«Подношение на Шри Вьяса-пуджу» (часть 1). Статья из журнала ‘The Harmonist’ под редакцией Шрилы Бхактисиддханты Сарасвати Тхакура (на русском и английском языках)


Russian

Подношение на Шри Вьяса-пуджу
(часть 1)

У святых стоп божественного духовного учителя,
наставника и хранителя,
по случаю 56-ой годовщины
со дня его благодатного явления

Статья из журнала ‘The Harmonist’,
издаваемого под редакцией
Шрилы Бхактисиддханты Сарасвати Тхакура
в 20–30-е годы XX столетия

(из девятого номера XXVII тома за февраль 1930 года)

 

О невероятно милостивый и достопочтимый учитель, дарующий сознание и служение трансцендентному Верховному Господу,

Да прольет ваша божественная милость на этого отвратительнейшего из всех грешников свое неиссякаемое и беспричинное милосердие, тем самым открыв мои запечатанные глаза и сделав меня способным обрести ясное восприятие истины, чей лик сокрыт от моих глаз из-за моего преднамеренного злоупотребления своей мыслительной способностью и отказа следовать высшей истине. Причиной этому стало то, что я пошел на поводу у неискреннего, крайне неразумного и предательского предлога оставить за собой свободу выбора жизненных устремлений, пожелав сохранить свое нынешнее положение, то есть пребывать в привычном мне состоянии греха и невежества. В этом греховном состоянии я настолько свыкся с мыслью следовать лжи и перекладывать ответственность за свое невежество и злодеяния на плечи своих владык, что лишь имитирую покорность, даже когда пытаюсь приблизился к вашей божественной милости с этими смиренными молитвами и просьбой просветить меня. В своем закоренелом самомнении я едва ли понимаю, что в действительности всегда пытаюсь уклониться от истины, поскольку она полностью не согласуется с огромным багажом накопленной мной лжи и невежества. Я так привык обманывать себя, что считаю уже невозможным после каждого разочарования в собственном опыте, так щедро дарованном мне безграничной милостью Всевышнего, искренне признаться себе в том, что потерпел полную неудачу в своих попытках обрести даже самое туманное восприятие истины. В желании уклониться от осознания собственной неудачи, я убеждаю себя продолжать лицемерно «верить» в прогрессивное современное образование и воображать, что все это время приближался к истине (как результату моих постоянных неправильных поступков), что мне просто требуется некая помощь на последних этапах моего пути, который в целом был чрезвычайно успешным. И когда я был вынужден признать со всей откровенностью, что совершенно ничего не знаю об абсолютной истине, несмотря на убежденность в собственном прогрессе, я по-прежнему остаюсь верен теории естественной эволюции, то есть пребываю в состоянии полного невежества из-за воображаемой аналогии с законом природы, который по-видимому должен способствовать развитию моего физического тела и дремучего ума, и вопреки возражениям моего более ответственного природного чутья.

Итак, необходимо со всем смирением, искренностью и решительностью с самого начала молить вашу божественную милость о незаслуженном мною благословении, благодаря которому во мне проявится неподдельная склонность приблизиться к учителю абсолютной истины с надлежащей верой в то, что он подлинно обладает знанием истины, в данный момент совершенно мне неизвестной, и что он также способен наставить меня в этом знании, если, конечно, я действительно понимаю необходимость самопредания Господу, которому можно научиться лишь от трансцендентного учителя в качестве его беспричинной милости. В настоящее время у меня нет и в помине такой безусловной склонности предаться Господу. Мое желание искать прибежище у Ваших святых стоп основывается на заверении шастр и единодушном свидетельстве всех провидцев Абсолюта (той истины, которую не может полностью скрыть даже извращенное лицемерие), что сам Кришна лично направляет всех искренних искателей истины к Своему представителю, который единственно уполномочен освободить их из оков невежества. Я полагаюсь на этот высший авторитет, а также на мой собственный горький опыт, безоговорочно веря, что нет иного пути для освобождения от греха и невежества, лишь только благодаря непосредственной милости свыше. Я также нахожу все основания полагать, что если не обрету просветления или буду сбит кем-то с пути, это будет всецело из-за моей умышленной и преднамеренной неискренности, а не по вине кого-то другого, потому что обещание Кришны всегда полностью согласуется с высочайшими принципами моего беспристрастного разума и просто не может оказаться неправдой.

Я отдаю себе отчет в том, что у меня есть все шансы пасть почти неосознанно из-за ложного учителя, который порой может обладать достаточной хитростью, чтобы использовать мою нынешнюю несовершенную веру в Абсолют и шастры, а также мою коварную доверчивость, основанную на беспочвенной уверенности, что я заслужил божественную помощь, которая непременно направит меня к истинному учителю.

Поэтому пусть, благодаря этой незримой божественной милости, я во всех неудачах буду винить лишь самого себя, если буду сбит с толку в поиске истинного учителя. Пусть я всегда буду продолжать этот поиск после каждой неудачи, методом искреннего и самокритичного подхода застраховав себя от уловок моей собственной эгоистичной предрасположенности, которая одна может направить меня в руки ложных учителей и помешать мне безоговорочно предаться истинному учителю, когда он на самом деле появится передо мной.

Божественный учитель,

Моя беда в том, что в своем греховном состоянии я не готов признать свое полное невежество относительно истины. Чтобы отдалить необходимость сознательного принятия моего крайнего невежества, я порой допускаю такую эксцентричную мысль, что не существует такой реалии, как Абсолют. Порой я начинаю соглашаться с псевдо буддистской доктриной, что все в этом мире непостоянно, и что вечная абсолютная истина является плодом больного воображения. Порой я становлюсь сторонником прагматической истины, которая обещает мне возможность комфортной жизни в этом мире и находится в согласии с моими нынешними мирскими наклонностями.

Порой я становлюсь приверженцем мирского возвышения, или карми. Я упорствую в этом заключении, даже когда по-видимому слабею в своей вере, решая окунуться в метафизику и религию. Когда я проявляю интерес к религии, у меня не возникает намерения пересмотреть и изменить мои предыдущие убеждения или образ жизни. Я хочу понять Абсолют в свете моего мирского опыта и с целью использования этих знаний в мирских целях. Поскольку я придерживаюсь веры в прогресс и продуктивность, то считаю все мирское реальным и подлинным, и по этой причине предпочитаю его Абсолюту, у которого нет никакого определенного, то есть конкретного и относительного существования. Для меня этот современный мир — идеальное место реализации всех продуктивных идей и начинаний. По этой причине я полностью доволен, что обрел эту terra firma, или твердую почву под ногами. Я верю, что моя мирская деятельность направляется провидением, и если я не смогу максимально полно использовать свои способности в мирской жизни, то заслуживаю наказания за такую неблагодарность. Так я превращаюсь в оптимистичного материалиста и упиваюсь своей жизнью, несмотря на ее очевидные и отвратительные недостатки. Но я дорожу этими недостатками, поскольку полагаю, что они являются частью природы, дарованной мне Богом. Поэтому я принимаю в духе благодарной покорности то, что Господь милостиво даровал мне, и придерживаюсь убеждения, что мой высочайший и единственный долг состоит в том, чтобы наилучшим образом использовать свои возможности в мирской жизни, не пугаясь ее печалей и радостей, поскольку принимаю их как неотъемлемую часть своего существования, призванную стимулировать мои усилия. Я называю это своей истиной, которую я должен принять и следовать ей до конца. Поэтому я также вижу необходимость в том, чтобы приблизиться к вашей божественной милости в надежде пополнить запас моего знания и опыта (поскольку все карми должны так поступать), тем самым еще больше расширив размах моей мирской деятельности.

С таким же пылом я изображаю поклонение Богу. Я выражаю Богу свою благодарность за предоставление таких прекрасных возможностей для прогрессивного самосовершенствования. И чем больше я размышляю о преимуществах своего нынешнего положения, тем больше наполняюсь благочестивым удивлением относительно милости Божьей к такому грешнику, как я, поскольку я мог бы не заметить и упустить такую великолепную возможность мирского счастья, погрузившись в безумие и праздность. Обретя это подлинное проявление безграничной милости Божьей в этом мире, я надеюсь на продолжение этого после смерти, а также всегда и во все времена. Таким образом я пришел молить о Его благословении в настроении любимого избалованного ребенка.

Таков путь возвышения — мечта карми. Рабочая гипотеза карми относительно их собственной природы основывается на тщательном обобщении всех своих нынешних способностей. По их словам истина — это то, что наилучшим образом удовлетворяет их насущные потребности. Карми не сомневаются в отношении крайне благотворного характера этих потребностей.

Таким образом, являясь формально карми, я обнаружил, что у меня нет никаких явных противоречий с теми, кто ищет спасения, гьяни. Гьяни пытаются свести на нет свои нынешние потребности, полностью отказываясь от мирской деятельности. Они рассматривают мирскую деятельность как источник всех страданий вследствие невозможности исполнения всех желаний мирского наслаждения. Они считают, что по мере исполнения этих желаний их количество постоянно возрастает, и соответственно, возможность всех их исполнить пропорционально уменьшается. Поэтому они стремятся спастись из рабства невыполнимых и постоянно растущих желаний путем урегулирования собственной природы, благодаря чему они хотят научиться контролировать эти желания. Они полагают, что лишь жизнь в полном воздержании от любых действий может освободить от страданий, причиняемых неисполненными желаниями. По их словам, если человек научился в совершенстве себя контролировать, то все его страдания исчезают. Тогда как главным и непременным условием подлинного счастья является аскетизм. Эта точка зрения не противоречит карми относительно своей цели, и эти две категории людей могут найти точки соприкосновения, поскольку их целью является счастье в контексте наших нынешних потребностей. Они дополняют друг друга и практически едины в концепции так называемой гармоничной этической жизни. Существует, однако, более логически последовательная школа гьяни, которая придерживается убеждения, что после достижения окончательного освобождения от радостей и страданий этого мира индивидуальная душа становится тождественной с божественной истиной и фактически сливается с ней. Любое желание действовать обуславливает и связывает душу, ограничивая ее свободу. Абсолют [безличный аспект], Бог [как личность] и освобожденные души (согласно этим гьяни эти три понятия рассматриваются как одно) единственно пребывают в категории безграничного. Как не может быть больше одного Абсолюта, так и не существует каких-либо границ, отделяющих освобожденную душу от единого Абсолюта. Таким образом, безгрешная душа всецело самодостаточна и совершенно счастлива. Также в данной школе мысли эти гьяни почти никогда не конфликтуют, за исключением тех случаев, когда такой идеализм начинает затрагивать нынешнюю деятельность и приводит к склонности принижать их важность. Но различие между майявади и карми в действительности состоит лишь в методе, а не в конечной цели. Обе эти категории людей стремятся к одному и тому же, а их практика в большинстве случаев схожа. Также последователи этих двух школ часто посвящают свою жизнь аскетической практике.

Как карми, так и гьяни воспринимают Бога одинаково, подобно тому, как дети этого мира смотрят на своего любящего отца, — ожидая богатое наследство, и не только в случае его смерти, но еще при его жизни. В действительности они рассчитывают стать совладельцами совместного имущества семейства Митакшара. Дети собираются стать хозяевами и собственниками и занять возвышенное место рядом со своим отцом. Таким образом есть все основания для того, чтобы все люди испытывали благодарность проповедникам возвышения и спасения и приняли различие в их практике в качестве дополнительного вспомогательного фактора в этом любовном соперничестве. Эти различные методы рассматриваются как разные пути, ведущие к общей цели. Поэтому государства осуществляют надлежащую поддержку организаций карми и гьяни для пропаганды в народе таких бесценных качеств, как добродетель, надежда и удовлетворенность. Сектантские различия между карми и гьяни не должны причинять вред государству, стремящемуся повысить уровень добродетели, что не очень согласуется с этими вероисповеданиями. Даже лицемеры не должны отчаиваться, поскольку лицемерие само по себе также является некой формой почтения перед этими убеждениями. Все проповедники, исповедующие эти взгляды (даже включая лицемеров), должны посвятить себя этой самой возвышенной из всех обязанностей, то есть участвовать в деле содействия мирского благополучия в самом широком смысле. Так они вероятней всего смогут заслужить искреннюю благодарность государства за свое добровольное сотрудничество в этом общем деле.

