«Где же Рагхунатх Дас?» Две песни (на английском и русском языках) во славу Шрилы Рагхунатха Даса Госвами, написанные Шрилой Б. С. Говиндой Дев-Госвами Махараджем

Где же Рагхуна̄тх Да̄с?

Песня в разлуке со Ш́рӣлой Рагхунāтхом Дāсом Госвāмӣ

 

Во второе издание «Ш́рӣ Гауд̣ӣйа-гӣтāн̃джали» Ш́рӣ Чаитанйа Сāрасват Мат̣ха Ш́рӣла Бхакти Сундар Говинда Дев-Госвāмӣ Махāрāдж включил серию кӣртанов для их исполнения в дни ухода шести Госвāмӣ. По случаю дня ухода Ш́рӣлы Рагхунāтха Дāса Госвāмӣ здесь представлены две песни, возвещающие его славу.

 

Ш́рӣла Рагхунāтха Дāс Госвāмӣ ш́очака

 

[1]

йабе рӯпа-санāтана врадже гелā дуи джана
             ш́уна-ите рагхунāтха-даса
ниджа-рāджйа-адхикāра индра-сама сукха йāра
         чха
д̣ийā чалилā прабху-пāш́а

(1) Когда Рагхунāтх Дāс услышал, что Рӯпа и Санāтана отправились во Враджу, он отказался от своего поместья и роскоши, сравнимой с той, какой владеет Индра, и направился в обитель Господа.

 

ут̣хи’ рāтре ниш́ā-бхāге дуйāре прахарӣ йāге
           патха чхā
д̣и’ випатхе гамана
к
ш̣удхā тр̣ш̣н̣ā нāхи пāйа манодвеге чали’ йāйа
           садā чинте чаитанйа-чара
н̣а

(2) Он проснулся рано утром, еще затемно, и, сторонясь главной дороги, последовал окольным путем. Он не ощущал ни голода, ни жажды, совершая свой авантюрный побег. Он непрестанно думал о стопах Ш́рӣ Чаитанйи.

 

эка-дина эка грāме сандхйā-кāле го-вāтхāне
           «хā чаитанйа» балийа басилā
эка гопа дугдха дилā тāхā кхейе ви
ш́рāмилā
               сеи рāтре татхāи рахилā

(3) Однажды вечером в одной из деревень на своем пути он остановился в коровнике, взывая: «О, Чаитанйа!» К нему пришел мальчик-пастушок и принес ему немного молока. Он выпил его и остался там на ночлег.

 

йе ан̇га пāлан̇ка вине бхӯми-ш́аййā нāхи джāне
                  ка
н̣т̣аке хā̐т̣айе сеи пāйа

(4) Прежде его телу было не ведомо, каково лежать на голой земле без простыни, а стопы его прежде никогда не ступали по колючкам.

 

йи̐хо белā дан̣д̣а чāри толā джале снāна кари’
              ш̣ад̣-раса карита бходжана
эбе йади кичху пāна сандхйā-кāле тāхā кхāна
                нā пāиле амани
ш́айана

(5) Прежде по утрам он купался в ключевой воде и вкушал блюда, содержащие в себе шесть вкусов. Но теперь он ел лишь вечером, если удавалось что-то раздобыть, а в противном случае ложился и вовсе не вкусив еды.

 

бāра динера патха йāна тина сандхйā анна кхāна
                  праве
ш́илā нӣлāчала-пуре
декхийā се
ш́рӣ-мандира ду-найане вахе нӣра
             «хā чаитанйа» бале уччаи
х̣сваре

(6) Пройдя так двенадцать дней, и лишь три из них питаясь всухомятку по вечерам, он достиг Нӣла̄чалы. Когда он увидел храм, слезы полились из его глаз, и он вскричал: «О, Чаитанйа!»

