«Наша единственная надежда». Шрила Б. А. Данди Махарадж. 2 декабря 2015 года. Москва, Кисельный
Russian
Шрила Бхакти Ашрая Данди Махарадж
Наша единственная надежда
(2 декабря 2015 года. Москва, Кисельный)
Шрила Данди Махарадж. …Второй Вьяса пришел в облике Кришнадаса Кавираджа Госвами и создал «Чайтанья-чаритамриту». Поэтому она явилась позже. Но Вриндаван Дас Тхакур[1] стал описывать лилы Махапрабху: он описал детские лилы Махапрабху, потом стал описывать встречу Махапрабху с Господом Нитьянандой, он стал рассказывать о детстве Господа Нитьянанды, а затем он так увлекся описанием Господа Нитьянанды и Его славы, что не закончил свою книгу. Поэтому он успел описать только половину жизни Махапрабху — Его детские и юношеские годы. А последняя часть Его деяний практически не описана в «Чайтанья-Бхагавате». Зато он описал заключительную часть лил Господа Нитьянанды, которой нет в «Чайтанья-чаритамрите». И это понятно, поскольку сам Вриндаван Дас Тхакур был личным спутником Господа Нитьянанды, одним из двенадцати Его самых близких последователей [паршад]. Можно много о чем поговорить. Может, какие-то вопросы есть? Был такой ряд лекций [в последнее время], рассматривались разные темы. Может, какие-то вопросы остались, накопились? Я мог бы ответить или попытаться ответить.
Слушатель. Мы каждый день произносим молитву:
#00:01:48#
ом̇ аджн̃а̄на-тимира̄ндхасйа джн̃а̄на̄н̃джана-ш́ала̄кайа̄…[2]
Бывает, что просто произносишь автоматически. Можете ее «расшифровать»? Поподробнее.
Шрила Данди Махарадж. Автоматизм — это очень опасное явление в духовной жизни, когда все, что мы делаем, превращается в некий ритуал. Любой человек обнаруживает, что когда он несколько лет ходит на лекции, то постепенно он утрачивает к ним какой-то живой интерес. Он приходит на лекции, и дальше он все исполняет как-то автоматически, что ли. Он не понимает, что может что-то новое услышать на лекции, потому что вроде бы ему рассказывают те же самые истории, цитируют те же самые шлоки. В последнее время у нас есть в этом некий прогресс, потому что лекторы — Шрила Авадхут Махарадж и Сахадев [Прабху] — стали осознавать, что надо к лекциям готовиться как-то серьезно. У Сахадева такой метод: он целый день готовится к лекции. Т. е. он поговорит час, но это такой час! В этот час он выдает все, что читал, может быть, в течение недели. Поэтому люди, конечно, ошарашены таким потоком информации, который на них обрушивается. И это очень здорово. Вам дают сжатый, концентрированный нектар очень высокого качества. Был такой демотиватор: «100% нектар». Бутылка водки, а на ней написано: «100% нектар». «Абсолют». Госвами Махарадж увидел водку «Абсолют» как-то в России. И он взял эту бутылку… У него был такой концепт: «Абсолют. 100% нектар. 100% чистая преданность. Пейте, пьянейте, наслаждайтесь». [Смех.]
Мы прочли какую-то молитву и думаем: «Зачем мы ее прочли?» Иногда так думаешь: «А зачем я это делаю? Бормочу что-то…» Или даже Харе Кришна мантру бормочешь и себя так ловишь [на мысли]: «А зачем я это делаю? Для чего я все это делаю?» Есть такое настроение, что практика не работает больше. Когда-то меня это «вставляло», в самом начале — было здорово, нравилось. А теперь прошло какое-то время, и я вижу, что практика не работает, можно заняться чем-то более интересным: посмотреть телевизор, что-нибудь такое поделать пойти… Чтобы жизнь была как-то насыщенной, что ли. А то я повторяю, повторяю, а жизни нет. Нет жизни, я не чувствую никакого внутреннего удовлетворения. И такое чувство, что я не живу, а просто как гриб. В храме, например, — я тут как гриб. Не понимаю, зачем делаю, зачем встаю [на утренние службы] — все как-то автоматически происходит. Говорят: «Где же осознанность? Почему не приходит осознанность?» Как пробудить эту осознанность? Потому что люди хотят… Каждый ищет не какой-то религии, не какой-то [сложной] практики, не чего-то такого «заковыристого» в своей жизни. Любой человек ищет удовлетворения прежде всего. Где же мое удовлетворение? Я пришел за удовлетворением. И вроде бы в самом начале духовной жизни у меня было это удовлетворение. У меня было настолько сильное удовлетворение, что я… Если говорить о моем примере, я не мог спать на самом деле. Я не мог спать, не мог есть… Т. е. мне не хотелось есть, не хотелось спать толком, вставал в три утра, повторял огромное количество кругов мантры и бежал на мангала-арати. У меня было огромное удовлетворение от этого процесса. Я чувствовал, что в этом есть огромная сила. Мне не хотелось ничего остального: никаких книг, никакого телевизора.
Иногда говорят: «Вы „забили“ на жизнь! Вы не смотрите телевизор… Для чего вы живете? Нет телевизора, нет того, нет сего». Но когда ты действительно живешь духовной жизнью, по-настоящему — [тогда] это жизнь. Ты живешь, не чувствуешь никаких комплексов, никакого раздражения от того, что у тебя нет ничего материального. Ты не чувствуешь раздражения из-за того, что у тебя нет денег, потому что ты на самом деле живешь. Настоящей жизнью. А одни деньги — это же не жизнь. Это средство для жизни. И все остальное: одежда, знания — это же не жизнь сами по себе. Зачем читать книги? Что такого в книгах особого? Какие-то знаки, информация. Люди читают — они хотят обрести какой-то вкус, полноту, настоящее существование. Когда они только приходят в духовную жизнь, они чувствуют вкус духовной жизни… Это называется утсаха-майя.
Может быть поговорим об этих стадиях духовной жизни? Сегодня будет у нас глубокая лекция, поскольку люди собрались уже знающие. Есть такой момент: мы, даже если читаем молитву, и потом мы взяли песенник и прочли, что эта молитва значит, и даже учим наизусть, но все равно читаем автоматически. Нет вкуса, и все. Ничего не поделаешь. Иногда говорят, что это естественный процесс, но на самом деле неестественный. Так не должно быть. Вообще так не должно быть, потому что, если мы совершаем духовную практику правильно — в правильном настроении, не совершая никаких оскорблений, то процесс, путь духовной жизни:
#00:07:57#
…су-сукхам̇ картум авйайам[3]
Как нам обещают в Бхагавад-гите, су-сукхам̇ картум авйайам — он исполнен счастья. Он исполнен блаженства, он исполнен вкуса. Но иногда мы думаем: «Где вкус?» Естественной реакцией человека... Не только человека — любого живого существа в этом мире [будет следующая реакция]: если он лишен какого-то вкуса к чему-то высшему, он ищет вкус в чем-то низшем.
