«Слово — начало материального мира». Шрила Б. Б. Авадхут Махарадж, Шрила Б. А. Данди Махарадж и Сахадев Прабху. 30 ноября 2015 года. Москва, Кисельный
Russian
Шрила Бхакти Бимал Авадхут Махарадж
Шрила Бхакти Ашрая Данди Махарадж
Сахадев Прабху
Слово —
начало материального мира
(30 ноября 2015 года. Москва, Кисельный)
[Поют бхаджан «Шри Нама» Шрилы Бхактивинода Тхакура.]
Шрила Авадхут Махарадж. Прошу прощения: в процессе своих путешествий по нашей многострадальной родине я немного простудился. Поэтому такой «пропитый» голос — не результат выходных, скорее всего.
Было много событий, встреч. Радостно видеть позитивных людей. Мы сегодня побеседуем в формате «вопросы-ответы». Сахадев Прабху, я смотрю, прячется, как всегда, у двери. Садись, красавец, сюда. Садись, садись. Ну что делать? Садись. Не переживай, не переживай. Кастрировать тебя мы всегда успеем. [Смех.] Это является всего лишь маленькой частью нашего ритуала. Садись. Сахадев Прабху ки — джай! Сахадев Прабху, Данди Махарадж — я очень рад, что мы находимся в рамках такого замечательного вечернего собрания. И очень хорошо, когда есть не только собеседники, которые задают искренние вопросы, но и собеседники, которые достаточно глубоко «в теме».
Ну и тема нашей сегодняшней вечерней встречи будет достаточно духовная. Поскольку вся проблематика жизни — духовная, но отражается она всегда в жизни людей недуховных. Например, есть такая тема: свобода слова. Я вообще очень плохо отношусь к средствам массовой информации, к политикам — еще хуже. Но со времени начала русско-украинского конфликта я начал читать новости. Когда это где-то далеко, то оно и не трогает. А когда это здесь уже, тогда это… Когда мы ходим к врачу? К врачу мы ходим тогда, когда у нас [проявилась определенная] симптоматика. Или ведем здоровый образ жизни. Но, поскольку мы с вами — люди симптоматичные, к врачу мы приходим, как правило, когда уже [возникла] какая-то проблема.
Итак, я стал заглядывать… Сначала было, конечно, очень интересно: все эти ролики в реал-тайме. Потом я понял, что есть разные новостные точки зрения, даже диаметрально противоположные. Пытаешься узнать, что же на самом деле происходит, почитаешь [с] десяток разных аналитиков и поймешь: эти ангажированы Кремлем, те — США, эти — «Аллах акбар!», и т. д. Но все равно… Нужно понять такую вещь: чтобы обмануть, все пишут хотя бы какую-то правду. [Смех.] И вот, когда ты выделяешь некую совокупность истины, ты понимаешь на самом деле, как это все происходит, переложив это на законы вселенной, космоса, мира и т. д. Только тогда ты начинаешь более-менее ориентироваться в этом мире. Поэтому, когда мы говорим о свободе слова, меня вовсе не интересует та свобода слова, которой никогда не было и нет в этом материальном мире. Почему? Это очень популярное выражение — «свобода слова». Но мы должны разобраться: что такое свобода, и что такое слово. И вот в этой связи я хотел бы выслушать филолога.
Сахадев Прабху. «В начале было Слово»[1]. [Смех.]
Шрила Авадхут Махарадж. Чье слово? Фюрера, Бога?
Сахадев Прабху. Цитируя советского поэта: «Словом можно убить, можно спасти, / Словом можно полки за собой повести»[2]. Поэтому уже в древних культурах всегда ценилось могущество звука, могущество слова. Но очевидно, что источники разные, поэтому Шридхар Махарадж объясняет, что есть работы Чарвака Муни, который был довольно материалистичным, ведическим материалистом. И, как ведический материалист, он выдвинул идею о том, что если источник звуков чист, он приносит гармонию, здоровье. Если источник звуков не чист, то он оскверняет эфир и через это осквернение приходят болезни и т. д. Поэтому все понимали, что в зависимости от источника какой-то звук может приносить здоровье, гармонию и любовь, а какой-то — разрушение. И отношение к слову (проклятие, благословение) — довольно трепетное. Не только в филологии, но и в древних культурах.
Шрила Авадхут Махарадж. Это хорошо сказано. Древние считали, что слово обладает величайшей силой. Древние считали, что слово — это проявление сознания, мысли. В другие эпохи было так: человек оценивался не по тому, что он делал, а по тому, что он думал. Т. е. если кто-то в уме подумал: «Ах ты козел!», то я [в те древние времена] посчитал [бы] это глобальным оскорблением. В Кали-югу учитывается только то, что ты сказал.
На самом деле Шридхар Махарадж, цитируя Чарваку Муни, объясняет, что древние очень серьезно относились к чистоте эфира. Шридхар Махарадж говорит: «Когда все начинают врать, и когда это вранье транслируется СМИ (СМИ — многократный усилитель лжи), то удивительным образом оказывается, что эта ложь порождает землетрясения, ураганы, эпидемии и т. д.». Например, чума, которая «выкашивала» Европу, — это продукт религиозной лжи того времени. Никто не может увидеть, как мы пукнули. Но все могут почувствовать. [Смех.] Но гораздо хуже, когда люди генерируют ненависть… Такие люди не сами генерируют ненависть, потому что не хотят «засветиться». Они провоцируют ненависть одного соседа к другому. Поэтому закон конфликтологии — это всегда закон третьей стороны. Конфликтологи говорят: «Если двое ссорятся между собой — смотрите, кому это выгодно». России невыгодно ссориться, Украине невыгодно ссориться, но есть кто-то, кому выгодно их поссорить.
Я был удивлен, потому что, рассматривая «Махабхарату» или «Рамаяну» (мы сейчас говорим о непредвзятом взгляде), мы увидим, что в основе этих эпосов всегда стоит конфликт. И разжигается этот конфликт исключительно словами. Это тонкий момент. Дурьодхане всегда говорят: «Понимаешь, царем должен быть ты».
Недавно президенту Турции признались местные моджахеды-муллы, что он — Морфеус. [Смех.] Представляете, какая страшная вещь: тебе говорят, что ты избранный. Поэтому нужно помнить, что любой конфликт построен на эго, на амбициях людей. Но мы с вами сейчас говорим не о конфликтологии. Мы не можем понять, кто первый передернул, кто выстрелил — это низкий уровень. Этим занимаются все, кто только хочет. Но мы должны рассматривать все с духовной точки зрения. Мы должны понимать, что на сегодняшний день мы живем в мире, где зло имеет огромные возможности ретрансляции. Новости собираются не только на базарных площадях, вокзалах — целые «говносайты» существуют, куда люди «окунают» свое сознание и ни с того ни с сего русские начинают ненавидеть украинцев, американцев… Все начинают друг друга ненавидеть. И в принципе все рады, все чувствуют гордость за родину. Конечно, неприятно, когда люди кричат «Аллах акбар!» и отрезают головы людям. Но может кто-то и хочет, чтобы это было так — чтобы люди схлестнулись друг с другом из-за каких-то своих низменных явлений.
Мы говорили о высшей идее, ведической идее, идее того же Христа — это любовь и сострадание, способность прощать. Но обратите внимание: никто никого не собирается прощать в современное время, никто не собирается просить прощения. Наоборот, все стоят на точке зрения: «Мы правы». Поэтому, когда мы говорим о свободе слова, нас интересует суть. А не то, что такое свобода слова с точки зрения женевской конвенции, свобода слова с точки зрения западного мира.
Однажды Госвами Махарадж встретился с одним человеком, который сказал: «Добрый день. Вообще-то вы должны меня благодарить». Госвами Махарадж спросил: «„Мы“ — это кто? И за что вас благодарить?» Этот человек сказал: «Вы — это кришнаиты. Я тот самый адвокат, который в семидесятые годы отстаивал свободу религии в Америке и, в частности, ваш случай». Потом он сказал: «Но я также работал с Ларри Флинтом, „Пентхауз“ — свобода порнографии». [Смех.] Возникает вопрос: [актуальна ли] свобода каких-то духовных явлений или свобода противоположная, проявление своих низменных чувств?
Гуру Махарадж интересный момент привел: Гаудия Матх рождался во время борьбы Индии за независимость. В тридцатые годы [XX века] индусы поняли, что англичане фактически превратили их в рабов. До сих пор у индусов комплексы не прошли: они стесняются собственной религии. Одна из идей англичан — настолько раскритиковать индусам [их] собственное вероисповедание, собственные ценности, чтобы они начали стесняться этого. Президент[3] Индии, [Джавахарлал] Неру, был очень богат. Он учился в Аллахабадском университете, а его отец был богатейшим человеком Индии. У Неру было восемь «Роллс-Ройсов», каждый из которых ожидал его у одного из входов: «Через какой выход он выйдет из университета?» Настолько богатым человеком он был. И когда Неру стал президентом Индии, поделил ее с мусульманами, что тоже было глобальным преступлением против Индии. Но он сказал: «Ты — лидер мусульман, я — лидер индусов. Где будет проходить граница?» Они поделили страну, даже не представляя, что из этого выйдет, потому что одни бросились в индусскую Индию, а другие — в мусульманскую. А тем, кто никуда не бросился, было хуже всех — их убили.
Так или иначе, история показывает нам, что свобода слова — это страшная вещь. Потому что словом можно действительно освободить живое существо. Поэтому Веды, в отличие от политических, социальных систем, говорят, что свободно излагать свои мысли имеет право только духовно свободный человек. Пока человек не одухотворил свое бытие, пока он не обладает способностью распознавать хорошее и плохое, он не имеет право высказывать свое мнение свободно. Потому что его мнение может быть принято другими людьми за определенную точку зрения, позицию.