 

э рāдхā-валлабха-дāса мане кари абхилāш̣а
            котхā мора рагхунāтха-дāса
тā̐хāра праса
н̇га-мāтра пулакита хайа гāтра
              тā̐ра пада-ре
н̣у кари āш́а

(7) Этот Ра̄дха̄ Валлабха Да̄с взывает: «Где же мой Рагхуна̄тх Да̄с? Лишь при одном его присутствии волосы на моем теле встают дыбом. Я молюсь о пыли его лотосоподобных стоп».

 

[2]

ш́рӣ-чаитанйа-кр̣пā хаите рагхунāтха-дāса-читте
               парама ваирāгйа упаджила
калатра г
р̣ха сампада ниджа-рāджйа-адхипада
             мала-прāйа сакала тйаджила

(1) По милости Ш́рӣ Чаитанйи в сердце Рагхуна̄тха Да̄са проявилась высочайшая отрешенность. Жена, дом, богатства и поместье — он отбросил все это, словно испражнения.

 

пураш́чарйā кр̣ш̣н̣а-нāме гийā се пуруш̣оттаме
             гаурā
н̇гера пада-йуга севе
эи мане абхилā
ш̣а пунах̣ рагхунāтха даса
              найана-гочара хабе кабе

(2) Завершив свои приготовления и воспевая Имя Кр̣ш̣н̣ы, он направился в Ш́рӣ Пуруш̣оттама Кш̣етру и служил там стопам Ш́рӣ Гаура̄н̇ги. Мое сердце страстно взывает: «Когда же снова я увижу Рагхуна̄тха Да̄са?»

 

гауран̇га дойāлу хаийā рāдхā-кр̣ш̣н̣а мантра дийā
               говардхана-
ш́илā гун̃джā-хāре
враджа-ване говардхане
ш́рӣ-рāдхāра ш́рӣ-чаран̣е
                  самарпа
н̣а карила йāхāре

(3) Ш́рӣ Гаура̄н̇га милостиво даровал ему Рāдхā-Кр̣ш̣н̣а мантру, Говардхана-ш́ӣлу и гун̃джа-ма̄лу, тем самым предложив его божественным стопам Ш́рӣ Ра̄дхи на Говардхане во Вр̣нда̄ване.

 

гаурāн̇гера агочаре ниджа-кеш́а чхи̐д̣и каре
            вирахе вйāкула врадже гелā
деха-тйāга кари’ мане гелā гири-говардхане
              ду-го̐сāи тāхāре рāкхилā

(4) После ухода Ш́рӣ Гаура̄н̇ги Рагхуна̄тх Да̄с рвал на себе волосы, и, разбитый горечью разлуки, направился во Враджу. Намереваясь оставить тело, он отправился к холму Говардхан, но его жизнь спасли двое Госва̄мӣ.

 

дхари рӯпа-санāтана рāкхила тā̐ра джӣвана
             деха-тйāга карите нā дилā
дуи гo̐сāира āдж
н̃ā пейе рāдхā-кун̣д̣ера тат̣е гийā
             нийама карийā вāса каилā

(5) Рӯпа и Сана̄тана повстречали его и спасли, не позволив оставить тело. Получая наставления от этих двух Госва̄мӣ, Рагхуна̄тх отправился на берег Ра̄дха̄-кун̣д̣ы и жил там аскетичной жизнью.

 

чхи̐д̣ā вастра паридхана враджа-пхала-гавйа пāна
                    анна āди нā каре āхāра
тина сандхйā снāнāчāри смара
н̣а кӣртана кари’
                рāдхā-пада бхаджана йāхāра

(6) Он одевался в обноски и ел лишь фрукты и молочные продукты, доступные ему во Врадже. Он не употреблял рис и прочие злаки. Омываясь трижды в день при смене времени суток, он был непрестанно вовлечен в памятование, воспевание и служение стопам Ш́рӣ Ра̄дхи.