О божественный учитель высшей истины,

Когда я пришел к вам за просвещением, я уже был полностью загружен бременем детально разработанного ложного знания, накопленного мной самим и доставшегося мне в наследство от всех прошлых поколений приверженцев мирского возвышения и спасения (карми и гьяни). Но я все же понимаю, что ни карми, ни гьяни не уделяют должного внимания тому, что никакое прославление реалий этого мира не может удовлетворить наш беспристрастный разум, который в редкие светлые мгновения подсознательно отбрасывает навязчивые услуги тех, кто убежденно предлагает позолоченную пилюлю мирского опыта в качестве панацеи от всего зла и бед, что «наследуется бренной плотью». Я, однако, так сильно свыкся с их софистической аргументацией, что прекрасно помню некоторые из их доводов и попытаюсь в точности передать их, склонившись у Ваших стоп. Но я не осмеливаюсь довериться своей искренности и чувству ответственности, даже когда полагаю, что уже уверенно могу отличить предположения ограниченного разума от абсолютной истины, представленной вами. О ваша божественная милость, исполняя миссию божественного милосердия, провозглашенную в шастрах, одарите мой разум, свободный от всех предвзятых мнений, подлинным стремлением к вашим святым стопам, чтобы я смог услышать голос высшей истины и полностью посвятить себя служению ей. Да предстану я перед вами, раскаиваясь в своем полном невежестве и искренне желая обрести послание Абсолюта. Да приближусь я к вам со всем смирением, приличествующем слепцу, желающему во всем довериться тому, кто может его исцелить, вернув утраченное зрение. Да обрету я способность подлинно предаться вам и так обрести от вас подлинное знание.

Мой дорогой духовный учитель,

Это смирение перед вами — плод моей убежденности, что пути возвышения и спасения в равной степени не способны удовлетворить мои подлинные потребности. Предлагаемые ими идеалы привлекательны по причине их искусного воззвания к моей поверхностной природе, которая постоянно занята поиском удовлетворения ненасытных чувственных желаний, стремится к мимолетным удовольствиям и различным преимуществам этого мира. Но мне опротивела погоня за этими эгоистичными и временными удовольствиями. Я хочу знать, что мне действительно надлежит искать. Нет ничего общего между моим высшим, подлинным «я» и даже самыми возвышенными и изощренными проявлениями мирской суетности. Все виды так называемого счастья или мира, обещанного карми и гьяни, в конечном счете сводятся к удовлетворению внешних чувств. Однако моему чистому «я» противна сама суть чувственной деятельности. Я ощущаю, что был грубо обманут причудами моего внешнего и ложного самоотождествления, которое так долго использовали в своих целях проповедники возвышения и освобождения. Как я теперь понимаю, все они были также обмануты и сбиты с толку, как и я сам. То есть тот, кто неверно себя понимает, обычно начинает призывать всех, кто находится в таком же бедственном положении, принять его ложь. Именно эта поверхностность и материализм отличает мирскую суетность от деятельности чистой души. Суетность понятна и приемлема для ложного самоотождествления, поскольку проникнута неправдой и чувственной деятельностью, что полностью несовместимо с принципом духовной жизни, основанной на бескорыстном служении. Те, кому эта идея служения ненавистна, обрекают себя на одержимость материалистичными желаниями, стремятся постоянно наслаждаться и самим принимать служение. Те, кто не служит истине, по всей видимости, все равно служат, но неистинному, будучи полностью сбитыми с толку. Я хочу избавиться от этого неестественного состояния, которое признаю следствием своей неискренности. Я горячо желаю понять, что является моей подлинной и подобающей деятельностью в этом мире.

Мой дорогой духовный учитель,

Для этой цели я доверился словам шастр в том, что духовный учитель способен наделить невежественного грешника, такого как я, знанием высшей истины. Понимая это, я решился приблизиться к вашей божественной милости с просьбой о таком просвещении со всем смирением, возможном для грешника, и твердо веря, что ваша божественная милость обладает всеми качествами духовного учителя, описанными в шастрах, проявившихся в этом мире для спасения грешников, таких как я. Я уже потратил впустую столько бесценных лет моей жизни, пытаясь найти истину собственными усилиями, опираясь на обманчивые заверения эмпирических учителей. Все эти усилия, однако, лишь убедили меня еще сильнее, чем когда-либо, в крайней тщетности их методов для достижения моей цели, а также в той настоятельной необходимости довериться методу самопредания, изложенному в шастрах.

Духовный учитель,

Родившись в этой стране, мне посчастливилось унаследовать традиционное почтение людей Бхарата-варши (Индии) к шастрам. Мое безбожное светское образование не смогло полностью искоренить эту врожденную и безотчетную веру в священные писания. Я постоянно размышлял о том, как можно освободиться от всего многообразия зла этого мира, но какие бы идеи ни возникали в моей воспаленной фантазии, я никогда не мог полностью примириться с мыслью, что мне следует порвать со славным духовным наследием этой святой земли. Я трепетно ждал того дня, когда великая личность, посланная самим Богом, появится среди нас и возродит духовную жизнь этой страны воистину убедительным изложением шастр и так поможет снова им довериться в качестве основы всех моих начинаний. Я никогда не верил в возможность и целесообразность жизни, в которой нет места абсолютной истине. Я никогда не думал, что религия — это лишь одна из сторон жизни, ответственная за нравственную чистоту с эмоциональным оттенком. Мне кажется, эти ограниченные и причудливые мнения порождаются приземленными и низкими представлениями о человеческой личности.

Также я столкнулся с другим типом людей, которые вроде бы и обладают большим почтением к шастрам, но не способны или не желают сделать их основой всей своей жизни. Я встречал людей, которые восхищаются священными писаниями любой страны, но на практике предпочитают во всем руководствоваться собственным мнением. Они выражают готовность к духовному просвещению, но настроены против того, чтобы полностью принять авторитет шастр.

Образ жизни этих людей не согласуется с моим представлением о подлинных брахманах, почерпнутом из шастр, хотя они сами могут с этим и не согласиться. Но в случае с брахманами нынешнего века, я считаю, что они исполнены кастовой гордыни, которая связана с отсутствием глубокого изучения шастр, либо основана на принадлежности к какому-либо знатному или знаменитому роду. Но даже те брахманы, которые обладают более широкими взглядами, отнюдь не готовы принять те наставления, что приводятся в шастрах. Некоторые из них пытаются держаться золотой середины, стараясь, насколько это возможно, следовать наставлениям шастр, исходя из современных материальных условий. Вне Чайтанья Матха я не встретил ни одного непредвзятого человека, который был бы убежден, что не только возможно, но и необходимо всецело руководствоваться в своей жизни наставлениями шастр в изложении духовного учителя, который также готов в полной мере действовать на основе этих убеждений. Только здесь, в Чайтанья Матхе, я нашел такое всестороннее объяснение шастр, которое своей понятностью и целесообразностью вдохновило множество искренних душ следовать подлинной духовной жизни на основе священных писаний. Живой пример такого множества талантливых и праведных людей, посвятивших свою жизнь служению Кришне, заставил меня поверить в реальное существование божественной милости в облике духовного учителя Чайтанья Матха. Я полагаю, что это станет очевидным для любого непредвзятого человека, стоит ему провести несколько дней в этом храме беспримесных слуг Кришны. Без личного близкого общения с садху, чья жизнь кардинально отличается от нашей и в то же время полностью посвящена абсолютной истине, практически невозможно обрести верное представление об этом исключительно важном моменте. Этот эксперимент стоит проводить с подлинно научным и отрешенным подходом, так как шастры не учат ничему иному, кроме как жить жизнью садху. Следует понять, как жить правильно, чтобы жизнь была наполнена смыслом. И это знание никогда не откроется тому, кто живет в грехе и невежестве.

Духовный учитель абсолютной истины,

Так постепенно по мере прогресса в духовной практике во мне крепло убеждение, что в этом мире почти не существует подлинной религии, а во всех учебных и религиозных учреждениях правит мирская суета. Величайшие ученые и величайшие богословы, ввиду своих настойчивых претензий привлечь наше внимание и впечатлить своей «запатентованной» псевдоистиной, предстали передо мной ничем не лучше других, к тому же представляя собой явную опасность для беспристрастных искателей высшей истины. Если все эти лжебогословы и лжеученые были бы хоть немного искренни и смогли признать свое полное невежество относительно Абсолюта, подлинные искатели истины сохранили бы много времени и энергии, вместо того, чтобы тратить их на терпеливое и вдумчивое слушание их бессодержательных аргументов, в которых нет ни толики истины, а лишь лицемерная попытка избежать признания своего невежества.

Самый большой и опасный представитель этих лицемеров — современный сторонник теории эволюции. Его проповедь основана на внутренне противоречивом заблуждении, что абсолютное постигается преобразованием и очищением относительного, и что совокупность космических феноменов, воспринимаемых нашими нынешними чувствами, является самим Абсолютом в зачаточном состоянии. Следовательно, та жизнь, что посвящена разгадке этого запутанного мирского существования, в которой с помощью чувств тщательно, подробно изучаются и анализируются все сопутствующие условия и обстоятельства, и есть жизнь на пути к Абсолюту. Согласно этой точке зрения, нет никакого непреодолимого и категорического различия между относительным и абсолютным. Соответственно предполагается, что Абсолют будет обязан раскрыться перед нашим пытливым любопытством на этом пути постоянно расширяющегося восприятия мира. И хотя метод этого познания нам неизвестен и, по сути, сейчас все еще остается непостижимым, на этом пути нас ждет множество удивительных открытий явлений физической природы, которые ежедневно уступают духу предприимчивого исследования. Достоверные труды мирских или эмпирических наук, согласно этой линии мысли, составляют единственные основополагающие писания этого мира, а так называемые трансцендентные писания должны быть непременно перепроверены и «усовершенствованы» эмпирическими учеными.

Подлинная беда предыдущих поколений человечества, в соответствии с точкой зрения эволюционистов, заключается в отсутствии надлежащей веры и понимания восходящего метода познания и вытекающего из этого распространения принимаемых на веру догматов, известных как «религия». Эволюционист решительно и откровенно отвергает требование современных религий, пытающихся утвердить закон Божий. Любая позиция превосходства, с которой эволюционист якобы допускает существование богоявленной религии, напоминает действия законного монарха страны, чье положение было так обстоятельно реформировано, что он перестал быть владыкой и стал слугой своего народа. Я уже упоминал класс людей (карми), которые стремятся возвыситься в этом мире. Эволюционист — это самый бескомпромиссный из всех карми, и его ошибки настолько очевидны, что его взгляды осуждают даже философы-скептики эмпирической школы. Так любое отрицание терпит поражение в столкновении с оппозицией еще более противоречивого отрицания; таков благотворный закон всего относительного существования. Иными словами, стоит нам выйти из-под чар мирской чувственности и стремления обрести плоды мирских поступков, то мы становимся способны обнаружить, подобно Канту или Эйнштейну, сколь сильно ограничен наш нынешний мир, и неприятно удивлены его подлинной бессодержательности.

Внешне «культурные» люди нынешнего века настолько опьянены «триумфом» эмпирической науки, что, когда кто-то из них начинает демонстрировать следование шастрам, которые непосредственно указывают на абсолютную истину, они ощущают, что в действительности действуют вопреки собственным убеждениям из уважения к традиции, обычаям, патриотизму или подобным иррациональным и сентиментальным соображениям, подменяя суть религии на мораль, то есть на правила эмоционально окрашенного мирского поведения, сформированного эмпирическими представлениями прошлых веков. Но такое суеверное почтение к Абсолюту также относится к сфере относительного существования не меньше, чем категорическое неприятие.

Дань уважения важности чувствам, что переводит разум на второстепенные роли, в конце концов является лишь изощренным проявлением поблажки принципу невежества. По сути, это самообман, который ответственен за показное следование древним ритуалам и церемониям, полностью непонятным даже для тех, кто сам их проводит. Меня охватило это заблуждение, когда я посчитал своим долгом (по совету одного религиозного человека этой школы) заняться простейшей формой поклонения для брахманов, то есть сандхьей, как практическим дополнением к регулярному и интенсивному изучению шастр с помощью грамматики, лексики и здравого смысла. Когда этот человек предложил мне подобную практику, я подумал, что наконец раскрыл секрет успеха древних мудрецов, риши. Я также сделал большое количество поразительных открытий на этом пути за удивительно короткий срок, как и любой другой прилежный студент, посвятивший себя научным изысканиям, и поздравил себя за свою врожденную добродетель, которая была вознаграждена милостью Бога. Но в действительности я лишь погрузился в новые глубины эгоистических галлюцинаций, ошибочно принимая их за постижение подлинных секретов мироздания.