Была когда-нибудь в Индии свобода слова? Оказывается да. В Керале, в южноиндийских храмах есть театры… Южноиндийский храм отличается от нашего — это целый комплекс строений: отдельно танцевальный зал, отдельно театр. Т. е. южноиндийский храм — большое метафизическое пространство, где есть все. Этакий мини-городок. Есть место для поклонения божеству. Есть место, где изучают Веды или проводят мероприятия. И вот храм являлся территорией Вайкунтхи, духовного мира. Как ни странно, на территории духовного мира было единственное место в храме, где скоморохи и шуты (специальные брахманы, не просто какие-то люди с улицы) имели право критиковать царя в лицо. Это было единственное место, где царь переставал быть царем. Т. е., когда царь приходил в храм, он переставал быть царем. Не было мужей, жен, детей, стариков — все, когда приходили в храм, были духовными душами. Царь должен был провести поклонение, он приходил и участвовал в ситуации. И на этом собрании кто-то из скоморохов мог его критиковать в лицо открыто. Царь трансцендентно «обтекал», насколько он мог «обтечь».
Еще удивительная вещь: в отличие от сегодняшнего мира, в ведическом обществе царь мог наказать себя сам. Мы с вами живем в мире, где те, кто творят беззаконие… Попробуй достучись до Гитлера, чтобы он сам себя наказал: «Да, я переборщил. Национал-социализм — это была утопическая идея. Что вы хотите, дорогие братья-евреи? Что вы хотите, чтобы я сделал с собой?» Но «Махабхарата» начинается с того, что Махарадж Панду сам себя наказывает. И как он себя наказывает? Он говорит: «В силу непредвиденных драматических обстоятельств, я застрелил на охоте двух брахманов, мужчину и женщину. Да, я не хотел убить этих людей, но… Так или иначе, я принимаю свои кармические реакции и ухожу в лес. Я оставляю все царство своему брату». С другой стороны, мы можем сказать, что это начало падения династии Бхараты. Потому что царь должен был пережить эту ситуацию и должен был «рулить». Но он оставил слепого брата, этот брат проявил определенные слабости, таким образом будущие поколения не смогли сохранить династию. Эта огромная война [на Курукшетре] получилась. Надо было быть сильным лидером.
Но, так или иначе, мы с вами говорим сейчас не о политиках, не о свободе слова как таковой, которая нас совершенно не интересует здесь. Нам интересно само слово, то, из чего оно состоит, и почему слово очень опасно и очень красиво. Может быть, Данди Махарадж расскажет?
Шрила Данди Махарадж. С чего можно было бы начать? Когда Ленин делал революцию в России, одной из очень важных стратегических точек был телеграф. Он понимал, что без захвата телеграфа и прессы невозможно совершить революцию. Это знают все, абсолютно все политики. Большинство только что минувших революций, в том числе «Оранжевая весна», было сделано при помощи «Твиттера». В целом СМИ рассматриваются террористами и всевозможными социальными активистами… Не только террористами. Терроризм — это, к сожалению, одна из форм социальной активности. Мы говорим: «Будьте социально активными, люди. Давайте, делайте что-нибудь со своей жизнью». И люди делают.
Итак, СМИ рассматриваются всеми этими людьми как мощные средства, как очень мощное оружие. Поэтому врагом номер один для Гитлера был не Сталин. Сталин был номер два. А врагом номер один был Юрий Левитан. Левитан, который говорил: «От советского информбюро: враг будет разбит! Победа будет за нами! Наше дело правое, мы победим!» Поэтому он был врагом номер один для Германии, для всех фашистов. Не только для Германии — он был врагом номер один для фашистов, для либералов, для всех, кто был противником коммунизма.
И когда мы говорим о силе слова, надо сказать, что сила слова просто несравненна. Слово — наиболее тонкая энергия в материальном мире. Со слова начинается материальный мир. Звук «Ом» — слово начала материального мира. Мы говорим, что почва духовного мира — это звук. Но в материальном мире звук является небом. Он является самым тонким элементом. Поэтому все древние поэты, маги — они заклинали реальность при помощи слова.
Шрила Авадхут Махарадж. Можем ли мы сказать, что после третьей мировой войны достаточно будет произнести «Ом»? [Смех.]
Шрила Данди Махарадж. Достаточно для чего?
Шрила Авадхут Махарадж. Ну, если звук — это тонкая материальная реальность, значит, все построено звуком. И мы видим, что мир находится на грани саморазрушения. Мы не будем сейчас говорить, что его разрушат американцы или несчастные китайцы и русские. Но мы видим, что так складывается на сегодняшний день, что мир движется к саморазрушению. Прогресс безумия можно отслеживать в сегодняшних трендах. И если сейчас мир разрушится, останется слово. Божественное. Имеет ли мир шанс на какую-то новую жизнь?
Шрила Данди Махарадж. Безусловно. Все начинается со слова и слово является основой всего. Но вопрос: кто произносит это слово? От кого оно исходит?
Шрила Авадхут Махарадж. От выживших, конечно.
Шрила Данди Махарадж. Мы говорим: шабда — трансцендентный звук. Звук, приходящий из высшей реальности. Звук, в котором содержится Бог. Как может Бог содержаться в звуке? Это одна из фундаментальных идей духовной жизни, — что в слове, в звуке может содержаться Бог, может содержаться любовь к Богу.
Шрила Авадхут Махарадж. Мы всегда говорим: «может», «возможно», «могло бы быть». Но истина состоит несколько в другом: в том, что, скорее всего в нашей шабде особо-то ни любви, ни Бога нет. Это первое. Но если мы будем говорить о катаклизмах современного мира, вряд ли такие позитивные люди, как Сахадев [Прабху], Данди Махарадж, выживут. Может, такие негодяи, как я, могут свалить в Индию. Но вам-то придется здесь…
Шрила Данди Махарадж. Абсолютно не важно, кто выживет на самом деле. Поскольку этот мир — мир невыживающих. Бесполезно обсуждать, кто выживет… [Смех.]
Шрила Авадхут Махарадж. …Я считаю, что важно. Что скажет Сахадев [Прабху] на эту тему?
Сахадев Прабху. Всегда на самом деле мы не одни в этом мире. Очень важно понять, что помимо наших планов существует Господь. Как некоторые богословы шутят: «Если теоретически допустить существование Господа…» Но на практике мы видим, что даже Шрила Шридхар Махарадж, например: Сарасвати Тхакур просил его: «Читай больше лекций». Но он был очень интровертным человеком, ему было тяжело, он особо интенсивно не проповедовал. Потом Бхактиведанта Свами говорил: «Я построю лифт. Давай, ты будешь приезжать, подниматься? Все будет». Но он говорил: «Это для меня слишком». Но в какой-то момент времени Господь послал [к Шридхару Махараджу] десятки людей с диктофонами, с записывающими устройствами, потом Госвами Махараджа с его суперсистемой. И Шридхар Махарадж сказал: «Я понимаю, что меня заставляют пить нектар: я должен говорить». Так случилось. Поэтому вопрос в том, что, конечно, мы можем пытаться сохранить какое-то наследие, какие-то откровения, выжить. Но в принципе есть один из взглядов, что то, что сам Господь хочет сохранить, будет сохранено. Если Он захочет что-то сказать, это будет сказано. А без милости Господа… Гита говорит, что только те, чье сознание мало развито, считают себя единственной причиной деятельности. А те, кто развиты, понимают, что единственным важным фактором является Его воля.
Поэтому можно сказать, что Господь сам гарантирует, что по крайней мере несколько тысячелетий, которые еще не прошли… Пока Ганга не уйдет под землю, Он будет лично поддерживать духовное знание. А насколько это совпадет с тем, кто выживет, кто не выживет — это уже вопрос более проблемный. [Смеется.] Но мы видим, что, когда Он хочет действительно сохранить чье-то наследие, оно сохраняется, распространяется по воле Господа. Даже зачастую люди говорят: «Мы не понимаем, как это распространяется».
Шрила Авадхут Махарадж. Для тех, кто не в курсе событий… Кто знает, кто такие глобалисты? Я не уверен, что сами глобалисты знают, кто они такие… Но есть некая идея, что есть в мире некая группа людей, достаточно продвинутых, хорошо воспитанных, с большими возможностями, которые считают, что мир идет не туда. Но, имея некоторые аналитические тренды, понимая, что [в мире живет] миллион индусов, миллион китайцев[4], что природа семимильными шагами оскверняется, что люди выстраивают себе города-муравейники, эти позитивные люди-глобалисты… Позитивные. Нужно понять, что всеми намерениями исключительно позитивные цели руководят. Наверное, вполне логично с их точки зрения, но вот я, например, не взялся так думать, потому что не являюсь совершенной личностью. Но у них достаточно оснований считать себя совершенными личностями, и они считают, что население земного шара следует сокращать примерно на семьдесят процентов. Это первое. Вторая идея: они понимают, что должна быть в мире единая валюта, единые резервные ценности и какой-то единый нормальный закон. Не может быть такого бардака в мире.
Когда мы были недавно во Вриндаване, мне один немец говорил… Он говорил про попрошайку: «Почему он не работает?» Я сказал: «Он же индус, он уже работает попрошайкой». [Смех.] Немец говорил: «Почему эти индусы загадили Индию?» Их просто много, они гадят регулярно, а так все нормально. [Смех.] Этот немец довольно неплохой человек, но я понимаю, что, побывав в Индии и в Китае, он вступил бы в группу глобалистов и поставил бы свою подпись под тем, что семьдесят процентов населения должны быть уничтожены.