Поэтому мы, естественно, по своей природе, если у нас нет духовного вкуса, пытаемся компенсировать его чем-то другим. Чем-то «более стоящим». И в этом состоит заблуждение всей современной цивилизации, современной культуры. И мы, как часть современной культуры и цивилизации, также естественно переживаем это. Это такой психологический процесс, называется осмос. Осмос — это когда на нас влияет окружающее общество. Если, например, вы работаете в какой-то среде, волей-неволей вы постепенно проникаетесь убеждениями, которые в этой среде бытуют. Поэтому программисты начинают думать, как программисты, менеджеры думают, как менеджеры. Это неизбежно. Невозможно существовать в какой-то социальной среде, не разделяя ее ценности, приоритеты. Когда мы очень долго общаемся с определенной группой людей, с определенным общественным сознанием, оно проникает в нас, наполняет нас. Это неизбежный процесс, он описан. Проникновение внутрь. Но это не значит, что это проникновение — это хорошо. Это происходит, но что проникает в нас — хорошее или плохое? Сам процесс работает, но проникает хорошее или плохое из общества? Это не значит, что это именно хороший процесс. Потому что мы наполняемся всем, что есть. Если мы в среде преступников, то мы наполняемся идеями преступников, соответственно. Если мы общаемся с пьяницами, волей-неволей мы хотим пить — так или иначе мы будем это делать. Общение очень важно. Когда воспитывают детей, родители всегда заботливо смотрят: с кем мальчик общается, с кем он вообще дружит. Это не дешевая вещь — с кем дружит мой ребенок, с кем он общается. Потому что, естественно, ценности этого общества переходят к ребенку. Надо смотреть. Потому что, может быть, он общается с шалунами, хулиганами. Мы думаем: «Ах, он станет хулиганом!» Но это не факт. Потому что иногда хулиганы по своим человеческим качествам гораздо выше, чем паиньки, примерные мальчики.
Не к ночи будет помянуто, но мы обсуждали с преданными какой-то фильм… Нет вкуса к духовной жизни, нет вкуса к обсуждению [священных] писаний, а надо же что-то духовное сказать преданным — я начал о фильме рассказывать. Был такой фильм «Пьяный поселок»[4]. Он известен тем, что там играют «Bad Seeds»[5]. Очень известный рок-певец написал музыку для этого фильма. В этом фильме идет речь об Америке начала тридцатых годов. Какой-то жестокий полицейский приезжает… А в то время в Америке ввели антиалкогольный закон. Сухой закон ввели. Был финансовый кризис вообще. И еще, плюс к этому кризису, в Америке ввели очень жестокий закон, который запрещал употребление алкоголя. И естественно, поскольку запретили употребление алкоголя, а был кризис, то возникли разные банды, которые подпольно торговали алкоголем. И [в фильме] показана семья, три брата — они торгуют спиртным и на этом наживаются. Но жизнь такая, что они вынуждены это делать, они в целом достаточно хорошие люди. Но они вынуждены это делать, потому что это их работа. И приезжает какой-то жестокий полицейский, блюститель закона, и начинает насаждать этот антиалкогольный закон. Как он насаждает? Он знает, что кто-то подпольно торгует водкой, приходит со своими коллегами к этому человеку, раздевает его догола и обливает горячей смолой. И потом привязывает к столбу. Так он боролся…
Очень интересно смотреть этот фильм: занимательный сюжет, много чего происходит. Но основной конфликт этого фильма состоит в том, что у этих преступников, бандитов гораздо больше человеческого, чем у полицейских. У тех, кто нарушает закон, гораздо больше человечности, больше сердце, чем у тех, кто этот закон соблюдает. И в итоге этот полицейский настолько всех вывел из себя, что… Это все разрастается и в конце фильма происходит огромная схватка бандитов с полицейскими. Огромная перестрелка. И этот полицейский погибает. К счастью для всех. Все рады, что он погиб, на самом деле. Рады бандиты, рады полицейские, рады обычные жители. Когда полицейский, который пришел нести закон, погибает, все очень рады. На самом деле в этом желании принести закон этим людям не было никакого сострадания, желания помочь. За этим стояла просто гордыня. Из эгоизма, из зависти он хотел утвердить себя. То, чем он занимается на самом деле, — он не беспокоится о законе, а, используя свое положение, просто грубо утверждает самого себя.
Мы обсудили это с преданными в Таиланде, и преданные сказали: «Да, в этом есть глубокая духовная идея. В этом есть смысл. В этой идее, которая выражена в этом фильме, есть духовный смысл». Мы можем сказать также, что наша духовная жизнь, жизнь нашей души — это жизнь сердца, а не жизнь закона. Т. е. закон, правила — это нечто внешнее в духовной жизни. Мы знаем правила, ритуалы, мы знаем, как правильно соблюдать эти процедуры. Но это не является подлинной духовной жизнью. И очень часто первое подменяется вторым и на место духовной жизни приходит ритуал, нечто внешнее, приходит что-то материальное. То, чего мы ищем, — духовное, внутреннее, субъективное — подменяется внешним, материальным, формальным.
Каким образом преодолевается это состояние? Слой, который покрывает нас, слой материи, слой гун природы покрывает нас. Джива сама по себе, «я», душа находится в своем чистом состоянии. В этом чистом состоянии она имеет взаимоотношения с Кришной, вечные взаимоотношения — они существуют в сердце дживы. И чистые дживы, вечно освобожденные души, вечно сознают эти взаимоотношения. Но под влиянием майи эта чистота, эти духовные отношения могут быть покрыты чем-то материальным. Мы говорим: гунами природы. Джива покрывается гунами природы. Она превращается в кокон, который завернут в три гуны природы: саттва, раджа и тамас. Но из этих трех гун наиболее опасны не низшие гуны, а саттва-гуна. Именно благость опасна. Прабхупада говорил, что Индию погубил ее брахманизм. Брахманизм погубил Индию, он разрушил Индию, индийскую духовную культуру. Брахманская гордыня. И он сказал: «Вот поэтому я поехал в Америку. Потому что я пытался сказать этим людям [в Индии] о духовном знании в течение многих лет, но никто меня не услышал».
Да, в действительности Прабхупада обращался ко всем лидерам индийского общества. Он обращался и к Махатме Ганди, к Индире Ганди. Он встречался с разными санньяси, свами, с разными высокопоставленными чиновниками. И никто не оценил послание, которое нес Прабхупада, никто не оценил «Бхагаватам». [И] это Индия, страна религии, страна дхармы, страна глубоких познаний. Никто в Индии не смог воспринять чистое духовное знание. Почему они не могли воспринять? Потому что они были слишком духовными. Есть такая пелевинская шутка… Это, по-моему, в «Чапаеве и Пустоте». Кто-то говорит: «Почему душа твоя не летит?» Тот говорит: «Полетела бы моя душа, но у нее слишком много благочестивых заслуг накопилось, и они тянут меня к земле. Эти заслуги благочестивые мне не дают взлететь». Это происходит в духовной жизни. Когда слишком…
#00:19:25#
[Обрыв записи.]
#00:33:36#
[Продолжение беседы.]