Мой дорогой учитель,

Первый раз я узнал о пути духовного самопредания в недвусмысленной, рациональной и практической форме благодаря неожиданному общению с преданными Шри Чайтанья Матха, когда удивительным образом на несколько дней оказался среди них в одной из священных обителей Кришны, что были проявлены вами в разных частях этой страны. Впервые, независимо от себя, я ощутил, что нахожусь в обществе людей, живущих подлинной духовной жизнью, совершенно отличной от той, которой жил я, и которая была столь чиста и наполнена такой чистосердечной преданностью трансцендентному, что это стало для меня полным откровением. Передо мной в ясной и определенной форме и во всех ее духовных совершенствах была явлена та жизнь, о которой я читал в шастрах, но при этом была совершенно неверно истолкована мной и моими прежними советниками. Тогда я впервые понял, что истина, воплощенная в шастрах, полностью отличается от всех так называемых истин, которые тщательно изложены в обычной литературе этого мира. Я естественным образом стал стремиться побольше узнать об этой новой для меня истине под руководством тех, кто был с ней знаком.

Мой дорогой, почитаемый учитель и наставник,

Все описанные выше размышления заставили меня задаться вопросом о природе и необходимости духовного посвящения. Мне сказали, что суть посвящения — безусловное подчинение духовному учителю. Каждое разумное существо имеет справедливое и естественное право жить по собственному усмотрению. Поэтому, когда от разумного существа требуется подчинение, оно никогда не может быть безусловным, то есть лишенным всякой ответственности. Следовательно, разумное существо вовсе не должно никому подчиняться. На самом деле, даже живя по своему собственному разумению, мы всегда полностью находимся в сознательном подчинении у множества людей и обстоятельств. Если я убежден в необходимости подчинения на определенных условиях с целью получения чего-либо, что мне кажется необходимым и полезным, такое подчинение считается правильным и оправданным, а не отказом от моей свободы воли. Именно это понимание оправдывает и одновременно с этим показывает необходимость подчинения учителю в период ученичества. Если я готов обрести полное благо от своего ученичества, то ко всем предметам, что достойны изучения, мне следует подходить серьезно и с должным пониманием их важности для себя. Следовательно, такое обучение необходимо и в получении практического знания той жизни, что построена на наставлениях шастр. Это также является общепринятым принципом всей системы образования. Ученики вынуждены принять те условия, которые выработаны для них опытными преподавателями, в ведении которых находится учебное заведение, в которое ученики принимаются. Ученику же, который, по сути, еще ребенок, не всегда нравится подчиняться благотворным правилам дисциплины, но это необходимо для его успешного образования. Он не излечится от склонности бунтовать против власти даже благодаря заверениям в справедливости школьной администрации по той простой причине, что в своем нежном возрасте у него еще нет ни опыта, ни зрелости суждений, которые необходимы для формирования рациональной точки зрения по какому-либо вопросу. Поэтому школьная администрация вправе принять дисциплинарные меры против всех неразумных проявлений детского непослушания. Однако от взрослых не стоит требовать такого бездумного подчинения правилам или законам. Но для тех, кто склонен преступать закон, необходимо прибегнуть к этому жесткому методу, чтобы они не могли причинить вред себе и другим. Тем, на кого возложена ответственность управления людьми, должны всегда помнить об этом, если желают избежать незаконного посягательства на естественное право человека на собственное мнение. Таким образом, успешное управление учащимися в значительной степени зависит от взвешенного и снисходительного суждения того, кто ответственен за их образование.

О достопочтенный учитель,

Когда я осознал необходимость подчинения ради успешного образования, я был готов принять это ученичество на обычных условиях. По причинам, которые я уже упоминал выше, я испытывал необходимость побольше узнать о той жизни, что основана на наставлениях шастр. Как следствие, я также признал разумность наставлений самих шастр, устанавливающих условия духовного ученичества и обоснование необходимости со стороны всех истинных учеников искренне следовать этим правилам. Конечно, все это предполагает степень веры в шастры, которая не должна быть меньше той, с которой серьезный студент постигает какую-либо мирскую науку. Возможность того, что я могу быть обманут на таких гарантиях, мне в голову не приходила. Это совершенно не принимается в расчет при поступлении в какую-либо светскую школу и высшее учебное заведение. Тогда я принял как данность, что если буду честен, то непременно смогу чему-нибудь научиться. Тот дух безотчетного смирения, что помогает ребенку подчиниться, вначале, конечно, неохотно, и механически следовать на начальных стадиях обучения, требует от него обдуманного принятия высочайших заключений его авторитетов. Ответственность по защите от надувательства ложится на опекунов этих детей, которые отдают своих подопечных в некое учебное заведение и делают это с определенной степенью уверенности, поскольку более или менее знакомы с характером самого процесса обучения. Они также помогают созданию всеобщего позитивного мнения в пользу такой образовательной системы. Еще более эффективно это происходит благодаря примеру тех, чьему мнению они безоговорочно доверяют. Во всяком случае они принимают ценность мирского образования и методов обучения, принятых в тех учебных заведениях, которые были основаны образованными и ответственными людьми.

Однако подлинная необходимость изучения шастр не принимается всеми взрослыми людьми, которых обычно считают пригодными для формирования собственного обдуманного мнения по любому поводу. Ставится под сомнение полезность самой жизни согласно наставлениям шастр. Полагается, что такая жизнь представляет идеалы и методы прошлых веков и поэтому ущербна, поскольку лишена современного опыта и познаний. Большинство тех, кто заявляет о своей вере в шастры, отнюдь не готовы принять все, что в них содержится, без тщательного изучения этого в свете собственных знаний и потребностей. Иными словами, шастры помещаются в категорию светских дисциплин и рассматриваются как положения закона, которые утратили силу по истечении времени. Предполагается, что их требуется постоянно перепроверять и обновлять, как и любую мирскую науку. Многие из тех, кто заявляет о своей вере в абсолютную истинность религиозных принципов, не готовы расширить свою веру также на определенные духовные институты или практики какой-либо религии. Они хотят провести различие между формой и духом и полагают, что форма (хотя и должна соответствовать духу, неизменному для всех поколений) сама по себе требует постоянной адаптации к изменяющимся обстоятельствам. Эта точка зрения сводит изучение шастр просто к историческим исследованиям древности, полезным для более лучшего понимания тех вечных принципов, которые лежат в основе современных методов познания, ослабляющая тем самым зависимость от внешней ограниченной и временной формы. Поэтому те, кто хочет следовать как в теории, так и на практике учению шастр, в почтении перед шастрическим принципом, согласно которому практика и теория постижения Абсолюта идентичны, по-видимому делают большую ставку на доверчивость людей «передовых» взглядов.

Духовный учитель абсолютной истины,

Шастры единодушны в этом вопросе. Они говорят нам, что абсолютная истина эмпирически непостижима и поэтому ее невозможно воспринять всеми теми методами, которыми обретается эмпирическое знание. Эмпирическая истина и способы ее обретения по самой своей природе независимы друг от друга, и к тому же они подвержены постоянным изменениям и преобразованиям. Но абсолютная истина вечна и неизменна, и в этом отношении нет никакой разницы между методом и целью, поскольку оба явления находятся в категории истины. Существует также разум, который на порядок выше эмпирического. И только этому высшему разуму абсолютная истина вечно являет себя. Тогда как эмпирическая истина служит тем препятствием, что мешает обрести чистое восприятие Абсолюта. Если отвергается подлинная практика достижения абсолютной истины, то любая теория постижения Абсолюта непременно сама перестает быть абсолютной. Так мы получаем различные враждующие религиозные секты, что является прямым следствием пренебрежения практики постижения высшей истины. Все религиозные противоречия в конечном счете сводятся к отказу от духовной практики и ее полного эмпирического искажения. Поэтому перво-наперво следует ясно понять, что шастры содержат послание абсолютной истины, которое категорически и вечно отличается от практики и теории постижения эмпирических истин. Мы, чей горизонт ограничен пределами эмпирического знания, находимся в самом начале пути своего постижении абсолютной истины и должны начинать с азбучных истин. Шастры требуют, чтобы мы подходили к постижению Абсолюта в духе смиренной покорности, отбросив все свое самомнение и любые эмпирические предубеждения.

Автор неизвестен
Переводчик: Вриндаван Чандра Дас
Редактор: Традиш Дас

(продолжение следует)



English

Sri Vyas-Puja Homage
(part 1)

At the Lotus Feet of the Divine Spiritual Preceptor, Guide,
and Support on the Occasion
of the Fifty-sixth Anniversary

of His Most Auspicious Advent

Journal ‘The Harmonist
Edited by
Shrila Bhaktisiddhanta Saraswati Thakur

(No. 9, Vol. XXVII, February 1930)

 

MOST merciful and revered bestower of the consciousness and service of the transcendental Supreme Lord,

May Your Divine Grace in exercise of Your perennial and causeless mercy towards this most execrable of all sinners be pleased to open my sealed eyes and enable me to attain to a clear vision of the Truth whose face is hid from my view by reason of my own wilful abuse of my faculty of cognition in refusing to admit and follow the Truth under the insincere and utterly irrational and disloyal plea of exercising my natural freedom to choose my own course by preferring to remain in my present state of elected sin and ignorance. In this present state of sin I have become so habituated to follow untruth and shift the responsibility for my ignorance and misdeeds to the shoulders of my Master that I only ape the language of humility when I profess to approach Your Divine Grace with even this my humble prayer for needed enlightenment. My confirmed egotism is hardly aware that I am always resolved to really accept nothing as Truth, which does not accord fully with my enormous stock of accumulated untruth. I am so accustomed to deceive myself that I find it impossible after every form of disillusioning experience, so amply provided by the unstinted Grace of the Most High, to admit candidly the fact of my absolute failure hitherto to attain the dimmest view of the Truth. In the attempt to evade any real confession of my failure I persuade myself into a pretended ‘belief’ in progressive and graduated enlightenment and choose to imagine that I have all along been constantly approaching the Truth as the result of my continued perverse activities and that I require in consequence merely to be helped over the last stages of a journey which has been extraordinarily successful on the whole; and when I am compelled in all honesty to admit that I know nothing regarding the Absolute Truth in spite of my dogma of progress I still fall back upon a theory of natural evolution, in this state of convinced utter ignorance, by reason of fancied analogy with the law that seems to foster the growth of my physical body and ignorant mind, against the protest of my own more responsible instincts.

Wherefore, it is necessary in all humility and as a matter of sincere and reasoned conviction at the very outset to pray to Your Divine Grace for the undeserved boon of an undeluded inclination to approach the Teacher of the Absolute Truth with the necessary faith that he really possesses the knowledge of the Truth Who at present is perfectly unknown to me and that he has also the power of instructing me in regard to the same if I realise the necessity of submitting to receive Him as a causeless favour at the hands of the transcendental Teacher. I do not at present possess this purity of submissive inclination. That which thus impels me to seek the shelter of your holy feet is the assurance of the shastras and the unanimous testimony of all seers of the Absolute, the truth of which is not capable of being wholly hid even by the perversity of insincerity, which is my besetting vice, that Krishna Himself directs the steps of all humble seekers of the Truth to His own agent who alone is empowered to deliver them from the bondage of ignorance. I rely on the same high authority, and my own bitter experience, in believing unreservedly that there is no other way of being delivered from the state of sin and ignorance than by such direct Divine Grace. I also find reason to believe that if I fail to be enlightened or if I am misled by anyone it will be so entirely on account of my own wilful and deliberate insincerity and not for any fault of another, because Krishna’s promise cannot be untrue and is perfectly consistent with the highest principles of my own unbiased reason.

I am aware of the fact that there is every chance of my falling almost unconsciously into the power of a false teacher who happens to possess sufficient cunning to exploit my present imperfect belief in the Absolute and the shastras, as my present inclination is at best no better than a treacherous form of credulity based on the vanity of the realization of my deserving Divine aid necessary for finding out the good preceptor.