Или, например, оценки России: в России живут невежливые люди, которые плохо моются, пьют водку, у которых пахнут ноги и изо рта. Частично это правда. «Надо избавиться от этого негативного населения! Вообще, что за фигня в Сибири? Пустая Сибирь! Там должны стоять нормальные станции „Шелл Петролеум“. Как может одна страна захватить такую огромную часть Земли, когда надо все поделить между членами маленькой группы продвинутых людей, которые правильно будут потом распределять и получать от этого соответствующие дивиденды?» Поэтому в любом фильме ужасов… Помните, роботы, которые атакуют человечество? Все говорят одну вещь: «Мы пришли с миром». Или в фильме «Аватар»: какие-то «индийцы» живут на каком-то дереве… Т. е. всегда есть какая-то более продвинутая, интеллектуальная группа людей, которые владеют некой ситуацией, которые могут посчитать… Вы знаете, никогда не было так, что это было неправдой. Африка, Америка, Сибирь. Ермак не был генетиком. Ермак был бандитом[5]. Так же как конкистадоры, которые пришли в Америку. Там жили какие-то Маугли до этого. Но за двадцать-тридцать лет [конкистадоры] вырезали все население. [Это коснулось] Африки, Америки, Сибири. В политических учебниках написано: «Ужасные преступления российской короны. Террорист Ермак». Или: «Кортес: последний подонок мира».
Шрила Данди Махарадж. Зависит от автора учебника.
Шрила Авадхут Махарадж. Да, авторы учебников всегда оправдают любое уничтожение населения процессом эволюции и т. д. Но мы же сюда пришли говорить не об этом. Мы не относимся к антиглобалистам или искателям справедливости. Потому что справедливости в этом мире нет, а попытки бороться с глобализмом — это гораздо более сложно, чем бороться с самим собой. С одной стороны, мы можем с этими людьми согласиться — с Гитлером, с глобалистами. Ведь что происходит сейчас с людьми? Люди же не используют свои духовные возможности. Так или нет? В конце концов, что будет плохого в том, что они умрут вместе и быстрее? [Смех.] А потом, многие же из них умрут молодыми. Это гораздо легче, чем старыми умирать. [Умрут] не познавшими греха.
Шрила Данди Махарадж. Они говорят: зачем поддерживать наркоманов, матерей-одиночек, стариков?
Шрила Авадхут Махарадж. Ну да. Индейцы же выводили своих стариков в лес. У них все было хорошо. Это было на самом деле у славян тоже. Знаете, да? Это была старая практика многих доисторических народов, которым было сложно выживать, поэтому… У Джека Лондона есть один потрясающий рассказ, в котором говорится, как один из вождей племени… Его вынес собственный сын. Он оставил небольшую охапку дров, и он сидел, ждал [смерти]… Вокруг стали бродить волки. И он сидел, вспоминал, как в свое время он своего отца оставил так же [умирать]. Интересный философский рассказ. Он кидает по одной ветке в костер и думает: «Внучок-то хороший, мой любимый, но не собрал достаточно дров. Мог бы побольше принести для дедушки! Он не понимает, что от этих палочек теперь вся моя жизнь зависит. И в этих палочках все мои воспоминания». И он теперь вспоминает свою жизнь и свои законы. В принципе он так же избавился от своего отца. У индейцев в этом не было какого-то политического, злого умысла. Единственный умысел был — выживание зимой, когда пожилые люди становятся обузой племени и племя может вообще все погибнуть, поэтому, чтобы не погибло племя, надо избавиться от самых слабых людей. Человеческий ум всегда найдет определенные оправдания. Он находил их тысячу лет назад, находил сто лет назад. Поэтому не надо обвинять глобалистов: Сталина, Ленина, Путина, Обаму, Буша, Саддама Хуссейна. Все это замечательные светлые люди. Это, кстати, лучшие из нас, чтоб вы знали.
Шрила Данди Махарадж. Гитлер…
Шрила Авадхут Махарадж. Да, Гитлер. Представляете, это лучшие люди! Мы гораздо хуже. И мы даже не электорат. Но вот возникает другая ситуация… Она возникает, на самом деле, очень глубоко. Веды задают вопрос: несмотря на это, можешь [ли] ты быть духовным человеком, можешь ли ты практиковать бхакти-йогу? Или так:
— Вася, кем ты был до войны?
— Я? Кришнаитом.
— Да? И что ты делал?
— Жил на Кисельном.
— А что, такое может быть?
Понимаете, каждый из нас может рассказать какую-то свою историю о том, что он делал до или после. Немногие выжившие. «Еще помню, когда Москва не была руинами, когда по ней трамваи ездили».
Шрила Данди Махарадж. Был такой в шестидесятые годы лозунг: «Коммунизм с человеческим лицом». Т. е., с одной стороны, коммунизм — это когда все работают на благо общества. И это означает, что некоторых несознательных элементов заставляют работать на благо общества. Несмотря на то, что это необходимо на самом деле, тем не менее заговорили о том, что должно быть у коммунизма человеческое лицо. Так сделали в Чехословакии.
Шрила Авадхут Махарадж. Мне кажется, это просто, когда посмотрели уже на «солдат-освободителей», европейцы задали вопрос: а чем наши коммунисты отличаются от них? И им сказали: «Наши же должны с человеческим лицом быть!»
Шрила Данди Махарадж. Махарадж сказал замечательно, что бхакти — это путь слабости. На путь слабости мы можем указать как на некое человеческое лицо в ведической культуре. Т. е. бхакти — это ведическая культура с человеческим лицом. Это мягкая, добрая, заботливая и дружеская культура. Тем не менее в культуре есть политика, экономика — все это существует. Но это все с человеческим лицом, это все окрашено идеей любви. Идеей любви к Богу и ко всем живым существам как к Его частицам. Поэтому невозможно было представить Гитлера в ведической культуре. Хотя вообще-то можно было представить: был такой Вена Махарадж, у которого в принципе были идеи Гитлера: «Давайте захватим всю власть, давайте уничтожим всех, кто мешает нам жить по-человечески, и давайте я буду всем руководить, потому что я знаю лучше, как это сделать». Закончил он тем, что брахманы просто прокляли царя Вену. Брахманы поняли, что царь Вена стал асуром. Поэтому его сожгли мантрами и потом в его мертвое тело вставили мутовку и стали взбивать как йогурт. И из его тела родился новый человек — Махарадж Ними.
Шрила Авадхут Махарадж. Такие технологии сейчас генетикам недоступны. [Смех.] Хотя в мавзолее есть у нас один такой засушенный товарищ. Если мы вставим в него миксер и будем долго взбивать, сначала оттуда появится Сталин, потом Хрущев, потом еще кто-то, а потом такой с ведическим лицом, радостный, улыбающийся правитель. [Смеется.]
На самом деле мое мнение такое: мы всегда должны думать и представлять, куда мы движемся. Например, сегодня сюда приходят пятьдесят или семьдесят человек и, возможно, сотни или тысячи других людей это смотрят. Мы можем сказать, это круто, потому что вы можете себе представить, например, чтобы в семидесятые или восьмидесятые годы на Лубянке разговаривали о сознании Кришны? На Лубянке есть разные подвалы: там могли быть «в гостях» и кришнаиты, и еще кто-то. Но вряд ли они бы разговаривали.
Есть другая, более глобальная идея. Если сегодня, в столь удивительное время, появляются люди, которые задаются этими духовными вопросами, то какова тенденция роста? На самом деле мне кажется, это интересная вещь. Первое: тенденция роста… Я предполагаю, что будет какой-то гиперскачок [духовности]. Но, с другой стороны, я понимаю, что любые гиперскачки духовного роста всегда связаны с гиперкризисами. Никто не будет менять свою жизнь, если в этой жизни ему комфортно. Вообще в комфорте люди не меняются, меняются исключительно в страданиях. Мы все это знаем. Когда нас болезнь берет и т. д. Поэтому всякие там [имя неразборчиво], которые занимаются раковыми больными в Америке… К ним приходят какие-то люди, они говорят: «О, поздравляю!» Те такие: «Почему?» — «А у вас теперь наконец-то время появилось, чтобы задуматься о себе». У меня был один американский друг — у него вдруг появился рак ни с того ни с сего. И он такой, типа: «Все, я ушел в микробиотику, теперь занимаюсь йогой, пою мантры». Действительно, он сильно похудел, [ходил] со светлыми глазами… И все это длилось, пока рак прогрессировал. [Смех.] Как только рак закончился, он женился на какой-то девушке, у него появился живот. Я говорю: «А как же мантры?» Он сказал: «Ну, ты понимаешь, это был некий стимул… А сейчас у меня все хорошо». Я ему: «Нет-нет, ничего подобного! У тебя сейчас все гораздо хуже стало!» Я понимаю такую вещь, я даже сам про себя думаю: «У меня недостаточно страданий в жизни». Ну вот не хочу я меняться на позитиве, если честно. Я знаю, что меняться надо, я даже другим людям помогаю. Но самому меняться очень сложно. Менять других легко, легко быть тренером. Говоришь: «Беги туда сто километров». Сам сидишь… «Ты еще жив? Тогда туда!» В этом смысле положение тренера на самом деле самое незавидное. Гуру Махарадж говорит: «Положение спринтера более сложное». Спринтеру всегда ставят задачи, и спринтер всегда трансформируется. Если он настоящий спринтер. Нужно понимать, что все могут заниматься спортом дома. Все. Кроме олимпийских чемпионов. У них дома не получается. У них контракты, за их жизнью наблюдают, у них сборы для улучшения качества. Так же и мы: если мы занимаемся такой «бытовой» духовностью, то мы можем заниматься дома. Но если мы встали на путь к бессмертию очень осознанно, то мы не сможем жить в этом внешнем мире, это будет очень трудно для нас. Мы вынуждены будем искать общество преданных, святое место, среду для [духовной] практики. Но при этом нужно понимать, что у всех нас есть болезнь роста. Это есть у всех абсолютно людей, на всех уровнях духовной практики.