Шрила Данди Махарадж. …Это ваша профессия, вы всю жизнь положили на изучение этих книг, дожили до преклонных лет, стали известным профессором, но ничего не поняли в этих книгах. Зачем было все это изучать? Страшная вещь — изучать такие возвышенные произведения… Но в итоге: что вы поняли в жизни? Лично вы? Вы поняли, что все — пустота, что ничего не остается после смерти. Зачем было тогда изучать эти книги? Любой скажет: «Сдохну, и все». Смысл становиться профессором, иметь какой-то авторитет в обществе, делать вид, что ты чему-то обучаешься, знаешь? Все, что ты знаешь, — это только то, что после смерти ничего не будет, нет души и все бессмысленно, мы живем только один раз и ничего нет. Какой был смысл во всем этом изучении? Большинство изданий имеет такой академический характер. Это действительно интересно, но на каком уровне люди читают эти книги? Как это все воспринимается? Это воспринимается как интересная литература. Они считают себя такими интеллектуалами, такими людьми высшего рода, что ли, элитой общества. А почему они элита общества? Потому что обычный человек, плебей — он читает детективы, а элитарный человек, аристократ — он читает Бхагавад-гиту. Он читает Бхагавад-гиту, потом он читает мемуары Казановы, потом читает маркиза де Сада, потом читает «Парфюмера» [Патрика Зюскинда], читает Борхеса. А в чем смысл всего этого чтения, изучения книг? Он что-то говорит о всеобщей бессмысленности, о всеобщей пустоте, о небытии. Поэтому знание само по себе, знание книг, знание даже священных книг ничего не значит в целом для жизни человека.
По-настоящему человек живет жизнью, когда он понимает, для чего существует, для чего ему эта жизнь дана. Когда мы говорим, что жизнь для чего-то дана, что он [человек] для чего-то существует, это значит, что это нечто, для чего существует жизнь, воистину реально. Мы говорим о реальности духовной жизни, о настоящей духовной жизни. Наша жизнь посвящена настоящему. Не каким-то иллюзиям, не выдумкам, а подлинному, настоящему. А то, чем живет окружающий мир, — это иллюзия. Это иллюзорно. Поскольку то [представление], что ничего не существует, что мы умрем, что мы живем один раз, — это все иллюзия. Глупая иллюзия, глупые предрассудки. Нет ничего более странного.
Я размышлял над таким вопросом: большинство религий отрицают реинкарнацию [души]. Нет реинкарнации, и все. Живем один раз. А как это совместимо вообще с вечностью души? Получается, что вечная душа во временном теле как-то прожила раз — и все. Больше ничего нет. Или нужно ждать долгое время, пока она не воскреснет в новом теле. А как так может быть? Душа связана с этим телом намертво, что ли? Тело рождается во времени, тело живет во времени, тело разрушается во времени. И душа в это тело как-то заключена, что ли? Тогда получается, что душа по-настоящему не вечна. Как может быть вечным связанное с временным телом? Когда мы говорим, что мы вечны, это значит, что мы отличаемся от временного тела. Это означает, что душа существует до того, как это тело родилось, и после того, как это тело родилось. Поэтому если вывести обычное, даже не духовное, знание, просто задуматься и вывести логическое следствие из идеи того, что душа вечна, того, что она бессмертна, тогда мы неминуемо придем к выводу, что душа существовала до тела и будет существовать после тела. Это означает, что идея перевоплощения, реинкарнации [души] — это просто фундаментальная, очень ясная и самая естественная идея, какая только может быть. Если мы признаем, что душа вечна на самом деле. Некоторые говорят: «В Библии написано, что душа вечна, но не написано, что есть реинкарнация». Может быть не написано, да. Может в Коране не написано, но это же очевидно [что вечная душа перевоплощается во временных телах].
Был спор Прабхупады с кардиналом Даниэлу. Кардинал Даниэлу сказал: «Нигде в Библии не сказано, что у животных есть душа». Прабхупада сказал: «Ну да, может быть Библия не говорит об этом. Но у вас есть философское мышление? Если мы видим, что животные чувствуют боль, и мы чувствуем боль, то разве это не так, что у нас и у них есть что-то общее?» Тот говорит: «Да, это так. Но Библия об этом не говорит». [Смех.] [Прабхупада продолжает:] «Она не говорит об этом, но может быть она не все вам сказала? Не все же сразу. Может Христос просто не дошел до этого, не успел. Или это все сожгли, скрыли как-то. Но ведь это естественно, это логично. Раз есть философское мышление».
Потому что, когда мы говорим о философском мышлении, о самоосознании, оно до некоторой степени у нас тоже проявлено. Поскольку до идеи вечности души и идеи перевоплощения можно дойти чистым разумом. Собственными усилиями можно понять это. Усилиями просто разума. Если есть какой-то философский разум, это можно понять. Дойти до идеи Брахмана, что все существует в сознании, что сознание вечно, бесконечно, и душа — это часть Его [Брахмана] сознания — эти идеи, в принципе, философские. Для этого даже не нужно откровения. Эти идеи были у греков, а греки вывели все это просто на основе опыта. Платон, например, не ссылался ни на какие Веды, он вывел это из опыта. Идею переселения души он вывел из опыта. Идею существования Высшего Начала он вывел из опыта. Но когда мы говорим о высшей природе души, о том, какова природа Бога, о том, что находится в духовном мире, как он существует, и каким образом по-настоящему связать себя с духовным миром, тогда мы приходим к идее, что нам необходим представитель духовного мира. Необходим тот, кто расскажет, кто пришел оттуда. И это уже безальтернативно, это без шансов.
Мы не можем никак понять то, что выше нас по природе. Что душа — частица Духа, — это мы можем понять. Но то, что выше нас, мир сварупа-шакти, духовной энергии, — это невозможно понять при помощи собственного разума. Для этого необходимо смирение, искренность, вера. Благодаря этому пути самопредания к нам нисходит мир веры. Мир веры выше, чем мир знания.
Есть такой теологический спор: некоторые говорят, что вера не должна быть слепой. Поэтому они говорят: «Мы не верим, мы знаем». Так они говорят. Иногда преданные тоже так проповедуют: это не вера, это знание. Это такой способ представить. Но если говорить строго вообще, то, естественно, это не знание, а именно вера. Т. е. именно вера приходит к нам свыше. Вера — это то, что нисходит к нам. То, что приходит к нам по своему желанию. А знание — это то, что связано с человеком. Если можно их как-то разделить, то знание — это то, что связано с человеком, с его способностями. А вера — это то, что выше человека. Поэтому вера нисходит.
Когда мы только пришли в духовную жизнь, у нас была чистая вера, абсолютно искренняя и самозабвенная вера. И эта вера была не нашей верой — она действительно низошла, это был определенный дар. Но с какой-то практикой духовной жизни, из-за оскорблений может произойти некое увядание веры. Если попытаться избавиться от этих оскорблений, если молиться, пребывать в сокрушенном, молитвенном состоянии постоянно, чтобы избавиться от этих оскорблений, и очень яростно и страстно просить Господа, чтобы Он все-таки открыл нам этот вкус духовной жизни, который существует, но который мы потеряли… Об этом молятся святые, об этом мы поем тоже. В том числе в этих молитвах — это все очень покаянная, страстная молитва о том, чтобы пришло это шаранагати, пришло это предание, чтобы пришла эта вера. Мы же молимся о том, чтобы она пришла, — значит, мы просим, вымаливаем эту веру. Мы вымаливаем эту жизнь. Подлинную жизнь мы можем только вымолить. Мы не можем ее сгенерировать: так вот взять и зажить настоящей жизнью. Так не получится. Она должна именно прийти, она нисходит.
И она действительно нисходит. Временами нисходит, и мы в таком состоянии эйфории — что низошла вера, и мы чувствуем… Приехал Авадхут Махарадж, и на нас вера низошла. Ура! На следующий день мы просыпаемся, а Авадхут Махарадж уехал. И мы думаем: «Где же?.. Вроде было… Черт возьми!» Но это правда.