May I, therefore, learn by unseen Divine Grace to be inclined to blame only myself even if I happen to be self-deceived in my quest of the good preceptor and may persevere in such quest after every failure by the method of sincere and searching self-examination to guard myself against the tricks of my own corrupt egotistic disposition which alone can deliver me into the hands of the false teacher and prevent me from submitting unreservedly to the good Preceptor when and if he actually presents himself.

Divine Teacher,

All my trouble is due to the fact that in my sinful state I am not prepared to admit my complete ignorance of the Truth. In order to postpone deliberately the necessity of admitting my own ignorance I sometimes adopt the fantastic opinion that there is no such thing as the Absolute. I maintain with the pseudo-Buddhist that every-thing is impermanent, and the Absolute Eternal Truth is a figment of diseased imagination. I profess to be a worshipper of pragmatic truth which seems to afford me the opportunity of being comfortable in this world and now and in accordance with my present inclinations.

I profess to be convinced Elevationist or karmi. I stick to this conclusion even when I seem to relax in my belief by choosing to meddle with metaphysics and religion. By offering to take an interest in religion I have no intention of modifying my former conviction or mode of life. I want to understand the Absolute in the light of my worldly experience and for the purpose of using such knowledge for worldly purpose. As I profess to be a believer in progress and efficiency I hold that the worldly is identical with the real and concrete and is on this account to be preferred to the Absolute which cannot have any definite, i.e., concrete or limited existence. To me this present world is the ideal place of all possibly useful activities. I am for this reason wholly contented to function on this terra firma. I believe that my worldly activity is ordained by Providence and unless I make the fullest use of the opportunity of practising worldliness 1 shall deserve to be punished for such ungrateful perversity. I thus become an optimistic materialist and glory in my worldliness despite its evidently unwholesome limitations. Indeed, I cherish these very limitations as I suppose them to be my God-given nature. So I accept in a spirit of grateful resignation what God has been pleased to give me and I am convinced that my highest and only duty consists in trying to make the best use of all opportunities of worldliness undeterred by its sorrows or joys that I believe to be an inseparable part of my existence and intended to stimulate my exertions. I call this my truth, which it is my duty to accept and act up to. I, therefore, also necessarily approach Your Divine Grace in the hope of adding to the stock of my knowledge and experience, as all Elevationists are in duty bound to do, in order to extend further the scope of my worldly activities.

I also profess to worship God in the same spirit. I express my gratitude to God for providing such excellent opportunities of progressive self-improvement, and the more I reflect on the advantages of my present condition the more am I filled with pious wonder at the manifestation of God’s mercy towards a sinner like myself who can only miss such excellent chance of worldly enjoyment through sheer folly and idleness. From this actual manifestation of God’s unstinted mercy in this world I hope for a continuance of the same after death and through all time. I am thus led to pray for His blessings in the mood of a favourite spoilt child.

This is Elevationism, the dream of the karmi. The Elevationist’s working hypothesis regarding the nature of himself is based upon a careful generalization of his present aptitudes. The truth according to him is necessarily that which best supplies his present-felt needs. The Elevationist has no doubt regarding the beneficent character of such needs.

But although I happened to be technically an Elevationist myself I found that I had no uncompromisable quarrel with the liberationists. The Salvationist is anxious for the removal of his present wants by the method of abstinence from worldly activities. The Salvationist looks upon worldly activities as productive of misery due to the impossibility of the fulfilment of the aspirations of worldly enjoyment. He thinks that in proportion as one’s desires of such enjoyment are realised the more impetuous do they grow and the chance of their fulfilment is necessarily and proportionately reduced. He, therefore, must be saved from the clutches of unfulfilled and waxing desires by regulation of his own nature, which would enable him to control those desires. He thinks that the life of abstinence alone affords the prospect of escape from the misery of unfulfilled desires. According to him there should be no misery if self-control could be perfected. Asceticism is conceived to be the condition of successful and real happiness. This view is not opposed to Elevationism as regards its object and the two are capable of being reconciled as they both aim at happiness in terms of present needs. They are really supplementary to one another and are blended in the so-called balanced ethical life. There is, however, a more logical school of Salvationists who hold that with the final attainment of deliverance from the joys and miseries of this world the individual soul becomes identical with the Divine and actually merges into the One. If it wants to function at all it is bound to be thereby subjected to limitation. The Absolute, God or the liberated soul—these three according to them being one—is the only unlimited. As there cannot be more than one Absolute there does not exist any dividing line separating the liberated soul from the One Absolute. The sin-less soul is thus self-contained and perfectly self-happy. With this school also the Elevationist need have no quarrel except in so far as such idealism may react on present activities producing a tendency to undervalue their importance. But the difference between the mayavadin and the karmi is really one of method and not of object. They both aim at the same thing and in practice mostly follow similar methods and there are professional ascetics in both schools.

The Elevationist and Salvationist both look up to God in the same way as children of this world look up to their loving father, in expectation of a rich inheritance, not in this case after the demise of the father but during his lifetime. They expect in fact to be co-sharers in the joint properties of the Mitakshara family. The children expect to be masters and proprietors and occupy a seat by the side of their father on the dais. There is thus every reason for all people to be grateful to the preachers of Elevationism and Salvationism and to take the difference of method as a helping feature in a contest of love. The different methods are viewed as various paths leading up to the common goal. The nations accordingly support a sufficient body of Elevationists and Salvationists for the promotion of the invaluable qualities of virtue, hope and contentment among the people. The sectarian difference between Elevationism and Salvationism need not prejudice the State desirous of the promotion of virtue, against those creeds on principle. Even hypocrites need not be discouraged, since hypocrisy itself is also a form of homage to the cause. All preachers professing the above views, including the hypocrites, are thus supposed to be engaged in the highest of all duties, viz. in the task of promoting worldly well-being in the most comprehensive sense, and they are, therefore, supposed to deserve the heartfelt gratitude of the State for their unsolicited co-operation in the common cause.

Divine Teacher of the real Truth,

As I come up to you for enlightenment I come laden with all the burden of elaborate falsehood accumulated by the labours of myself and all the past generations of Elevationists and Salvationists and by them bequeathed to me. But I am nevertheless conscious that neither the Elevationist nor the Salvationist takes any proper account of the fact that no glorification of the things of this world can really satisfy our unbiased reason which sub-consciously and in rare, lucid intervals repel with vehemence the officious service of those who confidently offer the gilded pill of worldly facility as the panacea of the malady of the ills that ‘flesh is heir to’. I am, however, too much accustomed to their sophistries some of which I have tried to recollect and faithfully lay at your feet. But I dare not trust my own sincerity or sense of responsibility even when I think that I should resolutely set myself to distinguish between the products of the speculations of limited minds and the Absolute Truth presented by yourself. May your Divine Grace in exercise of your mission of mercy as declared by the shastras be pleased to impart to me the real inclination of approaching your lotus feet with a mind free from all preconceived opinions in order to be able to hear the voice of the real Truth, for the purpose of exclusively serving the same. May I come to you as one who is utterly ignorant and sincerely disposed to receive the message of the Absolute. May I approach you with the humility that is proper for a blind man willing to avail of the guidance of one who possesses the power of imparting to him the faculty of his lost vision. May I be inclined really to submit to be enlightened by you.

My affectionate and Divine Guide,

This craving for humility has been the result of my conviction that Elevationism and Salvationism are alike insufficient to satisfy my real needs. The ideals offered by them are attractive by reason of their subtle appeal to my superficial nature which seeks gratification of insatiable sensuous desires by the pursuit of the fleeting pleasures and advantages of this world. I am disgusted with the pursuit of such selfish, transitory pleasures. I want to know my real quest. There is no affinity between my higher and real self and the most subtle and refined forms of worldliness. Every kind of so-called happiness or peace promised by the Elevationist and Salvationist makes its appeal ultimately to the senses. But my pure self abhors all manner of sensuousness I feel that I have been grossly deluded by the vagaries of my apparent and false-self, which have so long been exploited to my cost by the preachers of Elevationism and Salvationism, who now appear to me to be no less deluded than I myself. It is one false-self calling upon another false-self to adopt its falsehoods. It is this superficiality or materialism that differentiates worldliness from the function of the soul. It is acceptable to the false self on account of its untruth and sensuousness, which are altogether incompatible with the spiritual principle of service. Those who abhor to serve are doomed to the necessity of desiring to enjoy, to be sensuous, to be served. Those who do not serve the Truth are seemingly served by untruth by being thus deluded. I wish to get out of this unnatural condition, which I recognize as the consequence of my insincerity. I sincerely wish to understand my real and worthy function in this world.

My affectionate and Divine Master,

It is for this purpose that I have believed in the promise of the shastras that the good preceptor has the power of enlightening ignorant sinners like myself about the real Truth, and I have accordingly ventured to approach your Divine Grace in all humility, possible for a sinner, for such enlightenment; believing firmly that your Divine Grace possesses those characteristics of a good preceptor that are laid down in the shastras, who appears in this world for the deliverance of sinners like myself. I have already wasted many a precious year of my life in the vain attempt of finding out the Truth by my own effort, relying on the misleading assurances of empiric teachers. All those efforts have, however, served to convince me most strongly than ever of the utter futility of their method for the purpose I have in view and the imperative necessity of reliance on the method of submission as laid down in the shastras.

Divine Teacher,

Being born in this country I have had the good fortune of inheriting the traditional reverence of the people of Bharatavarsha for the shastras. My Godless secular education has not been able to completely eradicate this inherited, inexplicable faith in the Scriptures. In all the schemes that my ardent fancies have continuously woven for the deliverance of myself from the manifold evils of the world, I could never wholly reconcile myself to the idea of cutting myself off from the glorious Spiritual treasures of this holy land. I fondly looked forward to the day when a great person, sent by God Himself, would appear in our midst, to restore the spiritual life to this country by a truly convincing exposition of the shastras and thereby making it possible for me to adopt them again as the basis of all my endeavours. I have never believed in the possibility or desirability of separating life from the Truth Absolute. I never thought that religion is only one of the departments of life, being merely departmental morality tinged with emotion. These petty and fanciful opinions appear to me to proceed from a low ideal of human personality.

I have also come across a different type of people who, while professing to cherish great reverence for the shastras, are unable or unwilling to make them the basis of all activities of their lives. I have met with persons who admire the Scriptures of every country but in practice prefer the guidance of their own judgment. They profess willingness to be enlightened but are opposed to what they call the authority of the shastras.

The actual conduct of all these persons appears to me as inferior to the real Brahman ideal laid down in the shastras, although they themselves may not admit it. But in the case of the Brahmans of this Age, I find that they are full of the pride of caste which is due to the want of a broad shastric education either on old lines or new. But even those among the Brahmans, who happen to be above this narrowness, are by no means prepared to adopt the life laid down in the shastras. A few of them try to follow a middle course retaining as much of the shastric life as appears to them to be compatible with worldly conditions. Outside the Chaitanya Math I have not met with a single open-minded person who is really convinced that it is both practicable and necessary to submit wholly to the guidance of the shastras as interpreted by the good preceptor, and who is also prepared fully to act up to such conviction. Here in the Chaitanya Math alone I have found that comprehensive interpretation of the shastras which have made it possible for such a large number of sincere souls to adopt the complete shastric life in practice from rational conviction. The living example of so many gifted persons of ideal character dedicating their lives wholly to the service of Krishna has led me to believe in the actual existence of Divine Grace in the shape of the spiritual preceptor in the Chaitanya Math. I believe that this fact can be easily realised for himself by any unprejudiced person who is prepared to spend a few days in this home of the pure servants of Krishna for this purpose. Unless one conies into really close personal contact with a sadhu, whose life is essentially different from ours in as much as it is wholly devoted to the Absolute Truth, it is not possible for him to have a true idea of this all-important matter. The experiment is worth making with a truly scientific and detached attitude, because the shastras teach nothing but how to live the life of a sadhu. It is the knowledge for conduct, which alone really matters. The knowledge, which is not also practice, is ignorance.

Divine Teacher of the Absolute Truth,

It was in this manner that the conviction was slowly formed in me that in this world, as far as practice went, religion was almost non-existent and worldliness ruled supreme both in the Temples and the Academies. The greatest scholars and the greatest priests appeared to me, by reason of their clamorous pretensions to our attention for impressing on it their brands of the untruth, to be no better than the others, and a source of positive danger to the unbiased seeker of the real Truth. If all the pseudo-priests and all the pseudo-scholars possessed the sincerity of avowing their utter ignorance of the Absolute the serious seeker of the Truth might be saved much waste of time and energy which he now devotes to patiently attending to their strings of hollow arguments which is all an empty sound to end only in an insincere attempt to avoid the confession of misguided ignorance.