Есть еще одна очень важная вещь: будучи духовными людьми, мы не всегда соответствуем тому духовному уровню, на котором мы должны находиться. Я встречаюсь с разными интересными духовными людьми, и иногда я глубоко шокирован, насколько примитивно они мыслят. Я думаю: «Вот этот кардинал размышляет на уровне ребенка-третьеклассника». С точки зрения вайшнавизма. Но эти люди обладают какой-то властью, положением. Они не являются экспертами.
Гуру Махарадж говорил, что есть такие миссии… Например, миссия Рамакришны: вы увидите огромную рекламу, огромные храмы. Это все равно, что попасть в какую-то банковскую систему с огромными банками, вывесками. Но если направить туда аудитора, то выяснится, что у них нет никакого капитала. Сейчас это в христианстве происходит. Мы не злословим, но у христианства есть бренд, герои, персонажи, но нет духовности. Когда мы говорим так, возможна реакция: «Вы не говорите про христианство!» Но поезжайте в Финляндию, в Швейцарию — посмотрите, что за христианство там. В Германии. Органный зал. Это уже никому неинтересно. И уже никто к этому не вернется никогда. Здесь еще, в России, на фоне репрессий это прокатывает. Когда-то людей этого лишали и люди хотят [обрести] какую-то духовность. Но в свободном мире это уже никому неинтересно. Мы сейчас не говорим о религиозной Америке, где все на Новый год посылают чек католической церкви или лютеранской. Они уезжают в пустыню, чтобы немного поиграть на гитарах и попеть: «Иисус любит тебя!» Собрались, побренчали на балалайках, попили кофейку, женщины сходили в женский клуб, мужики поговорили о рыбалке. Все отдали свой религиозный долг Всевышнему. Немного причем: кинули все по десять баксов в тарелку и пошли спокойно жить своей жизнью дальше. Такое да, существует. Но это не имеет никакого вообще духовного смысла. Некая социальная жизнь. Как в девяностые началось: все бандиты были с крестами. Мусульманские бандиты даже носили кресты. Потому что, во-первых, это красиво.
— Скажите, почему у вас столько колец на пальцах?
— Во-первых, это красиво. [Смех.]
И вот на этой волне… Все-таки есть такая идея, что красота спасет мир. Когда мы говорим о том, что такое сознание Кришны. Махарадж нашел очень важную вещь. Это не путь силы. Это не путь осуждения. Посмотрите, чем занимаются религии, политики: они все ищут, что неправильно в других, — и: «Мы бомбим этих, мы отрицаем тех». Но бхакти — это путь слабости. Это путь осознания своего собственного несовершенства. Но это не поверхностное осознание собственного несовершенства и истерики свидетелей Иеговы или еще кого-то: «Господь! Я грешен! А-а-а!» [Смех.] Месса закончилась:
— Куда поедем, Вася?
— Слушай, но ты же только что билась в истерике!
— Надо же куда-то слить свои эмоции.
То же самое в Индии: сахаджии могут проявлять какую-то любовь к Кришне, а потом идти курить. «Я пошел, покурил. Все нормально, попустило». [Смех.]
О свободе слова… Мы говорим: «В начале было Слово». На самом деле эта идея важна: что слово может освободить человека. Поэтому единственное слово, которое может быть свободно, это… Мы даже не говорим «закон Божий», потому что этот ярлык можно наклеить на уголовный кодекс. Взяли уголовный кодекс и наклеили на него: «Закон Божий». Это правильно, тоже закон Божий. Но это некий закон Божий, сформулированный для очень низкого уровня людей — преступников. Когда ты смотришь по телевизору на людей, которые отрезают головы, ты думаешь: «А почему все это происходит? Почему Господь…» Я для себя одну очень важную вещь понял. С одной стороны, у тебя может кипеть в сердце: «Где наш интернациональный долг? Я должен пойти отомстить за…» Ничего подобного! И поймите такую вещь: все ведь умрут! Умирают все: герои, праведники, грешники. И поэтому, когда мы говорим: «А почему нами управляют взяточники и бандиты?», мы должны понять: никто не управляет нами вечно. Все управляют миром довольно короткое время. Но за это короткое время, которое тебе отведено в этом мире, ты можешь сделать либо какие-то духовные вещи… Даже если об этом никто не знает.
Гуру Махарадж рассказывал про одного мусульманского святого, который жил в Калькутте и занимался тем, что несостоятельным, бедным семьям подбрасывал кошельки. Он был богатым человеком, мусульманином. Он жил в нищей Калькутте, смотрел на членов своей общины и видел, как они мучаются без денег. И у него была такая любимая «фишка»: пройтись вечером или утром на прогулке и кинуть сто динаров туда, сто рупий сюда. Люди находили деньги и начиналось там: «Джимми, Джимми! Ача, ача!» [Смех.] Он понимал, что надо дарить людям счастье. Этот человек обладал, безусловно, благостной природой.
Но мы не можем сказать, что он обладал полным духовным знанием. Потому что в Бхагавад-гите говорится о разных видах благотворительности[6]. Одно дело накормить человека едой, а другое дело — «накормить» его духовным знанием. Некоторые говорят: «Накормить рыбой», другие говорят: «Нет. Дать удочку, чтобы он сам ловил». Но мы говорим о еще более глобальном: дать человеку святое имя Кришны, путь к бессмертию, путь к любви и гармонии. Поэтому Махапрабху говорит Рамананде: «Ты лучший из людей, потому что ты несешь кришна-нам».
Ведь если исходить из того, что все смертны, то мы понимаем, что все заканчивают эту «компьютерную игру» с каким-то «рекордом». Кто-то ушел на негативный путь, кто-то ушел на позитивный путь. Но, так или иначе, ад — это место, где списываются очки. [Смех.] Потом [следует] какое-то новое воплощение. Т. е. не может быть, что Аллах такой сострадательный и милосердный или Христос такой сострадательный и милосердный, и тебя помещают в вечный ад! Ничего подобного! «Украл — выпил — в тюрьму!» Помните, как в «Джентльменах удачи»? [Смех.] Мало того, спрашивают: «Махарадж, а что такое ад?» — «Да там все мои друзья!» Приходишь туда, а там питерский клуб «Харлей-Дэвидсон».
Помните пелевинский рассказ про ангела? Вася-бандит попал в ад, и он задницей охлаждал сковородки. Ему еще за это давали коробку с деньгами, он подворовывал. В итоге он еще неплохо на этом зарабатывал. И каждый раз, когда у него была увольнительная, он ходил в ночной клуб, где все сидели в капюшонах, и он, безусловно, чувствовал там себя одиноко. Но на эту пачку долларов он умудрялся покупать чуть-чуть ко…ина и нюхать его. Чуть-чуть только, потому что ко…ин был очень дорогой, щепотка была очень маленькой. В конечном итоге в аду появляется ангел и говорит ему: «Что ты здесь делаешь? У тебя жизнь — дерьмо, зарплата — дерьмо!» И Вася насупился, посмотрел на ангела и сказал: «Да пошел ты!» И потом смотрел, как ангел медленно улетает, превращаясь в снежинку и сказал: «Сам ты дерьмо! Работа у меня офигенная. Просто здесь ко…ин дорогой». [Смех.]
Как в Москве, да? Офигенная работа, офигенная зарплата, просто здесь дорогой ко…ин. Эта идея Пелевина очень хорошая, потому что человек всегда ищет некое оправдание своему существованию: «Почему я живу здесь? Почему я этим занят?» Но в итоге мы же всегда находим какой-то «ко…ин» в своей жизни, какой-то плюс: «Зато у меня московская прописка!» Или: «Зато у меня такая офигенная работа!» Мы всегда ищем себе некое оправдание своего счастья. Но Веды говорят: «Когда человек счастлив? Человек счастлив тогда, когда перестает искать счастье».
Я на самом деле большой оптимист, я всегда ищу счастье в наслаждении, как ни странно. Хотя многие знают меня как Свами Авадхута, но, как у любого айсберга, [у меня] есть другая сторона — внутренняя. Не в том смысле, что я кайфарик — я на самом деле отношусь к этому негативно. Я не кайфарик, я довольно сдержанный человек. Но я все время пытаюсь найти какое-то счастье и постоянно пытаюсь найти себе некую «морковку» для стимуляции жизни. Когда я попадаю в некую кришнаитскую среду, меня это сильно депрессует, и, как любого нормального человека, слишком много духовности меня «накрывает». Т. е. я начинаю просто впадать в духовность и мне все становится пофиг. Мне вообще пофиг все становится. Я думаю, что на каком-то этапе жизни это будет круто. Но в целом я деятель, я люблю что-то делать, движняки какие-то устраивать. И очень не люблю пофигистов.
— Ребята, а что у вас такой рецепшн?
— А нам пофиг. [Смех.]
Меня всегда «па́рили» такие вещи... Ты приходишь в кришнаитский храм, где самая крутая идея, где куча людей бегают с чемоданами книг. А это место — дыра. Ну, понятно, кто-то скажет: «Надо по-индийски смотреть». Но когда я делал Кисельный, я думал: «Нужно сделать какой-то дизайн, чтобы у человека было ощущение, что он попал в храм». Мы хотим дать ему некое пространство, другое пространство, в котором он почувствует себя по-другому. И в этом пространстве все очень важно: начиная от того, кто стоит на алтаре, Господа, и заканчивая тем, как поют и угощают. Любой театр начинается с вешалки. В сакральной архитектуре мудрецы все это учитывали. В любом храме: высокие потолки, органы. Почему орган? Представляете, как «выносило» мозг европейцам? Которые выходили откуда-то из леса и попадали в собор Парижской Богоматери... И он [условный темный человек] слышал этот орган и понимал, что он такое маленькое существо во Вселенной. Для него это было определенное переживание, впечатление.