Есть разные каналы, по которым нисходит вера. Самый очевидный канал — это общение. Приходит человек, полный веры, и он нас воодушевляет. А что, если нет такого человека постоянно рядом? Что тогда делать? Тогда остается только как-то самому ее откуда-то брать. И брать мы можем ее от других преданных, увидеть в их сердцах эту веру. Все, что нужно, на самом деле в духовной жизни, — это вера. Больше ничего не нужно. Но это сложно — найти настоящую веру. Очень сложно. Это очень хитрая техника — обретение веры. Для этого существует весь этот путь духовной жизни. И нужно очень правильно относиться к преданным. Это очень важно — правильно относиться к преданным. Развивать с ними любящие взаимоотношения в том числе. Шесть видов любящих взаимоотношений[6]. Не желаю быть начетчиком, не буду их перечислять, но там [в этом стихе] говорится о шести видах любящих взаимоотношений. Ладно, перечислю. Угощать прасадам, принимать прасадам. Дарить дары, принимать дары. Открывать свое сердце и выслушивать о сокровенном. Таким образом развиваются взаимоотношения с преданными. И когда отношения с преданными развиваются, и уходит эгоистическое, оскорбительное отношение к преданным Господа, тогда преданные делятся с нами верой. Тогда мы чувствуем веру.
Это, конечно, азбучная, прописная истина, но от этого вопроса никуда не уйти, это наиболее важно: [знать и помнить] о смирении, терпении и уважении к другим. Это наиболее существенный, важный аспект духовной жизни. Если у вас это есть, то у вас есть все. В противном случае знание, саттва-гуна — все это будет каким-то материальным, что ли. Оно может быть материальным, превращается в материальное очень просто. Не всегда то, что ты делаешь, глубоко духовно. Может быть, мы не знаем даже, когда это попадает в категорию севы, — то, что мы делаем. Читаю [о духовном], пою [духовные песни], проповедую [о духовном] — насколько это попадает в категорию севы? Большой вопрос еще. Иногда это сева, служение, действительно. Иногда есть вера — тогда это сева, служение. А иногда это просто какая-то позитивная деятельность, но… Это служение все равно, поскольку у нас есть связь с Гуру, и Гуру принимает. Гуру принимает наши несовершенные попытки служить, он изымает их от нас. И, изъяв их из наших несовершенных рук, он очищает эти попытки своим состраданием и преподносит их Господу. Поэтому все равно мы совершаем севу, не то, что это обычная карма. Благодаря связи с Гуру мы все равно совершаем служение, но всегда есть возможность углубиться еще больше в это служение и понять его лучше, отдать себя больше. Всегда есть такая возможность — еще лучше понять [духовную суть служения Богу] и уйти из какого-то формализма, ритуализма, автоматизма. Как обычно учат разные кастанеды, другие — как уйти от формализма? Нужно всегда быть осознанным. А что такое «быть осознанным»? Такой сдвиг точек восприятия каким-то специальным способом. Странные техники у них там. Но это все не сработает, конечно. Это никак на осознанность не влияет. Может быть сдвиг точек восприятия произойдет, но это никак не будет влиять на осознанность. Осознанность — это нечто, не зависящее от нас. Она приходит, когда действительно есть какое-то вдохновение. Оно есть, мы чувствуем: «Сегодня я прожил день осознанно. Я прожил день в каком-то измерении веры. Это было очень круто, очень здорово». Но потом другой день может уже не быть таким.
Утсаха-майя — первый этап [духовной практики], потом идет гхана-тарала. «Прыжки с трамплина». Вьюдха-викалпа — это принятие на себя каких-то чрезмерных обетов, потом отказ от этих обетов. Сначала пост, потом, наоборот, переедание вследствие чрезмерного поста. Вставание на утренние программы в течение месяца, потом три месяца сна, просыпание утренних программ. Но это нормальный процесс духовной жизни.
Духовная жизнь (мы рассуждали об этом) — это болезненный процесс. Этот путь не является прямым, линейным. Может, конечно, быть прямым и линейным, но для большинства людей это несколько непрямой процесс. Он все-таки связан с какими-то очень серьезными испытаниями, какими-то отклонениями от стандартной практики, предписанной в книгах. В книгах написано: «Восемь ступеней бхакти». Надо выучить, и каждый бхакта приходит на «Бхакта-программ», и он там оттарабанит: «Восемь ступеней бхакти». Мы говорим: «А на какой ступени бхакти вы?» — «Према, конечно». А потом через два года према куда-то девается из сердца. И видишь: он уже с длинными волосами в кожанке идет с бутылкой пива. Мы говорим: «Ты же премы достиг!»
Слушатель. Эти идеи реинкарнации — они, получается, не духовные?
Шрила Данди Махарадж. Нет. Обычное знание. Оно связано с духовным знанием, но это просто некое философское восприятие реальности. Оно помогает. Оно вспомогательное.
Слушатель. С какой тогда духовной идеи начинать разговор с неверующим человеком?
Шрила Данди Махарадж. Тут зависит от этого человека. По-разному. В целом мы объясняем какую-то общую идею, что он не является телом, что у него есть душа, что он бессмертен, что существует Бог, что у нас есть вечные взаимоотношения с Ним. По-разному. В зависимости от человека, по-разному можно говорить. Например, Авадхут Махарадж довольно часто, если видит, что человек еще никакой, не воспринимает абсолютно никакую метафизику, что ему даже непонятно, что такое трансцендентное, духовное, что такое бессмертное… Ну непонятно просто. И Авадхут Махарадж просто объясняет обычные человеческие вещи — что есть в жизни красота, добро, нравственность, нужно жить нравственно, справедливо, не быть эгоистом. К каждому свой подход. Не каждый сразу готов воспринять то, что мы говорим. Зависит от сукрити. Сукрити есть не у каждого сразу. Сукрити может потом прийти от общения с Авадхутом Махараджем. Постепенно. Как Нарада пришел к охотнику Мригари и спрашивает его: «Зачем ты мучаешь животных? Ладно, ты охотник, это твоя работа, но почему ты их оставляешь недобитыми?» Тот говорит: «Почему, почему?.. Потому что нравится! Вот нравится мне, и все!» Как такому человеку проповедовать? И Нарада сказал: «А знаешь, кем ты будешь в следующей жизни?» Охотник сказал: «Я как-то об этом не думаю. Может ее и нет». Тогда Нарада Муни просто показал ему следующую жизнь. И это его [Мригари] проняло, и он предался [Богу] из страха. Поэтому есть к каждому подход.
Мы говорим о разных религиях — в каждой религии есть своя педагогика. В христианстве есть своя педагогика. Особо отличается такой проповедник — Иоанн Златоуст. Он описывает, какие виды огня существуют и как это вообще страшно и ужасно. И это очень поэтично, это очень глубоко, серьезно. Но в «Бхагаватам» тоже есть — в третьей песни и в пятой песни — красочные описания того, что будет с человеком, если он просто будет продолжать делать то, что он делает. Такая есть педагогика. Все это направлено по большому счету на неверующих людей.