 

ш̣āт̣ дан̣д̣а рāтри дине рāдхā-кр̣ш̣н̣а-лӣлā-гāне
                смара
н̣ете садāи гo̐йāйа
чāри да
н̣д̣а ш́уйе тхāке свапне рāдхā-кр̣ш̣н̣а декхе
           тилāрдхека вйартха нāхи йāйа

(7) Днем и ночью сутки напролет он воспевал игры Ра̄дхи и Кр̣ш̣н̣ы, непрерывно памятуя о Них. Он спал полтора часа в день, но в своих снах он видел Ра̄дху и Кр̣ш̣н̣у, не проводя впустую и мгновения.

 

чаитанйера падāмбхудже рāкхе манобхр̣н̇га-рāдже
                свар
ӯпера садāи āш́рāйа
бхинна-деха р
ӯпа-сане гати йā̐ра санāтане
          бха
т̣т̣а гo̐сāйера прийа махāш́айа

(8) Шмель его ума был непрестанно сосредоточен на лотосоподобных стопах Ш́рӣ Чаитанйи. Его постоянным прибежищем был Сварӯпа Да̄модар. Он всегда пребывал со Ш́рӣ Рӯпой, а Сана̄тана был защитой. Он был дорог Рагхуна̄тху Бхат̣т̣е Госва̄мӣ и Гопа̄лу Бхат̣т̣е Госва̄мӣ.

 

ш́рӣӯпера ган̣а йата йā̐хāра паде āш́рита
            атйанта вāтсалйа йā̐ра дж
ӣве
сеи āрта-нāда кари’ кā̐ди’ бале, «хари хари
             прабхура кару
н̣ā хабе кабе»

(9) Приняв прибежище всех последователей Ш́рӣ Рӯпы, которые дороги каждой душе, он жалобно стенал: «О, Господь! О, Господь! Когда же я обрету милость моего Господа?»

 

хе рāдхикāра валлабха гāндхарвикāра бāндхава
               рāдхикā-рама
н̣а рāдхāнāтха
хе хе в
р̣ндāванеш́вара хā хā кр̣ш̣н̣а дāмодара
                к
р̣пā кари’ кара āтмасāтха

(10) «О, возлюбленный Ра̄дхики! О, друг Га̄ндхарвики! О, отрада Ра̄дхики! О, повелитель Ра̄дхи! О, Господь Вр̣нда̄вана! О, Кр̣ш̣н̣а! О, Да̄модар! Пожалуйста, милостиво прими меня».

 

прабху рӯпа санāтана тина хаилā адарш́ана
              андха хаила э дуи найана
в
р̣тхā ā̐кхи кāхā̐ декхи вр̣тхā дехе прāн̣а рāкхи
               севāчāра бā
д̣āйа двигун̣а

(11) Когда Господь Ш́рӣ Чаитанйа, Ш́рӣ Рӯпа и Ш́рӣ Санāтана покинули этот мир, его глаза ослепли. «На что мне глядеть этими бесполезными очами? Я лишь поддерживаю жизнь в своем никудышнем теле». Такими были его чувства, но вопреки этому интенсивность его служения только удвоилась.

 

ш́рӣр̣ш̣н̣а ш́рӣ-ш́ачи-сута тāра гун̣а йата йата
                 аватāра
ш́рӣ-виграха нāма
гупта вйакта л
ӣлā-стхāна др̣ш̣т̣а ш́рута ваиш̣н̣ава-ган̣а
                 сабхāкāре карайе пра
н̣āма

(12) Он предлагал свои поклоны Ш́рӣ Кр̣ш̣н̣е, сыну Ш́рӣ Ш́ачӣ, всем Его добродетелям и аватāрам, Его Божествам, Его Имени, сокрытым и проявленным местам Его игр, которые только известны, а также всем ваиш̣н̣авам.