Но возвращаемся к нашей с вами трансцендентной жизни. Мы должны понять: все несовершенны. Абсолютно все. Вы думаете, Христос был совершенным? Ничего подобного! Или вы думаете, что были совершенными другие личности? Ничего подобного! Если мы говорим о материальном мире, то Бхагавад-гита очень четко объясняет, что в этом несовершенном мире невозможно быть до конца совершенным и действовать совершенно.
И когда мы говорим о сознании Кришны, чем же оно определяет нас? Оказывается, сознание Кришны определяет нас нашими идеалами, основой нашей веры. Мы должны запомнить одну формулу, которую вы должны всегда всем объяснять. Формула такова: я несовершенен, но я верю в совершенное.
Сегодня ко мне пришли ребята, и мы говорили про один арт-проект. Они сказали: «Мы не можем. У нас не получится». Я сказал: «Так, так, подождите! Вы похоронили себя еще до того, как попробовали». И они стали мне приводить массу причин, почему они не могут и почему у них не получится. Я сказал:
— Знаете, что, ребята, я могу вам честно сказать одну вещь. У вас просто нет веры.
— Конечно у нас нет веры!
Я говорю:
— А что вы этому радуетесь? Это трагедия!
Что такое духовная жизнь на самом деле? Это когда не ты веришь, а в тебя верит Гуру, и ты веришь, что он в тебя верит. Когда мы даем посвящение, вы что думаете, мы не знаем, что люди несовершенны? Или [мы не знаем] что у них есть пороки, проблемы? Или, вы думаете, мы не видели тех, кто был две недели или десять лет монахом, а потом уходил в запой? Мы видели таких. Поэтому, когда мы говорим о том, что такое духовная жизнь, что такое посвящение и как это происходит с человеком, то мы говорим так: человек принимает определенные идеалы веры. И вот эта трансформация его идеалов веры делает из него идеальную, совершенную личность. При этом внешне он остается несовершенным.
Очень важный момент: путь сердца — это путь слабости. Когда человек перестает обвинять окружающий мир и единственный, с кем он живет, — это он сам. Нужно понимать такую вещь: самоедство — это тоже не выход. Некоторые люди занимаются самоедством настолько плотно, что даже не могут действовать. Т. е. ты себя до такой степени закритиковал, что даже действовать не можешь. Типа:
— Вась, Вась, ты почему не пришел на работу?
— Я несовершенный специалист.
— И почему ты не стал делать это занятие?
— Я же не могу чертить, если я не Фибоначчи.
— Мы же нанимали тебя, а не Эйнштейна!
Понимаете, да? Вы смеетесь, но… Или, например, ты приходишь на работу, берешь швабру в руки и начинаешь подметать агрессивно. Ходишь там, окна моешь, чай всем завариваешь. Потом заходишь в кабинет начальника и начинаешь подписывать бумаги. Тебе:
— Хелло!
— Что? Я весь день работал, я весь день убирался. Я заваривал чай, я делал то…
Тебе говорят:
— Извини, это супермаркет, и ты здесь работаешь охранником. [Смех.]
Ты такой:
— Серьезно?
— Иванов, перестань изображать уборщицу и иди работай! Украли двадцать буханок хлеба из-за того, что тебя не было!
И тут вдруг у тебя прозрение. Ты так хотел все изменить в этом мире! Ты подписал кучу контрактов со всеми поставщиками. [Смех.] Ты «отжал» работу у бабы Любы, которая плохо подметает, показал, что можно делать лучше. Ты заварил всем чай, показал всем, что такое настоящее обслуживание потребителей. Ты просто задумался. Это смешно, но надо понять, что у каждого из нас в этом мире есть определенное предназначение. И мы не Бэтманы и не Спайдермены.
Очень крутую вещь сказал Шридхар Махарадж. Однажды его попросил Сарасвати Тхакур проповедовать на Западе. И Гуру Махарадж сказал: «Я отказываюсь от этого, Гурудев». И он объяснил: «Вы на меня потратите много средств, пошлете в Лондон, но я совершенно не социальный человек, я не смогу сидеть со всеми этими лордами на их кожаных диванах и беседовать на темы, есть ли Бог, нет ли Бога. Это для каких-то более интеллектуальных людей, которые способны заниматься публичными отношениями». И Сарасвати Тхакур, услышав это, согласился. Гуру Махарадж сказал: «Мало того, я привык ко всему очень легкому и простому. Я не привык в своей жизни бегать повсюду и пытаться всем предложить свои правильные убеждения. Я хочу жить сам в истине». Понимаете, да? Я не пытаюсь [действовать] так:
— А давайте докажем, что кришнаиты не такие плохие, что мы не едим детей.
— Как мы это докажем?
— Поймаем ребенка, а потом снимем ролик: сначала мы хотим его съесть, а потом вдруг кто-то выходит и говорит: «Так все же кришнаиты — вегетарианцы!» И мы начинаем петь-танцевать, ребенок уходит. [Смех.] И в конце напишем: «Мы не едим детей! harekrishna.ru».
Хорошая идея? Офигенская! Я уверен, что будет много «лайков» в интернете. А в начале все так, как будто мы едим детей. И напишем такое название ролика: «Кришнаиты едят детей?» Вот есть ребенок, родители — почти все готово. [Смех.] Я уверен, мы договоримся. Какой родитель не мечтает, чтобы его дитя снялось в рекламе? И потом закончим: ребенок сидит, играет [с] какими-то игрушками… Но, с одной стороны, кто-то из продвинутых маркетологов мог бы сказать: «О, это прекрасно!»
Мне, конечно, очень в свое время понравилось, как Стив Джобс «мочил» Билла Гейтса. Не смотрели рекламу «Мак-ПиСи»? Вообще, гениальная вещь. Там такой бородатый парень хипповый был олицетворением «Мака», тех, кто на нем работает. А «ПиСи» был такой толстый чувак в очках. Между ними происходили конфликты и «ПиСи» все время «зависал», его глючило, троило — так очень прикольно, креативно было снято. И был слоган «Думай по-другому!» Он не говорил: «Переходите с „Мака“ на „ПиСи“!» Просто: «Думай по-другому!» А нас-то всех «подсадили» на «Мак» еще Госвами Махарадж и другие с самого начала. Поэтому все мы были в «Мак-сампрадае». Раньше было знаете как? В Нью-Йорке приходишь с «Маком»… Это было даже круче, чем быть геем. [Смех.] Просто ты с «Маком» приходишь, и все. Все понимают, что ты свой чувак. Это было свое арт-сообщество, потому что на «Маке» делался арт, на «Маке» писалась музыка определенная… И в Москве тоже было такое, да? Я помню, у меня была идея в свое время: сделать в «Джаганнате» Apple-центр. Как определить человека: проповедовать ему Харе Кришна или нет? Если он с «Маком», то можно. [Смех.] Да, это была определенная аудитория.
Но Гуру Махарадж сказал: «Я бы не стал снимать такую рекламу. Потому что меня всегда интересовала истина. Меня не интересовало, много ли к этой истине придет людей». Он был в Бомбее, в одном из храмов, и к нему пришел один известный санньяси Гаудия Матха из более старшей группы и сказал: «Шридхар Махарадж, я восхищен вашими качествами! Сарасвати Тхакур попросил вас проповедовать на Западе. Вы знаете, меня не попросили. Вас выбрали как наиболее крутого интеллектуала, но вы отказались. Вы представляете: даже если бы у вас ничего не получилось, вы бы прославились!» И Гуру Махарадж сказал: «Да, это так. Но это не моя жизненная цель — прославиться. Я люблю быть в тени. Единственная моя амбиция — быть духовной личностью. Я прошу вас: благословите меня, чтобы я действительно до конца по-настоящему переживал эти духовные вещи. Вот тогда это будет круто. А если просто кто-то подумает, что я стал великим проповедником, или кто-то подумает, что я очень плохой…»
Понимаете, да? Если кто-то подумает: «Кришнаиты действительно едят детей». Так он же к нам не придет, слава богу! А если кто-то скажет: «Да нет, они не едят. О чем это? Давай узнаем, о чем они мыслят». Поэтому Гуру Махарадж думал всегда: «Если есть какая-то истина, суть, то это проявится».
Честно скажу: я не такой человек. Я недавно разговаривал с одним Махараджем, который сказал: «Мне интересен органичный духовный рост людей». Я ответил: «Это так, но я не могу с тобой согласиться по одной простой причине… Наверное, я неофит. Я не считаю, что органичный рост — это круто, потому что, как правило, мы видим, что современный человек не расположен к органичному духовному росту. Человек расположен к постепенной деградации. Это я могу точно по себе сказать». Т. е. ты органично деградируешь: постепенно, не сразу. Но духовный рост — это всегда кризис. Духовный рост — это всегда драматургия. Вообще, человеку нужно устроить страдания. Главная задача — это устроить ему страдания или поймать его в тот момент. Потому что Кришна говорит: «Четыре типа людей приходят ко Мне[7]. Первые — те, кто в беде». Первая целевая аудитория.
И вот чем мне нравится идея третьей мировой войны… Не подумайте, что я пытаюсь разжечь ее. Но я предполагаю, если она реально произойдет, то немногие выжившие это будут люди, которые будут искать ответы на вопросы уже не в интернете. Не в Гугле и не у Siri. Не в ленинской библиотеке. Это будут люди, которые будут искать каких-то личностей, они будут искать какое-то новое понимание того, как жить дальше. В этой связи меня очень привлекает идея третьей мировой войны. Ни в коем случае не хочу быть ее разжигателем, но я понимаю: вдруг действительно то, что задумали глобалисты, состоится и останется, например, не сто миллионов китайцев, а тридцать. И уже узкие глаза раскроются. И эти люди скажут: «Вау! Та цивилизация, ценностями которой мы жили…» Поднимите руки те, кто согласен со мной, что ценности, которыми мы сейчас живем, не очень важны.