Я читал как-то Умберто Эко, [его первый роман] «Имя Розы». Умберто Эко — атеист. Но он говорит: «Я атеист, но не могу избавиться от очарования средневековой христианской культурой. Я люблю смотреть на картины Босха, где изображены адские страдания, или Брейгеля Младшего. Люблю смотреть на эти картины. А вот если почитать латинские произведения о том, что такое грех, что такое ад, — это настолько прекрасно написано! Хоть я и атеист, я не могу избавиться от очарования. Поэтому я религиозный атеист».
Религиозная жизнь — не знаю, насколько процентов (может быть на девяносто процентов), — является таким религиозным атеизмом. Т. е. она является не то что какой-то серьезной проповедью веры, она просто является каким-то инкубатором, что ли, в который приходят люди, которые хотят принимать религию как нечто внешнее, как нечто очень интересное, необычное или то, что заставляет их задуматься или испугаться например. Люди живут эмоциями. Эмоцией страха и т. д. В Китае, например, очевидно, что люди не приходят послушать о Боге — людям интересно вегетарианство, позитивное общение, песенки. Это интересно людям. Религиозная жизнь на девяносто пять процентов такая. Она еще не является религией по-настоящему. Потому что религия [по своей сути] — это связь с Богом. В этом [внешней религиозности] нет связи с Богом еще, но в этом есть какая-то общая картина. И люди должны из этой картины вырасти, рано или поздно. Но прежде чем они вырастут, они, естественно, сначала травят Сократа, потом распнут Христа. Поэтому Христос говорит: «Господи! Не ведают, что творят! Спаси их…» Он же молился за их души, но как он молился? «Господи, прости им, потому что не ведают, что творят. Такие идиоты: я пришел с духовными заповедями — они меня убивают. Идиоты! Прости их, Господи! Не принимай всерьез этого — они идиоты». Авадхут Махарадж часто в конфиденциальном общении говорит: «Господи, какие они все идиоты!» И он тоже молится за нас, чтобы Господь не принимал наши оскорбления всерьез.
Поэтому Гуру исключительно необходим в духовной жизни. Это ключевая фигура. Без Гуру невозможна духовная жизнь в принципе. Гуру скажет Господу: «Это идиоты, но, пожалуйста, прими их служение, потому что все-таки у них что-то есть». И Господь слушает. Господь слушает не кого попало, Он слушает Своих близких… Господь также говорит со Своими близкими преданными. И близкие преданные говорят: «Да, тот-то и тот-то — он хороший. У этого преданного тоже то-то и то-то, конечно, но все равно у него есть искренность, у него есть вера». Иногда и мы тоже говорим Авадхуту Махараджу [о ком-то]. Он говорит:
— А это кто?
— Это такой-то, такой-то. У него есть вера.
— Да?
— А это такой-то, такой-то. У него есть преданность.
— Да?
— А это такой-то, такой-то. Он очень интересный, хороший. У него, возможно, появится преданность.
— Да? Отлично, отлично. Принято.
Мы сами далеки от Кришны сейчас, у нас нет с Ним близких отношений. Мы не можем напрямую к Нему подойти, сказать Ему что-то, о себе заявить. Мы видим, что Нитьянанда Прабху освободил Джагая и Мадхая. Нитьянанда Прабху, Ади-Гуру, освободил этих двоих. И Читрагупта, секретарь Ямараджа, упал в обморок.
Слушатель. Если мы посмотрим на пример святых… Даже Иисус Христос… Какие он страдания принял! А в традиции вайшнавизма [святые]… Они испытывали огромные страдания. Как человеку объяснить, что вот это и есть настоящая любовь к Богу? Это же непонятно.
Шрила Данди Махарадж. Да, непонятно никому. И нам тоже непонятно в том числе… Иногда слушаешь Бхактивинода Тхакура, Рупу Госвами, [их] возвышенные песни — и ловишь себя на мысли: «А чего он так распинается?» Непонятны его чувства. Вроде бы понятно, что он великий святой, но нам непонятно, почему он так поет, почему он так страдает. Бхактивинод поет: «Я страдаю. У меня нет бхакти. Я падший, грешник, материалист». Нам эти чувства не очень понятны. Т. е. нам понятны его чувства, они нас заражают. Но они непонятны нам до последней глубины. Насколько эти чувства сильны — непонятно.
Невозможно объяснить, что такое любовь к Богу, просто словами. Это в принципе невозможно. Ее возможно объяснить только тому, кто ее пережил. Только он может об этом говорить. Тот, кто пережил чистую любовь к Богу, может об этом говорить, рассказывать, проповедовать чистую любовь к Богу. А тот, кто не пережил, по большому счету… Как муха, которая ползает по стеклянной банке. В банке мед, но муха ползает по стеклу. Стекло, банка — это интеллект, ум. Ум, тонкое тело мы всегда воспринимаем на каком-то материальном уровне. Тонкоматериальном. У нас нет понимания, что такое сам мед в этой банке. Но чем отличается преданный от обычной мухи, которая ползает по этому стеклу? Тем, что преданный все-таки понимает, что он муха. А муха думает, что она Бог. Майявади думают, что они Бог. В действительности это мухи, которые ползают по стеклу этой банки, которые пытаются попробовать мед. Но при этом они видят этот мед и думают, что они стали Богом. Но преданный, по крайней мере, понимает, что он муха. И что ему необходим кто-то, кто его через это стекло банки все-таки [бы] провел к настоящему меду. Объяснить, что такое любовь, невозможно, но можно объяснить, что у нас ее нет. Легко объяснить.
Слушатель. Тех, кто хотел бы это пережить, очень мало.
Шрила Данди Махарадж. Что пережить?
Слушатель. Все эти страдания.
Шрила Данди Махарадж. Как Христос? Да, естественно. Мы же говорим: «Вы будете есть, петь, танцевать. Позитивная жизнь. Приходите, ешьте. Йога, вегетарианство. Пойте, танцуйте». Люди же на это приходят. Мы же не говорим: «Будете мучиться, страдать». Это потом приходит. Сначала нужно «инкубатор» какой-то собрать. А потом уже в этот инкубатор кто-то приходит, слушает лекции настоящих вайшнавов и проникается [возвышенными духовными] идеями. Тогда он уже готов страдать. Все мы тут результат этих программ. Изначально был инкубатор, потом мы пришли и…
Все-таки в общении с преданными Кришна приоткрывает вкус духовной любви. Сначала раскрывает небольшой вкус. И джива, душа, это чувствует. И этот вкус остается. Навсегда остается. Всегда у нас есть память об этом вкусе.
Один человек пришел к психиатру и говорит: «Я служил Шриле Прабхупаде несколько лет. И, понимаете, у меня такая проблема: я хочу наслаждаться и не могу наслаждаться. Я опускаюсь на самое дно [жизни] и почему-то не могу почувствовать вкус [к низменным наслаждениям]. Что-то во мне не дает понять, что этот вкус настоящий. Что-то не так со мной». Психиатр сказал ему: «Потому что ты слишком поверил в слова духовного учителя. В твоем сознании живет духовный учитель. Каждый день обзывай его самыми плохими словами. Тогда, может быть, через год такой практики ты сможешь ощутить вкус к материалистичной жизни». Не знаю, как он поступил, этот преданный. Не помню. Но это правда, да. Ощутить вкус к материалистичной жизни, после того как вы общались с преданными, после того как все это произошло с вами, очень сложно по-настоящему.