The greatest and most dangerous sinner of this stamp is the modern evolutionist of all shades. Me preaches the self-contradictory error that the Absolute is realised by the transformation and sublimation of the relative, that the whole cosmic process perceptible to our present senses is the Absolute Himself in embryo; that, therefore, the life that dedicates itself to unravelling the tangled knot of mundane existence by employing the senses to observe its conditions extensively and closely, is the life on the track of the Absolute. According to this view there is no unbridgeable, categorical difference between the relative and the Absolute. It is accordingly held that the Latter will be bound to expose Himself to the prying curiosity of our ever-widening vision by some method, which is no doubt unknown and also appears to be unknowable to us at present, in the same way as many other hidden secrets of mundane Nature which are daily yielding to the spirit of adventurous research. The positive, worldly or empiric sciences according to this school constitute the only scriptures of this world and the so-called transcendental Scriptures must submit to be perfected by the empiric scientists.

The real misfortune of past generations of mankind, according to the evolutionary view, has been due to the absence of adequate faith in and insight into the assertive method of search and the consequent prevalence of uncritical belief under the name of ‘religion’. The evolutionist emphatically and specifically rejects the claim of revealed religion to give the law to our life. Any position of superiority which any evolutionist seems to concede to ‘revealed’ religion resembles that of the constitutional sovereign of a country whose office has been so thoroughly ‘reformed’ that he has ceased to be the master and has become the servant, of his people. I have already referred to this class under the name of Elevationist or karmi. The evolutionist is a karmi of the most thoroughgoing type and his errors are so palpable that they have not escaped castigation even at the hands of the empiric philosophers of the skeptical school. A negative position is destroyed by the opposition of the contradictory negative and this is the salutary law of all relative existence. In other words if we are not carried away by sentiment and inconclusive material results it is possible for us to discover, like Kant or Einstein, the not very mysterious limits of our present world, and be repelled by its real insignificance.

The superficially ‘cultured’ people of this Age are so intoxicated with the ‘triumphs’ of empiric science that when any of them make a show of following the shastras that expressly treat of the Truth Absolute they feel that they really act against their own conviction from deference to tradition, habit, patriotism or similar irrational, sentimental considerations, accepting the definition of religion that it is morals i.e., rules of conduct framed by empiric reason in the by-gone ages, tinged with emotion. But such superstitious deference to the Absolute also belong to the realm of relative existence no less than its actual rejection.

Considerations for sentiments that require the curtailment of the faculty of reason are after all only a subtle form of concession to the principle of ignorance. It is self-deception of this type that is accountable for this showy practice of ancient rites and ceremonies that are incomprehensible to the practitioners of them. I fell into this error when I considered it as my duty, under the advice of a religionist of this school, to practise the simplest form of worship for a Brahmin, viz.—the sandhya, as the practical supplement to regular and intensive study of the shastras with the help of grammar, lexicon and common sense. It was the last which suggested this course to me and I thought that I had discovered at last the secret of the rishis. I also made a large number of startling discoveries on this path like any other research student and that also in an amazingly short time, and congratulated myself on my natural righteousness which was thus rewarded by the mercy of God. In fact, I sank into new depths of egotistic hallucinations, mistaking them to be realisation of the real secrets of the universe.

My affectionate Teacher,

I learnt for the first time the message of spiritual submission in an unequivocal, rational and practical form from unsought contact with the devotees of Sri Chaitanya Math while I was providentially thrown into their midst for a few days, under the roofs of one of the sacred abodes of Krishna that have been made manifest by you in different parts of the country; or the first time and in spite of myself I was made to feel that I was in the company of persons who actually lived a life which was altogether different from that which I had been leading and which in its purity and single-hearted devotion to the transcendental was a complete revelation and put before me in a concrete and definite form in all its super-mundane perfection the life of which I had read in the shastras but which had till then been wholly and grossly misunderstood by me and my quondam advisers. I then realised for the first time that the Truth embodied in the shastras is absolutely different from all so-called truths that are elaborately set forth in the ordinary literature of the world. I became naturally anxious to learn more about this new Truth under the direction of persons who are conversant with Him.

My most affectionate revered Guide and Preceptor,

At this stage I was led by the above considerations to enquire seriously about the nature and necessity of spiritual initiation. I was told that unconditional submission to the good Preceptor is the essence of initiation. Every rational being has the just and natural right of following his own judgment. The submission demanded of a rational being can, therefore, never be unconditional in the sense of being irresponsible. But a rational being need not, therefore, not submit at all. As a matter of fact we are always rationally submitting to a variety of persons and circumstances by fully, exercising our free judgment. If I am convinced of the necessity of submitting to certain conditions for the purpose of gaining anything that appears to me to be necessary and useful, such submission is legitimate exercise, and not a surrender, of my freedom of judgment. It is this consideration, which forms at once the justification and establishes the necessity of submission to the teacher during the period of novitiate. All subjects worthy of being learnt deserves to be pursued seriously and with due sense of their importance for myself if I am to be in the position to benefit by my labours as learner. Such tutelage is, therefore, no less necessary for the purpose of obtaining a practical knowledge of the shastric life. This is also the generally accepted principle underlying all systems of education. Learners are made to submit to the conditions, which are framed for them by persons of mature judgment in charge of those educational institutions into which they elect to be admitted. A learner who is a child does not always like to submit to the salutary rules of discipline necessary for his education. He is not cured of the tendencies to rebel against authority by being convinced of the justice of the school authorities, for the simple reason that he happens to possess at his tender age neither the experience nor the maturity of judgment, which are necessary for the formation of a rational judgment on any subject. The school authorities, therefore, are justified in putting down by the vigour of disciplinary measures all irrational ebullitions of the spirit of childish insubordination. But the mechanical submission to rules need not, therefore, be ordinarily enforced in the same way in the case of adults. But for the purpose of preventing mischief deliberately contemplated by adults with a criminal tendency it is necessary to have recourse to this method of severity. Those who are entrusted with the management of adults have constantly to bear this in mind if they want to avoid the error of encroaching unduly upon the natural right of adults to freedom of judgment. The successful management of pupils thus depends very much upon the informed and patient judgment of the person in charge of their education.

Most Revered Teacher,

When I realised the necessity of submitting to be taught I was prepared to fulfil those ordinary conditions of pupilage. For reasons that I have mentioned above I experienced the necessity of enquiring after the life laid down in the shastras. I also recognised as a corollary the reasonableness of the shastras themselves laying down the conditions of spiritual pupilage and the rationale of the obligation on the part of all bona fide pupils to agree sincerely to follow those rules. Of course all this presupposes a measure of belief in the shastras which is not less than what a serious student has for secular studies of any kind. The possibility of victimisation under these safeguards did not suggest itself to me. Neither does it suggest to any person when he is admitted into the secular schools and colleges. I then took it for granted that I was sure to learn something if only I myself was honest. It is happily this spirit of unconscious humility that helps a child in submitting, however unwillingly at first, to mechanical labours of the rudimentary stages that demand for their reasoned acceptance the highest conclusions of a mature judgment. The onus of guarding against fraudulent victimisation rests on the guardians of children, who take their children to an educational institution and are enabled to do so with a certain degree of confidence for the reason that they themselves are more or less familiar with the nature of the work done there by the pupils. They are also helped by general consensus of opinion in favour of such a course and even more effectively by the example of persons in whose sound judgment they can implicitly confide. They have, at any rate, no doubt as regards the value of secular studies and the method of education followed by the institutions that have been devised by the experience of responsible persons for their proper cultivation.

But the very necessity of studying the shastras is not admitted by all adult persons who are ordinarily considered fit to form a rational opinion on all subjects. The utility of the shastric life itself is questioned. Such life is considered to represent the ideals and methods of a by-gone age, which was lacking in the knowledge and experience of the present. Most of those who profess to believe in the shastras are by no means prepared to adopt anything contained in them without a careful examination in the light of their own knowledge and requirements. In other words, the shastras are put into the category of secular subjects and are regarded as subject to the law of being rendered obsolete by lapse of time. They are supposed to require to be constantly brought up to date as any secular science. Many of those who profess to believe in the Absolute Truth of religious principles are not prepared to extend their belief to the concrete institutions and practices of any particular religion. They want to distinguish between the form and the spirit and hold the view that the form, although it ought to conform to the spirit, which is the same for all ages, itself requires constant adjustment to changing circumstances. This view reduces the study of the shastras to the class of historical and antiquarian studies as useful for the purpose of the better realization of those eternal principles that necessarily underlie also modern practices, by loosening the bondage to the external form, which is necessarily local and transitory. Those, therefore, who choose to follow in practice as well as in theory the teaching of the shastras, in deference of the shastric principle that the practice is identical with theory in the case of the Absolute, seem to make a great demand on the credulity of a moderner.

Divine Teacher of the Absolute Truth,

The shastras are unanimous on this point. They say to us that the Absolute Truth is incomprehensible to the empiric reason and cannot, therefore, be learnt by those methods by which the empiric truth is learnt. The empiric truth and methods of its acquisition are by their very nature independent of one another and both of them are subject to the law of constant change. The Absolute Truth is eternal and unchangeable and in this respect there is no difference between method and object because both are True. There is a higher reason than the empiric reason. It is only to this higher reason that the Absolute Truth eternally manifests Himself. The movements of empiric truth act as an obstacle to prevent the vision of the Absolute. If the practice of the Absolute Truth is not adopted any theory of Him discovered from practice necessarily ceases to be Absolute. We get the various warring sects in the domain of religion as the consequence of the neglect of practising the Truth. All the differences of religion are traceable ultimately to the abandonment and empiric distortion of spiritual practice. The very first thing therefore, that has to be clearly realised is that the shastras contain the message of the Absolute Truth Who is categorically and eternally different both as regards practice and theory from the empiric truth. We, whose horizon is bounded by the limits of empiric knowledge, occupy the position of veritable infant pupils as regards the Absolute Truth and have to begin from the very alphabet. The shastras require that we must approach the enquiry of the Absolute in this spirit of humble submission, discarding all empiric prepossessions and vanities.

The author is unknown

(To be continued)




←  Фестиваль в честь дня явления Шрилы Бхактисиддханты Сарасвати Тхакура. 7 февраля 2007 года. Навадвипа Дхама, Индия ·• Архив новостей •· «День явления Шрилы Бхактисиддханты Сарасвати Тхакура». Шрила Б. Б. Авадхут Махарадж. Запись подкаста 13 февраля 2020 года. Лос-Анджелес, США
 →
Russian

Подношение на Шри Вьяса-пуджу
(часть 1)

У святых стоп божественного духовного учителя,
наставника и хранителя,
по случаю 56-ой годовщины
со дня его благодатного явления

Статья из журнала ‘The Harmonist’,
издаваемого под редакцией
Шрилы Бхактисиддханты Сарасвати Тхакура
в 20–30-е годы XX столетия

(из девятого номера XXVII тома за февраль 1930 года)

 

О невероятно милостивый и достопочтимый учитель, дарующий сознание и служение трансцендентному Верховному Господу,

Да прольет ваша божественная милость на этого отвратительнейшего из всех грешников свое неиссякаемое и беспричинное милосердие, тем самым открыв мои запечатанные глаза и сделав меня способным обрести ясное восприятие истины, чей лик сокрыт от моих глаз из-за моего преднамеренного злоупотребления своей мыслительной способностью и отказа следовать высшей истине. Причиной этому стало то, что я пошел на поводу у неискреннего, крайне неразумного и предательского предлога оставить за собой свободу выбора жизненных устремлений, пожелав сохранить свое нынешнее положение, то есть пребывать в привычном мне состоянии греха и невежества. В этом греховном состоянии я настолько свыкся с мыслью следовать лжи и перекладывать ответственность за свое невежество и злодеяния на плечи своих владык, что лишь имитирую покорность, даже когда пытаюсь приблизился к вашей божественной милости с этими смиренными молитвами и просьбой просветить меня. В своем закоренелом самомнении я едва ли понимаю, что в действительности всегда пытаюсь уклониться от истины, поскольку она полностью не согласуется с огромным багажом накопленной мной лжи и невежества. Я так привык обманывать себя, что считаю уже невозможным после каждого разочарования в собственном опыте, так щедро дарованном мне безграничной милостью Всевышнего, искренне признаться себе в том, что потерпел полную неудачу в своих попытках обрести даже самое туманное восприятие истины. В желании уклониться от осознания собственной неудачи, я убеждаю себя продолжать лицемерно «верить» в прогрессивное современное образование и воображать, что все это время приближался к истине (как результату моих постоянных неправильных поступков), что мне просто требуется некая помощь на последних этапах моего пути, который в целом был чрезвычайно успешным. И когда я был вынужден признать со всей откровенностью, что совершенно ничего не знаю об абсолютной истине, несмотря на убежденность в собственном прогрессе, я по-прежнему остаюсь верен теории естественной эволюции, то есть пребываю в состоянии полного невежества из-за воображаемой аналогии с законом природы, который по-видимому должен способствовать развитию моего физического тела и дремучего ума, и вопреки возражениям моего более ответственного природного чутья.