Гость. Но ведь каждый живет своими ценностями. Есть общераспространенные, которые насаждаются в социуме…
Шрила Авадхут Махарадж. Хорошо, скажите каковы ваши ценности?
Гость. Мои ценности — это цель, которая идет сквозь всю жизнь. До самой смерти.
Шрила Авадхут Махарадж. Очень китайский ответ. [Смех.] Потому что во всех китайских фильмах все примерно такое же. Все — герои, только ни о чем. Нет никакого объективного смысла. Ни в одном китайском фильме я смысла не нашел. Кроме любви к родине.
Гость. Скажем так: в конце жизни увидеть полное сновидение того, что было, того, что будет потом.
Шрила Авадхут Махарадж. Тогда это уже больше по части психоделии. Спасибо за то, что вы хоть честно признались. Нет никакого смысла в той социальной жизни, которая сейчас существует. Никакого абсолютно. Это не значит, что нужно ненавидеть людей. У меня нет такого, как на Востоке: «Европейцы? Мы должны их убить, они же просто сыр едят!» У меня нет ненависти к парижанам. Хотя французы могут говорить с тобой два часа ни о чем. О сыре, например. Всю жизнь они могут говорить: «Этот вкус маслины… М-м-м!» [Смех.] Серьезно. Они соберутся и светская беседа… Разговор ни о чем. [Махарадж изображает светскую беседу на английском.] Российское светское общество, на мой взгляд, гораздо хуже. Потому что там все по-другому, еще более глупо:
— Ну че там? Педики из Лондона прилетели?
— Прилетели.
— Ну че — они будут там танцевать?
— Уже танцуют. Вы просто не заметили. Они на пятнадцатом этаже вашей виллы.
— Ладно, схожу, спущусь — познакомлюсь с Майклом Джексоном.
Вот такие люди. Одни совершенно без ума от собственной власти и вожделения, другие без ума от какой-то непонятной эстетики. В этой связи остаются средние — это мы с вами. Мы еще не дошли до «пятнадцатого этажа», нас не пускают на танцы, но, с другой стороны, мы не можем сказать, что мы доверяем сумке Fendi, потому что у нас на нее просто нет денег.
В этой связи, меня всегда интересовало… Меня не интересовали ни те, ни другие. Господь о них позаботится. Меня интересовало другое: как людям — таким, как мы с вами… Мы же с вами — большинство. Люди, которые связаны по рукам и ногам какими-то семейными, бытовыми, жизненными обстоятельствами. Мы не можем себе позволить бросить все и уехать в Индию, медитировать в пещерах. Мы не можем себе позволить большинство вещей. Даже каких-то, возможно, самых обыденных. И, пожалуйста, не думайте, что это могут позволить себе какие-то средние американцы. Когда-то мне один мужчина сказал: «В Америке все квартиры с коврами и с банями». [Смех.] Я спросил: «Что вы курите? Вся ненавидимая вами Америка живет без ковров и без бань, работая исключительно на кредиты». Абсолютно любая американская семья — это люди, которые должны всем и за все. У них, конечно, все есть, в смысле: машина, дом, туда-сюда… Но это люди, которые подписались в рабство лет на тридцать. И все. Просто, когда чуть больше денег — чуть больше дом, чуть лучше машина, район получше.
Поэтому меня всегда волновал вопрос… Вот честно скажу: меня не волновал вопрос богатых и не волновал вопрос маргиналов. Меня всегда волновал вопрос: человек, например в России, — это же самое на самом деле страдающее существо. В принципе, он обречен. И даже не стоит вопрос о третьей мировой войне. Человек обречен на страдания, потому что у него нет выхода. Невинный человек? Здесь нет невинных. Все виновны. Все — рецидивисты. В этой связи я не могу согласиться с тем, что духовный рост должен быть органичным. Я считаю, что человеку нужно дать лучшее. У меня понимание маркетологическое: если заставить человека выбирать себе телефон или компьютер… Стив Джобс говорил: «Нет. Надо давать лучшее и надо это продвигать». И еще: каким образом надо продвигать? Почему я говорю про Apple? Не думайте, что Apple, который был эмблемой человеческой элиты, был бы таким известным сейчас. Ничего подобного! Он бы всегда оставался таким. Но случилась одна удивительная, можно сказать, ошибка… Или находка. Но эта ошибка-находка сформировалась у Стива, когда был Palm. Знаете, что такое Palm? Palm — это электронная записная книжка. Но он продал Palm, потому что она не прокатила. Хотя это была очень удобная записная книжка. Я, помню, ей пользовался. Но Стив Джобс считал, что надо совместить в одном устройстве телефон, интернет. И благодаря Palm… Это его идея, но прошло десять лет и появился iPhone 1. Сейчас уже шестой, да? Стив уже этого не видел.
Я почему говорю? Потому что на самом деле я считаю, что сейчас сознание Кришны находится на уровне Apple. Есть какая-то элитная кучка людей, которые знают, как этим пользоваться и как в нем развиваться. Но в нем еще мало «софта». Но уже появились всякие Гадецкие, Торсуновы. Грубо говоря, уже «клизмы» запускают на этой системе, или психосоматику. Но это на самом деле не является главным. Это просто, скажем так, операционка «сознание Кришны» и на ней есть множество всякого «софта», которым юзеры пользуются. Но для сознания Кришны еще нет «айфона». Что такое «айфон» сознания Кришны? Это настолько глобальная юзабилити духовная. Не смейтесь, это очень важная вещь. Когда у тебя все будет очень понятно, и ты будешь понимать, что такое сознание Кришны, как вообще с этим жить. Сахадев и Данди Махарадж — это на самом деле те люди, которые могут, с моей точки зрения, какие-то концепты стягивать в одну фишку. Но они все равно не сделают «айфон». «Айфон» должен проявиться через наш с вами определенный опыт и через подачу духовной истины в современном формате. Современный формат я рассматриваю только mobile. Я еще шесть лет назад отказался делать книги на бумаге. Хотя мне говорили: «Это неправильно!» Да ничего подобного! Надо просто делать все мобильно. Продать книгу — это одно дело. Это очень сложный процесс — довести ее до магазина. Но в mobile… Когда у нас вдруг появится mobile, в котором есть все духовное наследие, которое нам нужно каждый день… Как только мы придем к этому… «А скоро третья мировая и mobile не будет». Поэтому я всем нашим преданным говорю: «Хотелось бы увидеть третью мировую войну».
Это шутка, но я о чем говорю? Нам нужно духовное знание здесь и сейчас. И оно должно быть настолько понятным, настолько структурированным для нас… Юзабилити. Чтобы мы не думали десять раз: «А что это такое? А как с этим жить?» Чтобы мы могли: «Оп!» Получить какую-то духовную пищу каждый день. Слушать какую-то лекцию каждый день, прочесть какие-то цитаты каждый день. На самом деле нам нужно очень мало, чтобы поддерживать себя в духовном состоянии. Но нам это нужно. Сейчас, так или иначе, это происходит в социальных сетях. Но я, например, в силу того что постоянно путешествую, не пользуюсь соцсетями. По одной простой причине: я не хочу, чтобы меня мониторили. Меня и так мониторят спецслужбы всего мира. А еще они будут мониторить, где я нахожусь. Поэтому я не хочу «светиться» в соцсетях. Не из-за спецслужб, а потому что… Я считаю, что если ты выдаешь что-то спецслужбам, это должно быть что-то очень ценное. «Здравствуйте, это Авадхут Махарадж. Я в Москве!» и «селфи» — в этом ничего ценного нет. Никого не волнует, где я нахожусь. Я должен каждый день выдавать что-то духовное. Для того, чтобы я каждый день что-то духовное выдавал, я должен сам это духовное пережить и потом уже все это дело выдать.
Очень важный момент в том, о чем мы сейчас с вами говорим, — о слове, то, что слово — это очень сильная вещь. Свобода слова означает, что мы должны это слово пережить и освободить его. Мы должны взять какую-то идею Бхагавад-гиты, пережить ее, а потом мы можем ее освободить. Так будет двигаться духовная концепция, духовная революция. Что ты скажешь, Махарадж, на эту тему?
Шрила Данди Махарадж. По вашей милости мы все-таки сделаем этот «айфон».
Шрила Авадхут Махарадж. Я понял, что мы безуспешны уже много-много лет. Я постоянно это рассказывал. Еще до «Фейсбука» я говорил: «Нужна какая-то система, какой-то веб-сайт, через который мы все можем быть соединены одной штукой». И этот проклятый Цукерберг его написал.
Шрила Данди Махарадж. Первые компьютеры Apple делали в гараже. Поэтому сейчас «гаражная» такая у нас ситуация. Это не означает, что в гараже нельзя сделать ничего ценного.
Шрила Авадхут Махарадж. В Москве началось с конюшни. И люди с определенными лицами приходили. Искренние. Т. е. пока что мы с вами находимся на «конюшенном» уровне. Поздравляю: мы с вами уже начали жевать «силос» — вегетарианскую пищу, думать не как хищники. Это тоже неплохо на самом деле.
Гость. А третья мировая война?
Шрила Авадхут Махарадж. А лошадям-то что? Они выскочат, и все! Что нам, лосям? Третья мировая война уже давно идет. У вас представление, что третья мировая война должна проходить по схеме первой мировой войны. Любая мировая война имеет свою «фишку». Например, в Китае создали подразделение хакеров. И все прекрасно понимают, что если взломать какие-то банки, соцсети, вреда будет гораздо больше, чем сбросить бомбу. Представляете, если взломать какой-то Доу Джонс или какую-то американскую биржу? Не могу понять, почему еще не взломали? Надо ли заплатить долларов двести голодным украинцам? Третья мировая уже идет! Я смотрю, например, разные веб-сайты и понимаю, что все дезинформируют друг друга. И каждый выдает какую-то историю.