Мы пребываем в таком состоянии: у нас нет духовного, но нет также материального. Странное состояние. Какая-то пустота. Вроде бы нет духовного — пойду как я за материальным. А материального тоже нет. Ни сюда не податься, ни туда не податься. Думаешь: «Что я тут делаю вообще?» Но потом приезжает Авадхут Махарадж, вдохновляет нас, и мы живем… Один-два дня мы живем интенсивной духовной жизнью. Потом он уезжает и опять все расстраивается. И мы ждем его приезда опять. Чтобы он опять приехал, вдохновил. Но необязательно именно ждать приезда. Потому что можно как-то черпать самому эти ресурсы откуда-то. Существует такой способ их почерпнуть. Если действительно серьезно относиться к своей духовной практике, не совершать оскорблений, быть смиренным, служить и всегда как-то напоминать об этом, слушать лекции, то… Все-таки что-то есть. Не в такой степени, конечно, но есть. И так мы дотягиваем до следующего приезда Авадхута Махараджа. Или Госвами Махараджа, или кого-то [еще]. Почему фестивали «Ведалайф» проходят каждый год, так часто? Зачем столько денег тратится? Потому что эти фестивали нужны прежде всего — кому? Что, людям нужны эти фестивали? Людям, конечно, нужны, но… Но для нас это гораздо важнее, нужнее, чем людям. Нам самим эти фестивали нужны. Поэтому они очень важны.
Я сидел в Лахте на скамейке… Там такая тенденция: собираются люди и сетуют на свою горькую жизнь. Спустился вниз из алтарной, налил себе стакан компота и сетуешь на свою горькую жизнь: как нет вкуса, как все плохо, все тяжело. И Притху [Прабху] говорит: «Я живу только от фестиваля до фестиваля. Единственное, что вдохновляет, позволяет себя поддерживать в бодром состоянии, — это [вайшнавские] фестивали. Без них я вообще не представляю себе, как это возможно».
Поэтому очень важно проповедовать. Для этого нужна проповедь. Кто-то говорит: «Вот мы проповедуем, тратим такие средства, силы, а люди не приходят». Но хрен с ними, с людьми. Проповедь нужна нам, понимаете? Люди так и не приходят, да. Кого мы можем вообще вдохновить сами-то? Сложно сказать. Люди не приходят. Но для нас проповедь важнее, чем для них. Она позволяет нам поддерживать свою собственную [духовную] жизнь. Когда у нас есть эта вера, она от нас излучается, и люди тоже как-то это излучение чувствуют. И тоже как-то, что-то их греет. Они приходят тоже, со временем. Поэтому очень важно проповедовать. Неважно как, но как-то надо проповедовать. Распространять книги, проводить фестивали, что-то кричать в «Скайпе» или «сидеть» во «вКонтакте». Но во «вКонтакте» сложно проповедовать. Это оправдание. Сейчас сяду и буду проповедовать кому-то. Потом сел и «погрузился» в какие-то сплетни, новости, приколы какие-то. Поэтому с «Контактом» опасно связываться. А вот так — словами — проповедовать, читать лекции, распространять книги, проводить фестивали, участвовать в проповеди — это очень даже тонизирует. Я ответил, нет? Может быть, ответ касался не этой молитвы, но он в целом [о молитве]. Молитва замечательная, прекрасная молитва. Мы молимся Гуру.
Слушательница. Вы ответили и на мой вопрос. Этот вопрос я сама себе задавала. Что Бог больше любит неправедных, грешников, скажем так.
Шрила Данди Махарадж. Грешникам легче, чем праведникам?
Слушательница. Бог больше любит грешников.
Шрила Данди Махарадж. Не то, что Он больше любит грешников. Просто Он дает милость даже самым падшим. Если говорить о нашем Боге, то Он действительно такой. Его интерес, Его азарт возрастает, когда он видит, насколько человек падший. Когда Господь Нитьянанда увидел Джагая и Мадхая, Его азарт только возрос. Он подумал: «А вот этим-то людям точно нужно дать [любовь к Шри Чайтанье]».
Слушательница. Падший человек все равно должен иметь какую-то веру.
Шрила Данди Махарадж. Да, конечно. Падшему человеку проще иметь веру, чем непадшему человеку. Поэтому говорится, что это именно для падших. Потому что непадший человек не чувствует раскаяния, с ним и так все хорошо. Что ему раскаиваться? А падшему человеку…
Слушательница. [Не слышно.]
Шрила Данди Махарадж. Такая техника приведения себя искусственно в состояние падшего — опасная техника. Хотя она, конечно, существует, и, в принципе, она работает. Допустим, выпил — и ощущаешь себя таким падшим. Если совершил какой-то грех, естественно, чувствуешь себя таким падшим! И действительно хочется молиться, действительно раскаяние наступает. Переживаешь острое чувство падшести. Это мой обычный опыт. Не такой давний опыт. В Таиланде… Действительно совершаешь какой-то грех тайно и чувствуешь себя падшим, приходишь в состояние полного смирения действительно. Потом утром, после этого греха, идешь и… Такая вера! Такая искренность! Но есть проблема: «купание слона»[7]. Как бы не стать купающимся [в грязи] слоном при этом. Т. е. как бы не утратить эту искренность. Если мы согрешили, потом покаялись — да, это отлично. Но не нужно специально грешить, чтобы потом покаяться. Это не очень хорошо, это опасная идея. Потому что в этой идее нет настоящей искренности.
В сущности, мы все равно хотим избавиться от греха любым способом. Но потом мы понимаем, что грех — это очень тонкое понятие. Мы можем избавиться [от греха] внешне: соблюдать целибат, стать вегетарианцами, кем угодно, но грех все равно остается внутри при этом. В виде какой-то склонности, в виде гордыни остается грех. И тонкие грехи вроде канак, камини и пратиштхи — это гораздо более страшные грехи, чем какое-то там мясоедение. Очень интересно читать всякие отзывы: чем отличается Матх от ИСККОН: «У них [в ШЧСМ] пьют чай, а мы [в ИСККОН] не пьем чай». Но непитие чая никак с гордыней не работает. Наоборот, может гордыню усилить в человеке. А вот как избавиться от гордыни — это вопрос большой. Серьезный вопрос очень. На самом деле мы не приходим в религиозную организацию. Мы же не искали какую-то организацию специально, чтобы к ней примкнуть. Мы искали Гуру. Мы ищем Гуру. Нас Гуру вдохновил, духовный учитель. Мы ради этого [пришли]. Потом уже организация, все остальное — это уже следствие. Суть-то не в этом. И даже внутри этой формальной организации есть, допустим, тысяча человек, и у всех них разный уровень духовного понимания. Кого из них мы выберем в качестве Гуру — это еще вопрос. И чем именно мы привлекаемся в этой организации — тоже вопрос. Нам нужно привлекаться настоящим, подлинным вайшнавизмом. Организация может как этому помогать, так и мешать. Не в этом же суть, не в организации. Суть в том, чтобы развить в себе преданность, и чтобы обрести знания, которые приходят от духовного учителя. Мы говорим: ом̇ аджн̃а̄на-тимира̄ндхасйа — мы хотим, чтобы он [Гуру] исцелил наши слепые глаза бальзамом любви к Богу. Мы хотим этого, мы молимся Гуру, чтобы он исцелил нас. Вот в этом смысл. Если говорить, что такое Шри Чайтанья Сарасват Матх, то в этом смысл Шри Чайтанья Сарасват Матха. Нет никакого другого смысла Шри Чайтанья Сарасват Матха.