Итак, необходимо со всем смирением, искренностью и решительностью с самого начала молить вашу божественную милость о незаслуженном мною благословении, благодаря которому во мне проявится неподдельная склонность приблизиться к учителю абсолютной истины с надлежащей верой в то, что он подлинно обладает знанием истины, в данный момент совершенно мне неизвестной, и что он также способен наставить меня в этом знании, если, конечно, я действительно понимаю необходимость самопредания Господу, которому можно научиться лишь от трансцендентного учителя в качестве его беспричинной милости. В настоящее время у меня нет и в помине такой безусловной склонности предаться Господу. Мое желание искать прибежище у Ваших святых стоп основывается на заверении шастр и единодушном свидетельстве всех провидцев Абсолюта (той истины, которую не может полностью скрыть даже извращенное лицемерие), что сам Кришна лично направляет всех искренних искателей истины к Своему представителю, который единственно уполномочен освободить их из оков невежества. Я полагаюсь на этот высший авторитет, а также на мой собственный горький опыт, безоговорочно веря, что нет иного пути для освобождения от греха и невежества, лишь только благодаря непосредственной милости свыше. Я также нахожу все основания полагать, что если не обрету просветления или буду сбит кем-то с пути, это будет всецело из-за моей умышленной и преднамеренной неискренности, а не по вине кого-то другого, потому что обещание Кришны всегда полностью согласуется с высочайшими принципами моего беспристрастного разума и просто не может оказаться неправдой.

Я отдаю себе отчет в том, что у меня есть все шансы пасть почти неосознанно из-за ложного учителя, который порой может обладать достаточной хитростью, чтобы использовать мою нынешнюю несовершенную веру в Абсолют и шастры, а также мою коварную доверчивость, основанную на беспочвенной уверенности, что я заслужил божественную помощь, которая непременно направит меня к истинному учителю.

Поэтому пусть, благодаря этой незримой божественной милости, я во всех неудачах буду винить лишь самого себя, если буду сбит с толку в поиске истинного учителя. Пусть я всегда буду продолжать этот поиск после каждой неудачи, методом искреннего и самокритичного подхода застраховав себя от уловок моей собственной эгоистичной предрасположенности, которая одна может направить меня в руки ложных учителей и помешать мне безоговорочно предаться истинному учителю, когда он на самом деле появится передо мной.

Божественный учитель,

Моя беда в том, что в своем греховном состоянии я не готов признать свое полное невежество относительно истины. Чтобы отдалить необходимость сознательного принятия моего крайнего невежества, я порой допускаю такую эксцентричную мысль, что не существует такой реалии, как Абсолют. Порой я начинаю соглашаться с псевдо буддистской доктриной, что все в этом мире непостоянно, и что вечная абсолютная истина является плодом больного воображения. Порой я становлюсь сторонником прагматической истины, которая обещает мне возможность комфортной жизни в этом мире и находится в согласии с моими нынешними мирскими наклонностями.

Порой я становлюсь приверженцем мирского возвышения, или карми. Я упорствую в этом заключении, даже когда по-видимому слабею в своей вере, решая окунуться в метафизику и религию. Когда я проявляю интерес к религии, у меня не возникает намерения пересмотреть и изменить мои предыдущие убеждения или образ жизни. Я хочу понять Абсолют в свете моего мирского опыта и с целью использования этих знаний в мирских целях. Поскольку я придерживаюсь веры в прогресс и продуктивность, то считаю все мирское реальным и подлинным, и по этой причине предпочитаю его Абсолюту, у которого нет никакого определенного, то есть конкретного и относительного существования. Для меня этот современный мир — идеальное место реализации всех продуктивных идей и начинаний. По этой причине я полностью доволен, что обрел эту terra firma, или твердую почву под ногами. Я верю, что моя мирская деятельность направляется провидением, и если я не смогу максимально полно использовать свои способности в мирской жизни, то заслуживаю наказания за такую неблагодарность. Так я превращаюсь в оптимистичного материалиста и упиваюсь своей жизнью, несмотря на ее очевидные и отвратительные недостатки. Но я дорожу этими недостатками, поскольку полагаю, что они являются частью природы, дарованной мне Богом. Поэтому я принимаю в духе благодарной покорности то, что Господь милостиво даровал мне, и придерживаюсь убеждения, что мой высочайший и единственный долг состоит в том, чтобы наилучшим образом использовать свои возможности в мирской жизни, не пугаясь ее печалей и радостей, поскольку принимаю их как неотъемлемую часть своего существования, призванную стимулировать мои усилия. Я называю это своей истиной, которую я должен принять и следовать ей до конца. Поэтому я также вижу необходимость в том, чтобы приблизиться к вашей божественной милости в надежде пополнить запас моего знания и опыта (поскольку все карми должны так поступать), тем самым еще больше расширив размах моей мирской деятельности.

С таким же пылом я изображаю поклонение Богу. Я выражаю Богу свою благодарность за предоставление таких прекрасных возможностей для прогрессивного самосовершенствования. И чем больше я размышляю о преимуществах своего нынешнего положения, тем больше наполняюсь благочестивым удивлением относительно милости Божьей к такому грешнику, как я, поскольку я мог бы не заметить и упустить такую великолепную возможность мирского счастья, погрузившись в безумие и праздность. Обретя это подлинное проявление безграничной милости Божьей в этом мире, я надеюсь на продолжение этого после смерти, а также всегда и во все времена. Таким образом я пришел молить о Его благословении в настроении любимого избалованного ребенка.

Таков путь возвышения — мечта карми. Рабочая гипотеза карми относительно их собственной природы основывается на тщательном обобщении всех своих нынешних способностей. По их словам истина — это то, что наилучшим образом удовлетворяет их насущные потребности. Карми не сомневаются в отношении крайне благотворного характера этих потребностей.

Таким образом, являясь формально карми, я обнаружил, что у меня нет никаких явных противоречий с теми, кто ищет спасения, гьяни. Гьяни пытаются свести на нет свои нынешние потребности, полностью отказываясь от мирской деятельности. Они рассматривают мирскую деятельность как источник всех страданий вследствие невозможности исполнения всех желаний мирского наслаждения. Они считают, что по мере исполнения этих желаний их количество постоянно возрастает, и соответственно, возможность всех их исполнить пропорционально уменьшается. Поэтому они стремятся спастись из рабства невыполнимых и постоянно растущих желаний путем урегулирования собственной природы, благодаря чему они хотят научиться контролировать эти желания. Они полагают, что лишь жизнь в полном воздержании от любых действий может освободить от страданий, причиняемых неисполненными желаниями. По их словам, если человек научился в совершенстве себя контролировать, то все его страдания исчезают. Тогда как главным и непременным условием подлинного счастья является аскетизм. Эта точка зрения не противоречит карми относительно своей цели, и эти две категории людей могут найти точки соприкосновения, поскольку их целью является счастье в контексте наших нынешних потребностей. Они дополняют друг друга и практически едины в концепции так называемой гармоничной этической жизни. Существует, однако, более логически последовательная школа гьяни, которая придерживается убеждения, что после достижения окончательного освобождения от радостей и страданий этого мира индивидуальная душа становится тождественной с божественной истиной и фактически сливается с ней. Любое желание действовать обуславливает и связывает душу, ограничивая ее свободу. Абсолют [безличный аспект], Бог [как личность] и освобожденные души (согласно этим гьяни эти три понятия рассматриваются как одно) единственно пребывают в категории безграничного. Как не может быть больше одного Абсолюта, так и не существует каких-либо границ, отделяющих освобожденную душу от единого Абсолюта. Таким образом, безгрешная душа всецело самодостаточна и совершенно счастлива. Также в данной школе мысли эти гьяни почти никогда не конфликтуют, за исключением тех случаев, когда такой идеализм начинает затрагивать нынешнюю деятельность и приводит к склонности принижать их важность. Но различие между майявади и карми в действительности состоит лишь в методе, а не в конечной цели. Обе эти категории людей стремятся к одному и тому же, а их практика в большинстве случаев схожа. Также последователи этих двух школ часто посвящают свою жизнь аскетической практике.

Как карми, так и гьяни воспринимают Бога одинаково, подобно тому, как дети этого мира смотрят на своего любящего отца, — ожидая богатое наследство, и не только в случае его смерти, но еще при его жизни. В действительности они рассчитывают стать совладельцами совместного имущества семейства Митакшара. Дети собираются стать хозяевами и собственниками и занять возвышенное место рядом со своим отцом. Таким образом есть все основания для того, чтобы все люди испытывали благодарность проповедникам возвышения и спасения и приняли различие в их практике в качестве дополнительного вспомогательного фактора в этом любовном соперничестве. Эти различные методы рассматриваются как разные пути, ведущие к общей цели. Поэтому государства осуществляют надлежащую поддержку организаций карми и гьяни для пропаганды в народе таких бесценных качеств, как добродетель, надежда и удовлетворенность. Сектантские различия между карми и гьяни не должны причинять вред государству, стремящемуся повысить уровень добродетели, что не очень согласуется с этими вероисповеданиями. Даже лицемеры не должны отчаиваться, поскольку лицемерие само по себе также является некой формой почтения перед этими убеждениями. Все проповедники, исповедующие эти взгляды (даже включая лицемеров), должны посвятить себя этой самой возвышенной из всех обязанностей, то есть участвовать в деле содействия мирского благополучия в самом широком смысле. Так они вероятней всего смогут заслужить искреннюю благодарность государства за свое добровольное сотрудничество в этом общем деле.

О божественный учитель высшей истины,

Когда я пришел к вам за просвещением, я уже был полностью загружен бременем детально разработанного ложного знания, накопленного мной самим и доставшегося мне в наследство от всех прошлых поколений приверженцев мирского возвышения и спасения (карми и гьяни). Но я все же понимаю, что ни карми, ни гьяни не уделяют должного внимания тому, что никакое прославление реалий этого мира не может удовлетворить наш беспристрастный разум, который в редкие светлые мгновения подсознательно отбрасывает навязчивые услуги тех, кто убежденно предлагает позолоченную пилюлю мирского опыта в качестве панацеи от всего зла и бед, что «наследуется бренной плотью». Я, однако, так сильно свыкся с их софистической аргументацией, что прекрасно помню некоторые из их доводов и попытаюсь в точности передать их, склонившись у Ваших стоп. Но я не осмеливаюсь довериться своей искренности и чувству ответственности, даже когда полагаю, что уже уверенно могу отличить предположения ограниченного разума от абсолютной истины, представленной вами. О ваша божественная милость, исполняя миссию божественного милосердия, провозглашенную в шастрах, одарите мой разум, свободный от всех предвзятых мнений, подлинным стремлением к вашим святым стопам, чтобы я смог услышать голос высшей истины и полностью посвятить себя служению ей. Да предстану я перед вами, раскаиваясь в своем полном невежестве и искренне желая обрести послание Абсолюта. Да приближусь я к вам со всем смирением, приличествующем слепцу, желающему во всем довериться тому, кто может его исцелить, вернув утраченное зрение. Да обрету я способность подлинно предаться вам и так обрести от вас подлинное знание.