Гостья. Махарадж, вы говорите об истине духовной. Истина духовная как продукт… Если переложить на слова физиологии: любой продукт должен быть переварен и усвоен. Духовная истина, обладающая серьезной трансформирующей силой… Я тоже думаю на эту тему, понимаете? Это не просто контент, который неизвестный фейсбучный друг прочтет, переварит и усвоит. И через это трансформируется. Так или иначе, все остается на личном авторитете…
Шрила Авадхут Махарадж. А что, вы думаете, в «Фейсбуке» сейчас все по-другому? Когда Махайоги [Прабху] приехал, он стал читать лекции, потом стал рассказывать… Я говорю: «Так религиозные идеи представляли в шестидесятые годы в Америке, как ты сейчас говоришь». Он такой серьезный… Но я понял, что он двадцать лет не был в «большом спорте». Я сказал: «Сейчас вообще по-другому все делается». Раньше ты говорил: «У меня есть молоток». Потом говорили: «Вот у тебя будет молоток — все девушки на тебя будут смотреть». Раньше реклама говорила: обладая молотком, ты будешь наслаждаться. Сейчас вообще другая реклама. Сейчас продается все вот так: «Вот, ребята, смотрите — у меня офигенная чашка. Меня зовут Маша Тараканова. Я сама эти чашки делаю, сама из них пью». [Смех.] А что вы смеетесь? Вы знаете, какие «бабки» люди поднимают? «Я художница. Я могу это сделать для вас!» Сейчас маркетинг исключительно персонализирован.
Гостья. Он уже давно персонализирован.
Шрила Авадхут Махарадж. Давно. Просто я имею в виду... Не думайте, что проблема состоит в том, что мы… Я всегда объясняю нашим ребятам: нам нужно вырастить поколение святых. Как мы это сделаем? Первое: станем святыми сами. Какие шансы? [Смех.] Я честно скажу: если бы меня встретили двадцать пять лет назад на улицах Нью-Йорка… Я бы долго смеялся, если бы увидел свою фотографию, на которой я в оранжевой одежде. Если бы мне сказали, когда мне было двадцать три года: «Ты будешь в России рассказывать про Харе Кришна», я бы сказал: «Не рассказывайте мне эти сказки вообще! Про какую-то Россию, про какое-то Харе Кришна!» Я бы вам точно не поверил.
Поэтому нужно понять такую вещь: может быть, с того уровня, на котором мы начали, мы прошли определенный путь. Но этого недостаточно! Мы не можем выравниваться по низшим планкам. Но почему мы говорим: Шридхар Махарадж? Даже не другие религиозные проповедники, а [именно] Шридхар Махарадж, Гурудев. Потому что их планки… Шридхар Махарадж говорит об эволюции… Он говорит на таком уровне, на котором ни одна религиозная конфессия не может сегодня говорить. Это не мое эго больное. Приведите сюда папу римского и давайте с ним поговорим о субъективной эволюции сознания. Даже не со мной, с ним. Типа: «Сначала разберись с младшим братом». [Смех.] Никто из религиозных людей на сегодняшний день не обладает этими идеями. Ни христиане, ни мусульмане… Вообще, их религиозные идеи — это две тысячи лет тому назад. Это «деревянные счеты». Они меряют Безграничность шагами. Ведическое знание другое. Но это не значит, что вся попса ломанулась в ведическое знание. Его вообще никто не понимает. Даже в Индии. Клянусь, мы искали гениев на Кумбха-меле среди всех гуру. Но не смогли найти. Материал был очень бедный. На сходке всех умов человечества мы не могли найти [достойный духовный] материал! Мы готовы были платить. Да, Сахадев? Немного, но готовы были. [Смех.] По крайней мере, мы заплатили за присутствие кучу «бабок». Хотя там были те еще «разводилы». Все гуру, которые сегодня приезжают в Москву, в Нью-Йорк, — все они были там. Но мы поняли, что мы не можем их снимать. Будет помойка.
Гостья. Так ли легко доступна духовность?
Шрила Авадхут Махарадж. Если учесть, что мы не могли найти среди гуру никого интересного… Могу сказать такую вещь: очень нелегко. Очень нелегко. Но в учении вайшнавов есть все эти вещи. Меня больше всего это поражает. Меня поражает, что, например, тема той же эволюции сознания у Шридхара Махараджа настолько тонко представлена, настолько органично, что я говорю: ребята, нужно написать десять книг на эту тему. Та книга, «Эволюция сознания», которую Шридхар Махарадж дал... Даже не он — это [книга, составленная] по его лекциям. Она просто настолько концентрирована, что ее не могут понять девяносто процентов людей. Это как гиперсвязи: чтобы понять одно, ты должен понять другое. Ты же не можешь понять высшую математику, пока ты не прошел через арифметику. А если ты знаешь только принципы арифметики, это не значит, что ты получил доступ в высшую математику. Это две несвязанные вещи. Потому что о том, с чем мы имеем дело в высшей математике, в арифметике вообще ничего нет. Но все равно есть поэтапность. В этом главная проблема: что есть поэтапность роста. Но ты никуда не денешься. Поэтому я говорю о юзабилити.
Например, Гита, глава о душе. Сейчас всем нравится война. Все тащатся от этого. Все готовы убить друг друга. Никто не понимает онтологию души. Бессмертие души тоже никто не понимает. Потому что это не материальные категории. Поэтому в Гите говорится: «Одни знают о душе, другие думают о душе, а третьи все равно не могут ее понять»[8]. Т. е. все равно Гита отрицает определенную аудиторию. Но Гита говорит о двух других целевых аудиториях, которые это примут. Иначе бы мы не были здесь и сейчас.
Обратили внимание, что мы взяли тему «Свобода слова», но мы вообще не говорили о политике? Мы начали с другого: что такое слово и кто может свободно им оперировать? Кто вообще имеет право открывать рот? С одной стороны, нам могут сказать: «Вы критиковали такие религиозные традиции, как католическая церковь. Имеете ли вы на это право?» Я скажу: «Нет. Нет, конечно». Я полностью покаюсь. Но потом, как Джордано Бруно, я скажу: «Все равно приведите их сюда!» [Смех.] Джордано Бруно публично отрекся. Конечно, я сейчас публично отрекусь. А что мне еще делать? Мы не имеем права критиковать ни одну религиозную традицию. Только по одной причине: сейчас за это могут дать как минимум пятнадцать суток. Других сожгли. Все не так плохо. Но когда мы говорим о субъективной эволюции сознания… Об эволюции как таковой могу сказать однозначно: ведическое мировоззрение в понимании Шрилы Шридхара Махараджа — это абсолютный ответ на вопрос эволюции. Но не думайте, что всем интересна теория Дарвина. Все уже давно понимают, что его теория не работает. Но вы знаете, что вам скажут? «У нас на сегодняшний день нет лучшего предложения. Дайте лучшее предложение, и мы его примем». Гуру Махарадж дает лучшее предложение. Оно полностью не соответствует идеям Дарвина. Дарвин — гений. Но Гуру Махарадж всегда говорил: «Гениально, но неправильно!» Гуру Махарадж очень четко говорил: «Это гениальная мысль, но материалистическая». Он говорил: «Если мы поменяем подход с объективного на субъективный, все встанет на свои места». В биологических цепочках Дарвина может путешествовать душа. Т. е. все, что он систематизировал, все виды жизни, если мы возьмем за основу, что это душа, сознание трансформируется. Понятно, что можно сделать из обезьяны человека: в этой жизни ты обезьяна, в следующей ты человек.
Гость. А промежуточные формы? [Смех.]
Шрила Авадхут Махарадж. Шариков. [Смех.] Шариков — это промежуточная форма. В этом и есть глобальная трагедия. Веды же не говорят, что ты родился человеком, и ты сразу же получил свободу слова, стал депутатом Госдумы или революционером. Веды говорят: «Ты родился в человеческом теле — ты должен стать человеком». Мы же не говорим ребенку, что он родился, и все: он человек и на это он теперь имеет право. Нет. Вот когда он прошел определенные самскары, получил определенное воспитание, сформировал определенное мироощущение, тогда мы можем назвать его человеком. Опять же, не мать же назначает человека человеком, не отец. Есть некая идея, что когда человеку исполнился двадцать один год, он может голосовать, выбирать. Ничего подобного! Выбирать что? В двадцать один год можно выбирать музыку. Мороженое можно выбирать. Можно выбирать девушек, мотоциклы, куда поехать в отпуск. В двадцать один год невозможно выбирать более глобальные вещи. Просто у человека нет такого опыта.
Обратили внимание, что в древнем ведическом обществе детей женили родители? Что вы думаете — родители были гоблинами? Просто родители понимали, что такое семейная жизнь, поэтому подбирали людей [друг другу]. Когда люди сами стали жениться, сколько стало разводов? Десятки, тысячи. Но в Индии почти нет разводов. Почему? Потому что этой традиции до сих пор следуют.
Я изучал этот момент, ставил на индусах эксперименты. Причем на своем друге, русскоязычном индусе — Джай Кумаре.
— Джай Кумар, ты, что, действительно женишься так, вслепую?
Он говорит:
— Ну, не вслепую, я прицениваюсь. Мама уже кого-то там подобрала.
Я говорю:
— Ну и как?
— Нормальная, толстенькая.
— А вообще?
— Ну, мама изучала гороскоп.
— Ну и как?
— Нормально. Пришли, что-то там обсудили.