Наш смысл тут начертан: флейта Кришны, Гаятри, Ом, лотос. Лотос в воде: вода — это Гуру, лотос — это ученик, а солнце — это Господь. Без воды лотос засохнет. Без Гуру лотос засохнет. А кто такой Гуру? Гуру — это тот, кто проповедует славу флейты Кришны. Флейта Кришны поет о славе Шримати Радхарани. Вот какой смысл Шри Чайтанья Сарасват Матха. Вот его концепция, которую дал Шридхар Махарадж. Ну да, там есть организация какая-то. Есть определенная структура организационная, но это все средства, техника — для того, чтобы эта цель была ясна. Если цель уходит, тогда средства и техника сами по себе не помогут. Есть ли еще какие-то вопросы?
Слушатель. А может ли грешник каяться, если у него нет высоких идеалов?
Шрила Данди Махарадж. Нет. Если нет идеалов, то нет и греха. В смысле понимания греха. Есть много преступников, бандитов… Как сейчас говорят: «Не испытывайте мук совести, угрызений совести. Будьте уверены в себе». А что это такое на практике? Можно пойти в какую-то тюрьму, где самый адский ад — там можно увидеть большое количество совершенно уверенных в себе людей. Вот к чему это все ведет. Абсолютно уверенные в себе люди. Абсолютно не испытывают никаких комплексов. Вот идеал психологов: станьте «братком». Без совести, без чувств, без идеи, без разума. Абсолютно бредовая психология. Очень страшная.
Слушательница. Так воспитывали в советское время всех. «Будьте уверены в себе» — всех пичкали этим с садика.
Шрила Данди Махарадж. Нет. Почему [вы это утверждаете]? Там говорили об идеалах, об обществе, о добре, о справедливости. Там достаточно хорошо воспитывали.
Слушательница. О Боге-то не говорили. Говорили: «Вы должны быть уверены в себе, быть первым». Каждому ребенку говорили: «Ты должен быть первым».
Шрила Данди Махарадж. Но они воспитывали не бандитов, они воспитывали рафинированных интеллигентов. Это другой вид гордыни. Тоже гордыня, но немножко другой вид. Более опасный. Падший человек все-таки как-то может принять идею Господа, а непадший человек… Он сам бог. Он же уже возвысился. Мне кажется, все равно в советское время было лучше, чем сейчас. В целом было лучше, потому что была бедная жизнь, трудная жизнь. И люди учились жить трудно, бедно, учились солидарности, состраданию, добру. А сейчас каждый независим, поэтому не нужно никакой солидарности. Каждый сам по себе.
Слушатель. Сознание Кришны — это разве не большая компенсация?
Шрила Данди Махарадж. Это и есть та компенсация для современного общества, это единственный выход. Я более чем уверен, что это единственное по-настоящему духовное движение, которое одно только может по-настоящему помочь человечеству в полной мере. Я смотрю, что происходит в религиозном мире, я слежу за этим, за новостями. И я думаю, что вообще весь религиозный мир катится в какой-то ад. Просто ужас какой-то происходит на самом деле. Никто не помнит о Христе, никто не помнит о сострадании, о любви. Все эти вещи забыты вообще. И при этом называются христианами.
Творятся страшные вещи. Настроения апокалиптические. Конечно, мы это не замечаем в Москве, но если выйти, посмотреть… Мой друг прислал мне… «Добро пожаловать в Воронеж», — кто-то написал. Сегодня такой-то человек умер: напился водки и замерз. А две девочки покончили жизнь самоубийством, бросившись с третьего этажа. Человек на машине в пьяном состоянии убил кучу детей, сам врезался в столб и умер. Маршрутка перевернулась вместе с пассажирами. «Добро пожаловать в Воронеж». Может быть просто день такой — не суть. Но когда посмотришь на состояние мира в целом, не на такие места, как Москва, а в целом окинуть взором, то, наверное, девяносто процентов людей сейчас испытывают жуткие страдания. С миром происходит какая-то ерунда на самом деле. Кали-юга никуда не делась. Но в Кали-югу есть Золотой век[8], [когда] Махапрабху дарит Свою милость самым падшим. Но прийти в это движение [сознания Кришны] и пытаться практиковать духовную жизнь — это единственный шанс для человечества. Все эти политики, бизнесмены — они либо мошенники, либо идиоты. Ужасный мир. Лжецы, мошенники, идиоты. Ужасная жизнь. Никто не предложил никакой нормальной идеи для человечества. Вообще никто из мыслителей, из политиков по-настоящему не предложил. Кроме какой-то демократии, которой нет. Нет никакой демократии. Сейчас на самом деле фашизм. Самый натуральный фашизм. Банковский фашизм, когда банк делает с людьми все, что хочет. Повысил цены в два раза — и все, и они живут в тепле, в сытости. А люди страдают. И всем пофиг на других людей, каждый сам за себя. Какая демократия? Какой либерализм вообще?
Это мои истинные чувства. Я, может, в чем-то не прав… Я, может, не прав в деталях, но общее мироощущение такое. Оно не только мое. Я читаю, что пишут писатели, все нормальные люди, искренние, честные. Музыканты, писатели — что они пишут о мире сейчас. И я вижу, что мироощущение очень мрачное у всех. Это не их вина, что мрачное мироощущение, а просто мир такой действительно вокруг нас. Если посмотреть непредвзято, открыто — очень сложный мир. Единственное, что может спасти, — это что-то настоящее, духовное. Сейчас просто такая ситуация, что… Если раньше — в Средневековье и т. д. — религия все-таки приводила людей к Богу так или иначе, как-то давала знание о Боге… Разные религии — в разной степени. Сейчас сама религия превращается в какой-то атрибут экономики, политики. Сама религия утрачивает свои функции. Сейчас люди приходят в религию уже не за Богом совершенно. Они приходят, чтобы стать русскими, православными, ненавидеть американцев, евреев, кого-то еще. Какие-то террористы приходят с ненавистью к каким-то неверным. Т. е. религия утрачивает свои функции. Нет религии практически. Вместо религии — политика или бизнес. Ощущения самые плачевные на самом деле.
Поэтому я очень счастлив, что меня спас мой Гуру, что есть преданные. Я исключительно счастлив находиться в этом движении, потому что вижу, что здесь люди действительно стремятся к Богу, искренне стремятся к Богу. Поэтому я не вижу альтернативы для обычных религиозных людей сейчас, кроме вайшнавизма. Подлинного вайшнавизма. Такие ощущения. Может быть, конечно, есть какие-то отдельные позитивные явления в религии. Они, конечно, существуют. Но так, чтобы очень активно христиане проповедовали какую-то очень глубокую духовную идею, — я не нахожу этого. Они проповедуют какую-то семейную жизнь, мораль. Это все хорошо, но всем пофиг, потому что есть такая сложность, что невозможно жить по этим принципам. «Не убий, не укради» — ты умрешь на следующий день, если будешь жить по этим принципам по-настоящему. Если искренне будешь жить: «не убий, не укради…» Вообще не укради? А как же налоги? Платить налоги честно правительству? А как же вообще жить тогда? Нет какого-то духовного понимания религии. Христос говорил радикальные вещи, он был не таким [уж] простым проповедником. Поэтому что такое духовный путь, что такое духовное знание, что такое Бог, как приблизиться к Богу? Как понять Бога в современном мире? В падшем мире? Я не вижу других ответов, кроме той же Бхагавад-гиты, «Шримад-Бхагаватам».