Мой дорогой духовный учитель,

Это смирение перед вами — плод моей убежденности, что пути возвышения и спасения в равной степени не способны удовлетворить мои подлинные потребности. Предлагаемые ими идеалы привлекательны по причине их искусного воззвания к моей поверхностной природе, которая постоянно занята поиском удовлетворения ненасытных чувственных желаний, стремится к мимолетным удовольствиям и различным преимуществам этого мира. Но мне опротивела погоня за этими эгоистичными и временными удовольствиями. Я хочу знать, что мне действительно надлежит искать. Нет ничего общего между моим высшим, подлинным «я» и даже самыми возвышенными и изощренными проявлениями мирской суетности. Все виды так называемого счастья или мира, обещанного карми и гьяни, в конечном счете сводятся к удовлетворению внешних чувств. Однако моему чистому «я» противна сама суть чувственной деятельности. Я ощущаю, что был грубо обманут причудами моего внешнего и ложного самоотождествления, которое так долго использовали в своих целях проповедники возвышения и освобождения. Как я теперь понимаю, все они были также обмануты и сбиты с толку, как и я сам. То есть тот, кто неверно себя понимает, обычно начинает призывать всех, кто находится в таком же бедственном положении, принять его ложь. Именно эта поверхностность и материализм отличает мирскую суетность от деятельности чистой души. Суетность понятна и приемлема для ложного самоотождествления, поскольку проникнута неправдой и чувственной деятельностью, что полностью несовместимо с принципом духовной жизни, основанной на бескорыстном служении. Те, кому эта идея служения ненавистна, обрекают себя на одержимость материалистичными желаниями, стремятся постоянно наслаждаться и самим принимать служение. Те, кто не служит истине, по всей видимости, все равно служат, но неистинному, будучи полностью сбитыми с толку. Я хочу избавиться от этого неестественного состояния, которое признаю следствием своей неискренности. Я горячо желаю понять, что является моей подлинной и подобающей деятельностью в этом мире.

Мой дорогой духовный учитель,

Для этой цели я доверился словам шастр в том, что духовный учитель способен наделить невежественного грешника, такого как я, знанием высшей истины. Понимая это, я решился приблизиться к вашей божественной милости с просьбой о таком просвещении со всем смирением, возможном для грешника, и твердо веря, что ваша божественная милость обладает всеми качествами духовного учителя, описанными в шастрах, проявившихся в этом мире для спасения грешников, таких как я. Я уже потратил впустую столько бесценных лет моей жизни, пытаясь найти истину собственными усилиями, опираясь на обманчивые заверения эмпирических учителей. Все эти усилия, однако, лишь убедили меня еще сильнее, чем когда-либо, в крайней тщетности их методов для достижения моей цели, а также в той настоятельной необходимости довериться методу самопредания, изложенному в шастрах.

Духовный учитель,

Родившись в этой стране, мне посчастливилось унаследовать традиционное почтение людей Бхарата-варши (Индии) к шастрам. Мое безбожное светское образование не смогло полностью искоренить эту врожденную и безотчетную веру в священные писания. Я постоянно размышлял о том, как можно освободиться от всего многообразия зла этого мира, но какие бы идеи ни возникали в моей воспаленной фантазии, я никогда не мог полностью примириться с мыслью, что мне следует порвать со славным духовным наследием этой святой земли. Я трепетно ждал того дня, когда великая личность, посланная самим Богом, появится среди нас и возродит духовную жизнь этой страны воистину убедительным изложением шастр и так поможет снова им довериться в качестве основы всех моих начинаний. Я никогда не верил в возможность и целесообразность жизни, в которой нет места абсолютной истине. Я никогда не думал, что религия — это лишь одна из сторон жизни, ответственная за нравственную чистоту с эмоциональным оттенком. Мне кажется, эти ограниченные и причудливые мнения порождаются приземленными и низкими представлениями о человеческой личности.

Также я столкнулся с другим типом людей, которые вроде бы и обладают большим почтением к шастрам, но не способны или не желают сделать их основой всей своей жизни. Я встречал людей, которые восхищаются священными писаниями любой страны, но на практике предпочитают во всем руководствоваться собственным мнением. Они выражают готовность к духовному просвещению, но настроены против того, чтобы полностью принять авторитет шастр.

Образ жизни этих людей не согласуется с моим представлением о подлинных брахманах, почерпнутом из шастр, хотя они сами могут с этим и не согласиться. Но в случае с брахманами нынешнего века, я считаю, что они исполнены кастовой гордыни, которая связана с отсутствием глубокого изучения шастр, либо основана на принадлежности к какому-либо знатному или знаменитому роду. Но даже те брахманы, которые обладают более широкими взглядами, отнюдь не готовы принять те наставления, что приводятся в шастрах. Некоторые из них пытаются держаться золотой середины, стараясь, насколько это возможно, следовать наставлениям шастр, исходя из современных материальных условий. Вне Чайтанья Матха я не встретил ни одного непредвзятого человека, который был бы убежден, что не только возможно, но и необходимо всецело руководствоваться в своей жизни наставлениями шастр в изложении духовного учителя, который также готов в полной мере действовать на основе этих убеждений. Только здесь, в Чайтанья Матхе, я нашел такое всестороннее объяснение шастр, которое своей понятностью и целесообразностью вдохновило множество искренних душ следовать подлинной духовной жизни на основе священных писаний. Живой пример такого множества талантливых и праведных людей, посвятивших свою жизнь служению Кришне, заставил меня поверить в реальное существование божественной милости в облике духовного учителя Чайтанья Матха. Я полагаю, что это станет очевидным для любого непредвзятого человека, стоит ему провести несколько дней в этом храме беспримесных слуг Кришны. Без личного близкого общения с садху, чья жизнь кардинально отличается от нашей и в то же время полностью посвящена абсолютной истине, практически невозможно обрести верное представление об этом исключительно важном моменте. Этот эксперимент стоит проводить с подлинно научным и отрешенным подходом, так как шастры не учат ничему иному, кроме как жить жизнью садху. Следует понять, как жить правильно, чтобы жизнь была наполнена смыслом. И это знание никогда не откроется тому, кто живет в грехе и невежестве.

Духовный учитель абсолютной истины,

Так постепенно по мере прогресса в духовной практике во мне крепло убеждение, что в этом мире почти не существует подлинной религии, а во всех учебных и религиозных учреждениях правит мирская суета. Величайшие ученые и величайшие богословы, ввиду своих настойчивых претензий привлечь наше внимание и впечатлить своей «запатентованной» псевдоистиной, предстали передо мной ничем не лучше других, к тому же представляя собой явную опасность для беспристрастных искателей высшей истины. Если все эти лжебогословы и лжеученые были бы хоть немного искренни и смогли признать свое полное невежество относительно Абсолюта, подлинные искатели истины сохранили бы много времени и энергии, вместо того, чтобы тратить их на терпеливое и вдумчивое слушание их бессодержательных аргументов, в которых нет ни толики истины, а лишь лицемерная попытка избежать признания своего невежества.

Самый большой и опасный представитель этих лицемеров — современный сторонник теории эволюции. Его проповедь основана на внутренне противоречивом заблуждении, что абсолютное постигается преобразованием и очищением относительного, и что совокупность космических феноменов, воспринимаемых нашими нынешними чувствами, является самим Абсолютом в зачаточном состоянии. Следовательно, та жизнь, что посвящена разгадке этого запутанного мирского существования, в которой с помощью чувств тщательно, подробно изучаются и анализируются все сопутствующие условия и обстоятельства, и есть жизнь на пути к Абсолюту. Согласно этой точке зрения, нет никакого непреодолимого и категорического различия между относительным и абсолютным. Соответственно предполагается, что Абсолют будет обязан раскрыться перед нашим пытливым любопытством на этом пути постоянно расширяющегося восприятия мира. И хотя метод этого познания нам неизвестен и, по сути, сейчас все еще остается непостижимым, на этом пути нас ждет множество удивительных открытий явлений физической природы, которые ежедневно уступают духу предприимчивого исследования. Достоверные труды мирских или эмпирических наук, согласно этой линии мысли, составляют единственные основополагающие писания этого мира, а так называемые трансцендентные писания должны быть непременно перепроверены и «усовершенствованы» эмпирическими учеными.

Подлинная беда предыдущих поколений человечества, в соответствии с точкой зрения эволюционистов, заключается в отсутствии надлежащей веры и понимания восходящего метода познания и вытекающего из этого распространения принимаемых на веру догматов, известных как «религия». Эволюционист решительно и откровенно отвергает требование современных религий, пытающихся утвердить закон Божий. Любая позиция превосходства, с которой эволюционист якобы допускает существование богоявленной религии, напоминает действия законного монарха страны, чье положение было так обстоятельно реформировано, что он перестал быть владыкой и стал слугой своего народа. Я уже упоминал класс людей (карми), которые стремятся возвыситься в этом мире. Эволюционист — это самый бескомпромиссный из всех карми, и его ошибки настолько очевидны, что его взгляды осуждают даже философы-скептики эмпирической школы. Так любое отрицание терпит поражение в столкновении с оппозицией еще более противоречивого отрицания; таков благотворный закон всего относительного существования. Иными словами, стоит нам выйти из-под чар мирской чувственности и стремления обрести плоды мирских поступков, то мы становимся способны обнаружить, подобно Канту или Эйнштейну, сколь сильно ограничен наш нынешний мир, и неприятно удивлены его подлинной бессодержательности.

Внешне «культурные» люди нынешнего века настолько опьянены «триумфом» эмпирической науки, что, когда кто-то из них начинает демонстрировать следование шастрам, которые непосредственно указывают на абсолютную истину, они ощущают, что в действительности действуют вопреки собственным убеждениям из уважения к традиции, обычаям, патриотизму или подобным иррациональным и сентиментальным соображениям, подменяя суть религии на мораль, то есть на правила эмоционально окрашенного мирского поведения, сформированного эмпирическими представлениями прошлых веков. Но такое суеверное почтение к Абсолюту также относится к сфере относительного существования не меньше, чем категорическое неприятие.

Дань уважения важности чувствам, что переводит разум на второстепенные роли, в конце концов является лишь изощренным проявлением поблажки принципу невежества. По сути, это самообман, который ответственен за показное следование древним ритуалам и церемониям, полностью непонятным даже для тех, кто сам их проводит. Меня охватило это заблуждение, когда я посчитал своим долгом (по совету одного религиозного человека этой школы) заняться простейшей формой поклонения для брахманов, то есть сандхьей, как практическим дополнением к регулярному и интенсивному изучению шастр с помощью грамматики, лексики и здравого смысла. Когда этот человек предложил мне подобную практику, я подумал, что наконец раскрыл секрет успеха древних мудрецов, риши. Я также сделал большое количество поразительных открытий на этом пути за удивительно короткий срок, как и любой другой прилежный студент, посвятивший себя научным изысканиям, и поздравил себя за свою врожденную добродетель, которая была вознаграждена милостью Бога. Но в действительности я лишь погрузился в новые глубины эгоистических галлюцинаций, ошибочно принимая их за постижение подлинных секретов мироздания.

Мой дорогой учитель,

Первый раз я узнал о пути духовного самопредания в недвусмысленной, рациональной и практической форме благодаря неожиданному общению с преданными Шри Чайтанья Матха, когда удивительным образом на несколько дней оказался среди них в одной из священных обителей Кришны, что были проявлены вами в разных частях этой страны. Впервые, независимо от себя, я ощутил, что нахожусь в обществе людей, живущих подлинной духовной жизнью, совершенно отличной от той, которой жил я, и которая была столь чиста и наполнена такой чистосердечной преданностью трансцендентному, что это стало для меня полным откровением. Передо мной в ясной и определенной форме и во всех ее духовных совершенствах была явлена та жизнь, о которой я читал в шастрах, но при этом была совершенно неверно истолкована мной и моими прежними советниками. Тогда я впервые понял, что истина, воплощенная в шастрах, полностью отличается от всех так называемых истин, которые тщательно изложены в обычной литературе этого мира. Я естественным образом стал стремиться побольше узнать об этой новой для меня истине под руководством тех, кто был с ней знаком.