Потрясающая на самом деле женщина — Чару. Я вообще в шоке от нее. Джай Кумар женился на такой девушке. Но я понимаю, это исключительно его духовная «фишка». Потому что на самом деле она тянет всю семью во всех отношениях. Но я был просто в шоке. Как так можно попасть с первого раза? У них родился ребенок. Вот вам некая ситуация. Хотя я не рассматриваю это как заслугу родителей. С моей точки зрения, это исключительно карма. Позитивная карма этого индуса. Причем не материальная. С материальной точки зрения, он полный неудачник. Но он духовный человек. Ему Господь послал такую жену, которая все «разрулила» в семье. А он все: «Что делать? У меня не получается». Но получилась жена, которая все «разрулила», все взяла на себя. И она заставляет его думать, что это все получается у него. Она не стала человеком, которым в семье манипулируют; наоборот, она все делает так, что муж думает: «У меня все получилось». Это потрясающая способность к трансформации.
Опять же, когда мы с вами говорим «свобода слова», туда-сюда… К этому всему ведет терпение, смирение. Если вы будете смотреть на духовных людей в Бхагавад-гите, вы поймете, что терпение, смирение, способность прощать, способность изучать [священные] писания, способность понимать, — все это является определенной гранью… По большому счету Веды говорят как? Они говорят: «Когда человек начинает жить духовной жизнью, принимает сознание Кришны, с этого момента он становится кандидатом на все самое лучшее». Потому что он принимает Господа, Господь принимает его, и он уже в какой-то момент раскрывается как духовное существо. Но он может еще не раскрыться как духовное существо. Не думайте, что все сразу раскрываются. Это не так. Человек раскрывается как духовное существо. Дальше только вопрос солнца, почвы… Если будет достаточно солнца и достаточно благоприятная почва, человек будет расти духовно очень высоко.
Давайте на этой радостной ноте закончим нашу сегодняшнюю встречу. Мы с вами поняли, что… Во-первых, Данди Махарадж и Сахадев Прабху у нас сегодня в гостях. Это два серьезных духовных человека. У нас будет возможность послушать лекции и пообщаться с ними. Меня через пару дней не будет до весны — я пущусь, как всегда, в дальнее путешествие, как лягушка-путешественница. Я желаю всем людям, которые приходят к нам [в храм] на Кисельный почаще духовно общаться. Нам нужно место, где мы можем открыть свое сердце, где нас ждут, любят. Это самое главное. Помните о том, что наш путь к святости — это путь вечности. Потому что кто-то скажет: «Я же несовершенен!» Простите, но вечное бытие заставит вас быть совершенными. Как говорят у нас: так давайте же таки начнем меняться сейчас. Так не получится, что мы никогда не жили духовной жизнью, и тут в конце этой [жизни] или в следующей мы станем духовными. Нет. Задачи очень простые. Это духовное общение, постепенное совершенствование, изучение священных писаний, духовная практика. И помните, что ведическая культура не построена на решениях из инкубатора. Органичный духовный рост должен быть у человека. Но мое мнение каково? Надо дать эти условия быстрее, расти он все равно будет органично. Поэтому раньше, чем вы созреете, вы не созреете. Надо понимать такую вещь, что эквивалент здоровой воды, почвы и роста — это такое место, как храм. Туда люди приходят, они могут общаться, могут расти, развиваться.
На этой радостной ноте мы закончим. Я извиняюсь, что дал мало говорить нашим замечательным «Talking Heads». Но, с другой стороны, оно может быть и к лучшему, потому что у вас [еще] будет возможность пообщаться с ними. А мы споем Харе Кришна маха-мантру.
Еще очень важно сказать, что мы должны понять, что у нас очень глубокая традиция. Много книг, священных писаний для изучения. Большей частью мы проводим открытые публичные лекции общего содержания. Но как Кунти Прия [Диди] заметила, никто не освобожден от глубокого погружения. Если мы хотим глубокого погружения, мы должны этим интересоваться более глубоко. Как это происходит? Это происходит на уровне личного общения. Мы очень счастливы, что наши преданные, такие как Данди Махарадж, который не только востоковед, философ по образованию… Он в шестнадцать лет уже преподавал духовные дисциплины в гурукуле. Или Сахадев — он не просто филолог по профессии. Это люди, которые имеют определенное образование, и при этом они имеют определенные [духовные] знания, которыми могут поделиться. Так же как другие наши преданные. Поэтому мы были бы счастливы, если бы вы приходили не только на вечерние лекции, но приходили бы почаще, интересовались бы литературой. Вам бы ребята подсказывали, что послушать, что почитать, как углубиться. Я помню, у меня мозаика лет десять выстраивалась — о чем это. Но потом, когда выстроилась, я понял, что она еще и в 3D. Но пока еще у новых людей, я понимаю, все очень смутно. Несколько каких-то объектов висят…
Надо понимать, что истина — она очень глубокая. И заполняется она по мере роста нашего сознания. Дети думают, что жизнь — это совокупность игрушек, наслаждений и т. п. Но к какому-то возрасту отрезвляешься, понимаешь, что это далеко не так. Так же и духовная жизнь — это не просто Кришна с дудочкой или Веды, какие-то книжки. Ничего подобного. Это целая концепция, которая должна у нас в сознании вырасти, тогда мы поймем, сколь далеки мы от истины. Это не то что мы критикуем какие-то религиозные учения, но мы увидим, где все это находится: где находится наука, где находится религия, где находится Бог. Мы увидим, что это диаметрально противоположные вещи. Я привел сегодня хороший пример: на Уголовный кодекс мы можем наклеить: «Закон Божий». Я подумал еще: «Для жуликов». Да, это некий закон Божий. Но мы не можем сказать, что это божественный закон, что в духовном мире все исключительно по уголовному кодексу решается. Нет. Мы видим, что это для преступников низшего порядка. На самом деле для духовных преступников все гораздо хуже. Но при этом есть мир, где, как говорил Гуру Махарадж, каждый — Иисус Христос. Все там такие. «Да что вы говорите? Все такие?» Да, такие все. И не только мужчины — и женщины, и дети. И цветы. И пчелы. «Не может быть? Что, и пчелы не воруют?» [Смех.] Да, есть такой мир. Вы скажете: «А если такой мир существует, тогда что же я делаю здесь?» Что мы делаем здесь, с вами? То, что мы заслужили. И это еще не самый плохой мир, есть и похуже. Вы скажете: «А может нам туда ломануться всем?» Типа: предъявить наши права на царство Божие. Помните, как Шариков Борменталю предъявил права на жилплощадь? [Смех.] Что он хотел от него? Пять аршин… «Где я буду харчеваться?» Поэтому мы можем, как Шариков, сейчас предъявить Кришне: «Где я буду харчеваться? [Мне нужны] мои пять аршин…» Но нам просто скажут: «Мой трансцендентный друг, посмотри в зеркало». Шариков такой: «А что? Я вижу идеальную личность!» Нет-нет, смотри гораздо глубже. Посмотри в свою суть. На духовном пути есть такое явление, как понимание собственного несовершенства. Ты говоришь: «Так я же смеялся над Шариковым… Так это оказывается я! Только я еще хуже. Шариков-то искренне играл на балалайке, а я хочу спрятаться. Я-то действую под личиной. Но все мои интересы — животные». Вот она, основная трагедия. «Портрет Дориана Грея» помните, да? Там все еще тоньше.
Транскрипцию выполнил Винод Бандху Дас
Редактор: Традиш Дас
1 ↑ «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» — первая строка пролога Евангелия по Иоанну.
2 ↑ Двустишие Вадима Шефнера из стихотворения «Слова» 1956 года.
3 ↑ Премьер-министр.
4 ↑ Речь, конечно же, идет о миллиарде индийцев и миллиарде китайцев.
5 ↑ Речь идет об Ермаке Тимофеевиче, казачьем атамане, покорителе Сибири для Русского государства при правлении царя Ивана Грозного и Федора I Иоанновича.
6 ↑ В семнадцатой главе Бхагавад-гиты мы находим такие стихи:
да̄тавйам ити йад да̄нам̇, дӣйате ’нупака̄рин̣е / деш́е ка̄ле ча па̄тре ча, тад да̄нам̇ са̄ттвикам̇ смр̣там — «Пожертвование, сделанное из чувства долга, без желания получить что-либо взамен, в надлежащем месте, в благоприятное время и достойному человеку, именуется благотворительностью в благости» (17.20);
йат ту пратй-упака̄ра̄ртхам̇, пхалам уддиш́йа ва̄ пунах̣ / дӣйате ча париклиш̣т̣ам̇, тад да̄нам̇ ра̄джасам̇ смр̣там — «Благотворительность, совершаемая человеком со стремлением к выгоде или вознаграждению, а также с сожалениями, считается благотворительностью в страсти» (17.21);
адеш́а-ка̄ле йад да̄нам, апа̄требхйаш́ ча дӣйате / асаткр̣там аваджн̃а̄там̇, тат та̄масам уда̄хр̣там — «Если пожертвование дано в нечистом месте, в неподходящее время, недостойному человеку или без должного внимания и уважения, — это благотворительность в невежестве» (17.22).
7 ↑ Господь Кришна говорит Арджуне: чатур-виддха̄ бхаджанте ма̄м̇, джана̄х̣ сукр̣тино ’рджуна / а̄рто джиджн̃а̄сур артха̄ртхӣ, джн̃а̄нӣ ча бхаратарш̣абха — «Великий потомок Бхараты! Четыре типа удачливых людей приходят к поклонению Мне: те, кто в беде, любознательные, желающие выгоды и стремящиеся к постижению абсолютной истины» (Бхагавад-гита, 7.16).
8 ↑ В Бхагавад-гите (2.29) сказано: а̄ш́чарйават паш́йати каш́чид энам, а̄ш́чарйавад вадати татхаива ча̄нйах̣ / а̄ш́чарйавач чаинам анйах̣ ш́р̣н̣оти, ш́рутва̄пй энам̇ веда на чаива каш́чит — «Некоторые созерцают душу как нечто поразительное, другие говорят о ней как о чем-то удивительном, кто-то слушает о ней как о чуде, но есть и такие, которые, даже услышав о душе, не могут постичь ее».
Наверх