 

рāдхā-кр̣ш̣н̣ера вийоге чхāд̣ила сакала бхоге
            р
ӯкхā ш́укхā анна-мāтра сāра
ш́рӣ-чаитанйера виччхедете анна чхāд̣и’ сеи хаите
               пхала гавйа карена āхāра

(13) В разлуке с Рāдхой и Кр̣ш̣н̣ой Рагхунāтх Дāс отрекся от всех радостей и не вкушал ничего, кроме сухого затхлого риса. В разлуке со Ш́рӣ Чаитанйей он отказался от риса и питался лишь фруктами и молочными продуктами.

 

санāтанера адарш́ане тāхā чхāд̣и сеи дине
             кевала карена джала пāна
р
ӯпера виччхеда йабе джала чхāд̣и’ дила табе
         рāдхā-к
р̣ш̣н̣а бали’ рāкхе прāн̣а

(14) После ухода Ш́рӣ Санāтаны он отказался и от этой пищи, и с того дня лишь пил воду. Когда он был разлучен со Ш́рӣ Рӯпой, он оставил даже воду и поддерживал свою жизнь только взыванием к Рāдхе и Кр̣ш̣н̣е.

 

сварӯпера адарш́ане нā декхе рӯпера ган̣е
            вирахе викала хаийā кāнде
к
р̣ш̣н̣а-катхāлапа вине ш́раван̣е нāхика ш́уне
           уччаи
х̣сваре д̣āке āрта-нāде

(15) Когда Ш́рӣ Рӯпа оставил этот мир, и Рагхунāтх Дāс не мог больше лицезреть его последователей, тогда он стал горестно рыдать. Без бесед о Кр̣ш̣н̣е он не мог слушать ничего иного, ему оставалось лишь реветь от горя.

 

хā хā рāдхā-кр̣ш̣н̣а котхā котхā āчха хе лалитā
              хе ви
ш́āкхе деха дараш́ана
хā чаитанйа махāпрабху хā свар
ӯпа мора прабху
              хā хā прабху р
ӯпа-санāтана

(16) «О, Рāдхā! О, Кр̣ш̣н̣а! Где же Вы? О, Лалитā, где же ты? О, Виш́āкхā! Пожалуйста, предстань передо мной. О, Чаитанйа Махāпрабху! О, Сварӯпа, мой господин! О, Рӯпа и Санāтана, мои повелители!»

 

кā̐де гo̐сāи рāтра-дине пуд̣и’ йāйа тану-мане
             вирахе ха-ила джара джара
манда манда джихвā на
д̣е преме аш́ру нетре пад̣е
            мане к
р̣ш̣н̣а карайе смаран̣а

(17) Дāс Госва̄мӣ рыдал день и ночь. Его тело сгорало от разлуки, став хрупким и болезненным. Его язык почти не двигался, а слезы любви заливали его глаза. Он не прекращая памятовал о Кр̣ш̣н̣е в своем сердце.

 

cеи рагхунāтха-дāса пӯрибе манера āш́а
            эи мора ба
д̣а āчхе сāдха
э рāдхā-валлабха-дāса мане каре абхилā
ш̣а
           сабе море караха прасāда

«Рагхунāтх Дāс исполнит желания моего сердца — в этом моя великая надежда, — этот Рāдхā Валлабха Дāс страстно взывает в своем сердце. — Все вы, пожалуйста, благословите меня».

Переводчик: Кришна Чайтанья Дас
Редакторы: Аннапурна Деви Даси, Традиш Дас

 

 

Where is Raghunath Das?

Singing in separation from Śrīla Raghunāth Dās Goswāmī

 

In the second edition of Śrī Chaitanya Sāraswat Maṭh’s Śrī Gauḍīya-gītāñjali, Śrīla Bhakti Sundar Govinda Dev-Goswāmī Mahārāj added a series of kīrtans meant to be sung on the disappearance days of the six Goswāmīs. Presented here on the occasion of his disappearance day are the songs sung in honour of Śrīla Raghunāth Dās Goswāmī.