Слушательница. Просто все религии устарели [дальше не слышно]…
Шрила Данди Махарадж. Не знаю.
Слушатель. А «Стоп хам!» смотрели? Есть такое в «YouTube».
Шрила Данди Махарадж. Что это такое? Я не знаю.
Слушатель. Это социально активная молодежь.
Шрила Данди Махарадж. Многие люди ищут чего-то.
…Хочется помочь просто, по-человечески помочь. Но как помочь?
Слушатель. [Не слышно.]
Шрила Данди Махарадж. Это хуже всего — когда надеваешь какую-то форму и идешь с дубинкой. Это не сработает. Это будет фашизмом. Эти идеи джихада, священной войны… Какие-то придурки группу создали во «вКонтакте» — «Кшатрий-джихад». «Вперед к варнашрама-дхарме!». Сейчас, в Кали-югу, из этого не выйдет ничего, кроме фашизма. Это будет фашизм. Нет настоящих кшатриев в Кали-югу. Это будет просто тоталитарное общество, где какая-то элита эксплуатирует всех окружающих. Это не будет варнашрамой. Невозможно построить [идеальное общество] таким способом в Кали-югу. Единственная наша варнашрама — это дайва-варнашрама. Стих о Махапрабху:
#01:25:36#
…са̄н̇гопа̄н̇га̄стра-па̄рш̣адам…[9]
Он принес с Собой оружие. Но что это за оружие? Святое имя. А кто эти воины? Это преданные, поющие святое имя. Это единственный шанс. Невозможна священная война в Кали-югу. Вообще не возможна в принципе. Джихад не возможен, никто не попадает в Вальхаллу в Кали-югу. Всякая война не увязывается с дхармой. Всякая война эгоистична. Это Прабхупада так ответил на вопрос. Его спросили: «А что, правда, что кшатрий, погибающий на поле боя, попадает в райские миры? Современные воины попадают в райские миры?» Он сказал: «Нет. Они попадают в ад». Одни демоны сражаются против других демонов. Имеются в виду не солдаты, а их руководители.
Но известно, что есть искренние люди. Такой есть афоризм: «Кришна же тоже человек». Господь видит сердце, конечно. Искренним — одна судьба, а неискренним — другая. Это все понятно. Но в целом идея религиозной войны абсолютно не адекватна реальности. Единственная война в Кали-югу, которая возможна (и об этом говорит Махапрабху), — это война с самим собой. Война против себя, против своего эго. Никакой другой религиозной войны просто не существует. Нет правых и неправых, нет хороших и плохих, нет духовных и бездуховных. Все одинаково бездуховны, все одинаково плохи, все одинаково неправы. Но что делать, например, если на тебя напали? Это другой вопрос. Как, например, на Украине… Преданный бегает с автоматом… На самом деле не то, что он рад воевать, но просто если он не будет этого делать, то убьют его семью, убьют его мать. К сожалению, он попал в такую ситуацию, он вынужден что-то делать. Не то что ему нравится воевать… А что делать? Надо выживать. Поэтому преданным лучше из таких мест просто уезжать. Или ты его, или он тебя. Ты попал в такую ситуацию, что вынужден кого-то убить, чтобы остаться в живых. Но сама по себе эта война не является справедливой. Никакой справедливости. Все эти лозунги — это все прикрытие для каких-то экономических, корыстных интересов. Идет большая игра в политику, и политики просто манипулируют людьми, как куколками. Они решают, они делят [мир], а люди сражаются, убивают. Не осталось ничего в современной политике чистого, честного, настоящего. Практически ничего. Мы читаем о каких-то более-менее позитивных фигурах… Муаммар Каддафи был более-менее… очень сложной фигурой был, но вроде бы позитивной. Но чем он закончил? Улоф Пальме тоже был позитивной фигурой. Но чем он закончил? Извините, опять перешел на какие-то политические темы. Вроде бы об этом не собирался говорить. Давайте что-нибудь споем, сделаем что-то светлое, настоящее.
[Поют бхаджан «Нама-санкиртана».]
Транскрипцию выполнил Винод Бандху Дас
Редактор: Традиш Дас
1 ↑ Первый Вьяса чайтанья-лилы.
2 ↑ Ом̇ аджн̃а̄на-тимира̄ндхасйа джн̃а̄на̄н̃джана-ш́ала̄кайа̄ / чакш̣ур унмилитам̇ йена тасмаи ш́рӣ-гураве намах̣ — «Налагая успокоительный бальзам самбандха-гьяны, или правильного восприятия окружающего мира, мой духовный учитель открыл мои внутренние глаза и таким образом спас меня от тьмы невежества, делая мою жизнь абсолютно успешной. Я предлагаю свои смиренные поклоны Шри Гурудеву» (Шрила Нароттам Дас Тхакур. «Према-бхакти-чандрика», введение, стих 1).
3 ↑ Ра̄джа-видйа̄ ра̄джа-гухйам̇, павитрам идам уттамам / пратйакша̄вагамам̇ дхармйам̇, су-сукхам̇ картум авйайам — «Это знание — царь знания, самая сокровенная из тайн. Это чистейшее знание, и, поскольку оно дает человеку живой опыт постижения природы своего „я“, оно является совершенной религией. Знание это вечно, и постижение его радостно» (Бхагавад-гита, 9.2).
4 ↑ На самом деле в российском прокате название фильма — «Самый пьяный округ в мире» (англ. Lawless, «Нарушающие закон», «Беззаконие»).
5 ↑ И это утверждение не вполне верно. Действительно, один из создателей саунтдтрека к фильму — Ник Кейв (наряду с Уорреном Эллисом), но для записи альбома была создана инструментальная группа «The Bootleggers».
6 ↑ В четвертом стихе «Шри Упадешамриты» Шрилы Рупы Госвами говорится: дада̄ти пратигр̣хн̣а̄ти, гухйам а̄кхйа̄ти пр̣ччхати / бхун̇кте бходжайате чаива, ш̣ад̣-видхам̇ прӣти-лакш̣ан̣ам — «Подносить дары и принимать дары, поверять свои мысли и спрашивать о сокровенном, принимать прасад и угощать прасадом — таковы шесть проявлений любви, которую преданные испытывают друг к другу».
7 ↑ Речь идет о сравнении со слоном, который после купания в реке выходит на берег и начинает валяться и перекатываться в пыли, т. е. о лишенном смысла, нерезультативном [в духовном отношении] покаянии.
8 ↑ Считается, что в Кали-югу после нисхождения в этот мир Шри Чайтаньи Махапрабху начинается вкрапление Золотого века, которое будет длиться на протяжении последующих десяти тысяч лет.
9 ↑ Кр̣ш̣н̣а-варнам̇ твиш̣а̄кр̣ш̣н̣ам̇, са̄н̇гопа̄н̇га̄стра-па̄рш̣адам / йаджн̃аих сан̇кӣртана-пра̄йаир, йаджанти хи су-медхасах̣ — «В эпоху Кали Кришна нисходит с золотым цветом тела, воспевая два слога: „Кри-шна“. Его сопровождают Его оружие, проявления, шакти и вечные близкие спутники. Разумные люди поклоняются Ему посредством санкиртана-ягьи» («Шримад-Бхагаватам», 11.5.32).
Наверх