 

Śrīla Raghunātha Dās Goswāmī Śochaka

 

[1]

yabe rūpa-sanātana vraje gelā dui jana
          śuna-ite raghunātha-dasa
nija-rājya-adhikāra indra-sama sukha yāra
       chhaḍiyā chalilā prabhu-pāśa

(1) When Raghunāth Dās heard that Rūpa and Sanātan went to Vraja, he gave up the proprietorship of his estate and pleasures equal to those of Indra and came to the Lord’s side.

 

uṭhi’ rātre niśā-bhāge duyāre praharī jāge
        patha chhāḍi’ vipathe gamana
kṣudhā tṛṣṇā nāhi pāya manodvege chali’ yāya
       sadā chinte chaitanya-charaṇa

(2) He arose in the dark very early in the morning, avoided the main road, and travelled on an alternate path. He felt no hunger or thirst as he ran anxiously. He thought constantly of Śrī Chaitanya’s feet.

 

eka-dina eka grāme sandhyā-kāle go-vāthāne
            “hā chaitanya” baliya basilā
eka gopa dugdha dilā tāhā kheye viśrāmilā
                 sei rātre tathāi rahilā

(3) One day in a village in the evening he sat in a cowshed chanting, “O Chaitanya!” and a cowherd boy gave him some milk. He drank it, rested, and remained there for the night.

 

ye aṅga pālaṅka vine bhūmi-śayyā nāhi jāne
              kaṇṭake hā̐ṭaye sei pāya

(4) His body had never experienced lying on the ground without a bedstead, but his feet now walked over thorns.

 

yi̐ho belā daṇḍa chāri tolā jale snāna kari’
              ṣaḍ-rasa karita bhojana
ebe yadi kichhu pāna sandhyā-kāle tāhā khāna
               nā pāile amani śayana

(5) He used to bath with raised water at mid-morning and eat meals comprised of the six tastes, but now he would eat in the evening if he found something and would lie down without eating anything if he did not.

 

bāra dinera patha yāna tina sandhyā anna khāna
                 praveśilā nīlāchala-pure
dekhiyā se śrī-mandira du-nayane vahe nīra
         “hā chaitanya” bale uchchaiḥsvare

(6) After travelling the path for twelve days and eating solid food on only three of these day in the evening, he entered the city of Nīlāchal. Seeing the Temple, tears poured from his eyes, and he called out, “O Chaitanya!”

 

e rādhā-vallabha-dāsa mane kari abhilāṣa
          kothā mora raghunātha-dāsa
tā̐hāra prasaṅga-mātra pulakita haya gātra
               tā̐ra pada-reṇu kari āśa

(7) This Rādhā Vallabha Dās longs, “Where is my Raghunāth Dās? Just by his association, the hair on my body stands on end. I pray for the dust of his feet.”

 

[2]

śrī-chaitanya-kṛpā haite raghunātha-dāsa-chitte
               parama vairāgya upajila
kalatra gṛha sampada nija-rājya-adhipada
               mala-prāya sakala tyajila

(1) By the mercy of Śrī Chaitanya, extreme detachment arose in the mind of Raghunāth Dās. Wife, home, wealth, proprietorship of his estate—he left all of this as though it were stool.

 

puraścharyā kṛṣṇa-nāme giyā se puruṣottame
             gaurāṅgera pada-yuga seve
ei mane abhilāṣa punaḥ raghunātha dasa
             nayana-gochara habe kabe

(2) After completing his prepatory duties with the chanting of Kṛṣṇa’s Name, he went to Śrī Puruṣottam Kṣetra and served the feet of Śrī Gaurāṅga. My heart longs, “When will I see Raghunāth Dās again?”

 

gauraṅga doyālu haiyā rādhā-kṛṣṇa mantra diyā
                govardhana-śilā guñjā-hāre
vraja-vane govardhane śrī-rādhāra śrī-charaṇe
                  samarpaṇa karila yāhāre

(3) Śrī Gaurāṅga mercifully gave him the Rādhā-Kṛṣṇa mantra, a Govardhan-śilā, and a guñja-mālā. He thus offered him to the divine feet of Śrī Rādhā at Govardhan in Vṛndāvan.

 

gaurāṅgera agochare nija-keśa chhi̐ḍi kare
             virahe vyākula vraje gelā
deha-tyāga kari’ mane gelā giri-govardhane
               du-go̐sāi tāhāre rākhilā

(4) After the disappearance of Śrī Gaurāṅga, Raghunāth Dās began to pull out his hair, and overcome with separation, he went to Vraja. Intending to give up his body, he went to Govardhan Hill, but two Goswāmīs saved him.

 

dhari rūpa-sanātana rākhila tā̐ra jīvana
             deha-tyāga karite nā dilā
dui go̐sāira ājñā peye rādhā-kuṇḍera taṭe giyā
              niyama kariyā vāsa kailā

(5) Rūpa and Sanātan received him and saved his life. They did not allow him to give up his body. Receiving instructions from these two Goswāmīs, Raghunāth went to the bank of Rādhā Kuṇḍa and lived there observing various strictures.

 

chhi̐ḍā vastra paridhana vraja-phala-gavya pāna
                   anna ādi nā kare āhāra
tina sandhyā snānāchāri smaraṇa kīrtana kari’
               rādhā-pada bhajana yāhāra

(6) He wore torn clothes and ate only the fruits and milk products found in Vraja. He did not eat rice or other grains. He bathed at the three junctions of the day, engaged in remembrance and chanting, and served the feet of Śrī Rādhā.

 

ṣāṭ daṇḍa rātri dine rādhā-kṛṣṇa-līlā-gāne
              smaraṇete sadāi go̐yāya
chāri daṇḍa śuye thāke svapne rādhā-kṛṣṇa dekhe
          tilārdheka vyartha nāhi yāya

(7) Night and day—twenty-four hours a day—he would sing about the Pastimes of Rādhā and Kṛṣna and constantly engage in remembrance of Them. He laid down for an hour and half each day, but in his dreams saw Rādhā and Kṛṣṇa and never wasted a single moment.

 

chaitanyera padāmbuje rākhe manobhṛṅga-rāje
                 svarūpera sadāi āśrāya
bhinna-deha rūpa-sane gati yā̐ra sanātane
          bhaṭṭa go̐sāyera priya mahāśaya

(8) He would fix the bumble bee of his mind on the lotus feet of Śrī Chaitanya. He remained always in the shelter of Svarūp Dāmodar. He was always with Śrī Rūpa, and Sanātan was his shelter. He was dear to Raghunāth Bhaṭṭa Goswāmī and Gopāl Bhaṭṭa Goswāmī.

 

śrī-rūpera gaṇa yata yā̐hāra pade āśrita
         atyanta vātsalya yā̐ra jīve
sei ārta-nāda kari’ kā̐di’ bale, “hari hari
       prabhura karuṇā habe kabe”

(9) Sheltered at the feet of all the followers of Śrī Rūpa, who are most affectionate to all souls, he would piteously cry out, “O Lord! O Lord! When will I receive my Lord’s mercy?”

 

he rādhikāra vallabha gāndharvikāra bāndhava
               rādhikā-ramaṇa rādhānātha
he he vṛndāvaneśvara hā hā kṛṣṇa dāmodara
                 kṛpā kari’ kara ātmasātha

(10) “O Beloved of Rādhikā! O Friend of Gāndharvikā! O Delight of Rādhikā! O Lord of Rādhā! O Lord of Vṛndāvan! O Kṛṣṇa! O Dāmodar! Please mercifully accept me.”

 

prabhu rūpa sanātana tina hailā adarśana
            andha haila e dui nayana
vṛthā ā̐khi kāhā̐ dekhi vṛthā dehe prāṇa rākhi
            sevāchāra bāḍāya dviguṇa

(11) When the Lord (Śrī Chaitanya), Śrī Rūpa, and Śrī Sanātan had disappeared, his two eyes became blind. “What can I see with these useless eyes? I just maintain my life in this useless body.” This was his feeling, yet his engagement in service doubled.

 

śrī-kṛṣṇa śrī-śachī-suta tāra guṇa yata yata
            avatāra śrī-vigraha nāma
gupta vyakta līlā-sthāna dṛṣṭa śruta vaiṣṇava-gaṇa
           sabhākāre karaye praṇāma

(12) He would offer obeisance to Śrī Kṛṣṇa, the son of Śrī Śachī, all of His qualities and avatārs, His Deity, His Name, the hidden and manifest places of His Pastimes that are seen or heard about, and all the Vaiṣṇavas.

 

rādhā-kṛṣṇera viyoge chhāḍila sakala bhoge
           rūkhā śukhā anna-mātra sāra
śrī-chaitanyera vichchhedete anna chhāḍi’ sei haite
             phala gavya karena āhāra

(13) In separation from Rādhā and Kṛṣṇa, Raghunāth Dās gave up all enjoyment and ate nothing but dry, stale rice. In separation from Śrī Chaitanya, he gave up rice and ate only fruits and milk products.

 

sanātanera adarśane tāhā chhāḍi sei dine
            kevala karena jala pāna
rūpera vichchheda yabe jala chhāḍi’ dila tabe
        rādhā-kṛṣṇa bali’ rākhe prāṇa

(14) After the disappearance of Śrī Sanātan, he gave this up, and from that day on drank only water. When he was separated from Śrī Rūpa, he then give up water and maintained his life simply by calling out to Rādhā and Kṛṣṇa.

 

svarūpera adarśane nā dekhe rūpera gaṇe
            virahe vikala haiyā kānde
kṛṣṇa-kathālapa vine śravaṇe nāhika śune
         uchchaiḥsvare ḍāke ārta-nāde

(15) When Śrī Rūpa disappeared, and Raghunāth could not see any of Śrī Rūpa’s followers, then he sorrowfully wept in separation. Without any discussion of Kṛṣṇa, he did not listen to anything with his ears and piteously cried out aloud.

 

hā hā rādhā-kṛṣṇa kothā kothā āchha he lalitā
             he viśākhe deha daraśana
hā chaitanya mahāprabhu hā svarūpa mora prabhu
            hā hā prabhu rūpa-sanātana

(16) “O Rādhā! O Kṛṣṇa! Where are You? O Lalitā, where are you? O Viśākhā! Please appear before me. O Chaitanya Mahāprabhu! O Svarūp, my master! O my masters Rūpa and Sanātan!”

 

kā̐de go̐sāi rātra-dine puḍi’ yāya tanu-mane
                virahe ha-ila jara jara
manda manda jihvā naḍe preme aśru netre paḍe
             mane kṛṣṇa karaye smaraṇa

(17) Dās Goswāmī cried night and day. His mind and body burned in separation and became frail. As his tongue moved slowly and tears of love poured from his eyes, he remembered Kṛṣṇa within his heart.

 

sei raghunātha-dāsa pūribe manera āśa
           ei mora baḍa āchhe sādha
e rādhā-vallabha-dāsa mane kare abhilāṣa
          sabe more karaha prasāda

(18) “Raghunāth Dās will fulfill the desires of my heart. This is my great hope.” This Rādhā Vallabha Dās longs within his heart, “May you all bless me.”

 

← Публичные программы с Ашутошем Кришной Прабху в Харькове 12 и 13 декабря 2015 года ·• Архив новостей •· «Карма. Причина и следствие». Шрипад Б. А. Данди Махарадж. 12 декабря 2015 года. Москва, Кисельный →
Главная | Миссия | Учение | Библиотека | Фотогалерея | Контактная информация
Пожертвования