Мой дорогой, почитаемый учитель и наставник,

Все описанные выше размышления заставили меня задаться вопросом о природе и необходимости духовного посвящения. Мне сказали, что суть посвящения — безусловное подчинение духовному учителю. Каждое разумное существо имеет справедливое и естественное право жить по собственному усмотрению. Поэтому, когда от разумного существа требуется подчинение, оно никогда не может быть безусловным, то есть лишенным всякой ответственности. Следовательно, разумное существо вовсе не должно никому подчиняться. На самом деле, даже живя по своему собственному разумению, мы всегда полностью находимся в сознательном подчинении у множества людей и обстоятельств. Если я убежден в необходимости подчинения на определенных условиях с целью получения чего-либо, что мне кажется необходимым и полезным, такое подчинение считается правильным и оправданным, а не отказом от моей свободы воли. Именно это понимание оправдывает и одновременно с этим показывает необходимость подчинения учителю в период ученичества. Если я готов обрести полное благо от своего ученичества, то ко всем предметам, что достойны изучения, мне следует подходить серьезно и с должным пониманием их важности для себя. Следовательно, такое обучение необходимо и в получении практического знания той жизни, что построена на наставлениях шастр. Это также является общепринятым принципом всей системы образования. Ученики вынуждены принять те условия, которые выработаны для них опытными преподавателями, в ведении которых находится учебное заведение, в которое ученики принимаются. Ученику же, который, по сути, еще ребенок, не всегда нравится подчиняться благотворным правилам дисциплины, но это необходимо для его успешного образования. Он не излечится от склонности бунтовать против власти даже благодаря заверениям в справедливости школьной администрации по той простой причине, что в своем нежном возрасте у него еще нет ни опыта, ни зрелости суждений, которые необходимы для формирования рациональной точки зрения по какому-либо вопросу. Поэтому школьная администрация вправе принять дисциплинарные меры против всех неразумных проявлений детского непослушания. Однако от взрослых не стоит требовать такого бездумного подчинения правилам или законам. Но для тех, кто склонен преступать закон, необходимо прибегнуть к этому жесткому методу, чтобы они не могли причинить вред себе и другим. Тем, на кого возложена ответственность управления людьми, должны всегда помнить об этом, если желают избежать незаконного посягательства на естественное право человека на собственное мнение. Таким образом, успешное управление учащимися в значительной степени зависит от взвешенного и снисходительного суждения того, кто ответственен за их образование.

О достопочтенный учитель,

Когда я осознал необходимость подчинения ради успешного образования, я был готов принять это ученичество на обычных условиях. По причинам, которые я уже упоминал выше, я испытывал необходимость побольше узнать о той жизни, что основана на наставлениях шастр. Как следствие, я также признал разумность наставлений самих шастр, устанавливающих условия духовного ученичества и обоснование необходимости со стороны всех истинных учеников искренне следовать этим правилам. Конечно, все это предполагает степень веры в шастры, которая не должна быть меньше той, с которой серьезный студент постигает какую-либо мирскую науку. Возможность того, что я могу быть обманут на таких гарантиях, мне в голову не приходила. Это совершенно не принимается в расчет при поступлении в какую-либо светскую школу и высшее учебное заведение. Тогда я принял как данность, что если буду честен, то непременно смогу чему-нибудь научиться. Тот дух безотчетного смирения, что помогает ребенку подчиниться, вначале, конечно, неохотно, и механически следовать на начальных стадиях обучения, требует от него обдуманного принятия высочайших заключений его авторитетов. Ответственность по защите от надувательства ложится на опекунов этих детей, которые отдают своих подопечных в некое учебное заведение и делают это с определенной степенью уверенности, поскольку более или менее знакомы с характером самого процесса обучения. Они также помогают созданию всеобщего позитивного мнения в пользу такой образовательной системы. Еще более эффективно это происходит благодаря примеру тех, чьему мнению они безоговорочно доверяют. Во всяком случае они принимают ценность мирского образования и методов обучения, принятых в тех учебных заведениях, которые были основаны образованными и ответственными людьми.

Однако подлинная необходимость изучения шастр не принимается всеми взрослыми людьми, которых обычно считают пригодными для формирования собственного обдуманного мнения по любому поводу. Ставится под сомнение полезность самой жизни согласно наставлениям шастр. Полагается, что такая жизнь представляет идеалы и методы прошлых веков и поэтому ущербна, поскольку лишена современного опыта и познаний. Большинство тех, кто заявляет о своей вере в шастры, отнюдь не готовы принять все, что в них содержится, без тщательного изучения этого в свете собственных знаний и потребностей. Иными словами, шастры помещаются в категорию светских дисциплин и рассматриваются как положения закона, которые утратили силу по истечении времени. Предполагается, что их требуется постоянно перепроверять и обновлять, как и любую мирскую науку. Многие из тех, кто заявляет о своей вере в абсолютную истинность религиозных принципов, не готовы расширить свою веру также на определенные духовные институты или практики какой-либо религии. Они хотят провести различие между формой и духом и полагают, что форма (хотя и должна соответствовать духу, неизменному для всех поколений) сама по себе требует постоянной адаптации к изменяющимся обстоятельствам. Эта точка зрения сводит изучение шастр просто к историческим исследованиям древности, полезным для более лучшего понимания тех вечных принципов, которые лежат в основе современных методов познания, ослабляющая тем самым зависимость от внешней ограниченной и временной формы. Поэтому те, кто хочет следовать как в теории, так и на практике учению шастр, в почтении перед шастрическим принципом, согласно которому практика и теория постижения Абсолюта идентичны, по-видимому делают большую ставку на доверчивость людей «передовых» взглядов.

Духовный учитель абсолютной истины,

Шастры единодушны в этом вопросе. Они говорят нам, что абсолютная истина эмпирически непостижима и поэтому ее невозможно воспринять всеми теми методами, которыми обретается эмпирическое знание. Эмпирическая истина и способы ее обретения по самой своей природе независимы друг от друга, и к тому же они подвержены постоянным изменениям и преобразованиям. Но абсолютная истина вечна и неизменна, и в этом отношении нет никакой разницы между методом и целью, поскольку оба явления находятся в категории истины. Существует также разум, который на порядок выше эмпирического. И только этому высшему разуму абсолютная истина вечно являет себя. Тогда как эмпирическая истина служит тем препятствием, что мешает обрести чистое восприятие Абсолюта. Если отвергается подлинная практика достижения абсолютной истины, то любая теория постижения Абсолюта непременно сама перестает быть абсолютной. Так мы получаем различные враждующие религиозные секты, что является прямым следствием пренебрежения практики постижения высшей истины. Все религиозные противоречия в конечном счете сводятся к отказу от духовной практики и ее полного эмпирического искажения. Поэтому перво-наперво следует ясно понять, что шастры содержат послание абсолютной истины, которое категорически и вечно отличается от практики и теории постижения эмпирических истин. Мы, чей горизонт ограничен пределами эмпирического знания, находимся в самом начале пути своего постижении абсолютной истины и должны начинать с азбучных истин. Шастры требуют, чтобы мы подходили к постижению Абсолюта в духе смиренной покорности, отбросив все свое самомнение и любые эмпирические предубеждения.

Автор неизвестен
Переводчик: Вриндаван Чандра Дас
Редактор: Традиш Дас

(продолжение следует)



English

Sri Vyas-Puja Homage
(part 1)

At the Lotus Feet of the Divine Spiritual Preceptor, Guide,
and Support on the Occasion
of the Fifty-sixth Anniversary

of His Most Auspicious Advent

Journal ‘The Harmonist
Edited by
Shrila Bhaktisiddhanta Saraswati Thakur

(No. 9, Vol. XXVII, February 1930)

 

MOST merciful and revered bestower of the consciousness and service of the transcendental Supreme Lord,

May Your Divine Grace in exercise of Your perennial and causeless mercy towards this most execrable of all sinners be pleased to open my sealed eyes and enable me to attain to a clear vision of the Truth whose face is hid from my view by reason of my own wilful abuse of my faculty of cognition in refusing to admit and follow the Truth under the insincere and utterly irrational and disloyal plea of exercising my natural freedom to choose my own course by preferring to remain in my present state of elected sin and ignorance. In this present state of sin I have become so habituated to follow untruth and shift the responsibility for my ignorance and misdeeds to the shoulders of my Master that I only ape the language of humility when I profess to approach Your Divine Grace with even this my humble prayer for needed enlightenment. My confirmed egotism is hardly aware that I am always resolved to really accept nothing as Truth, which does not accord fully with my enormous stock of accumulated untruth. I am so accustomed to deceive myself that I find it impossible after every form of disillusioning experience, so amply provided by the unstinted Grace of the Most High, to admit candidly the fact of my absolute failure hitherto to attain the dimmest view of the Truth. In the attempt to evade any real confession of my failure I persuade myself into a pretended ‘belief’ in progressive and graduated enlightenment and choose to imagine that I have all along been constantly approaching the Truth as the result of my continued perverse activities and that I require in consequence merely to be helped over the last stages of a journey which has been extraordinarily successful on the whole; and when I am compelled in all honesty to admit that I know nothing regarding the Absolute Truth in spite of my dogma of progress I still fall back upon a theory of natural evolution, in this state of convinced utter ignorance, by reason of fancied analogy with the law that seems to foster the growth of my physical body and ignorant mind, against the protest of my own more responsible instincts.

Wherefore, it is necessary in all humility and as a matter of sincere and reasoned conviction at the very outset to pray to Your Divine Grace for the undeserved boon of an undeluded inclination to approach the Teacher of the Absolute Truth with the necessary faith that he really possesses the knowledge of the Truth Who at present is perfectly unknown to me and that he has also the power of instructing me in regard to the same if I realise the necessity of submitting to receive Him as a causeless favour at the hands of the transcendental Teacher. I do not at present possess this purity of submissive inclination. That which thus impels me to seek the shelter of your holy feet is the assurance of the shastras and the unanimous testimony of all seers of the Absolute, the truth of which is not capable of being wholly hid even by the perversity of insincerity, which is my besetting vice, that Krishna Himself directs the steps of all humble seekers of the Truth to His own agent who alone is empowered to deliver them from the bondage of ignorance. I rely on the same high authority, and my own bitter experience, in believing unreservedly that there is no other way of being delivered from the state of sin and ignorance than by such direct Divine Grace. I also find reason to believe that if I fail to be enlightened or if I am misled by anyone it will be so entirely on account of my own wilful and deliberate insincerity and not for any fault of another, because Krishna’s promise cannot be untrue and is perfectly consistent with the highest principles of my own unbiased reason.

I am aware of the fact that there is every chance of my falling almost unconsciously into the power of a false teacher who happens to possess sufficient cunning to exploit my present imperfect belief in the Absolute and the shastras, as my present inclination is at best no better than a treacherous form of credulity based on the vanity of the realization of my deserving Divine aid necessary for finding out the good preceptor.

May I, therefore, learn by unseen Divine Grace to be inclined to blame only myself even if I happen to be self-deceived in my quest of the good preceptor and may persevere in such quest after every failure by the method of sincere and searching self-examination to guard myself against the tricks of my own corrupt egotistic disposition which alone can deliver me into the hands of the false teacher and prevent me from submitting unreservedly to the good Preceptor when and if he actually presents himself.

Divine Teacher,

All my trouble is due to the fact that in my sinful state I am not prepared to admit my complete ignorance of the Truth. In order to postpone deliberately the necessity of admitting my own ignorance I sometimes adopt the fantastic opinion that there is no such thing as the Absolute. I maintain with the pseudo-Buddhist that every-thing is impermanent, and the Absolute Eternal Truth is a figment of diseased imagination. I profess to be a worshipper of pragmatic truth which seems to afford me the opportunity of being comfortable in this world and now and in accordance with my present inclinations.

I profess to be convinced Elevationist or karmi. I stick to this conclusion even when I seem to relax in my belief by choosing to meddle with metaphysics and religion. By offering to take an interest in religion I have no intention of modifying my former conviction or mode of life. I want to understand the Absolute in the light of my worldly experience and for the purpose of using such knowledge for worldly purpose. As I profess to be a believer in progress and efficiency I hold that the worldly is identical with the real and concrete and is on this account to be preferred to the Absolute which cannot have any definite, i.e., concrete or limited existence. To me this present world is the ideal place of all possibly useful activities. I am for this reason wholly contented to function on this terra firma. I believe that my worldly activity is ordained by Providence and unless I make the fullest use of the opportunity of practising worldliness 1 shall deserve to be punished for such ungrateful perversity. I thus become an optimistic materialist and glory in my worldliness despite its evidently unwholesome limitations. Indeed, I cherish these very limitations as I suppose them to be my God-given nature. So I accept in a spirit of grateful resignation what God has been pleased to give me and I am convinced that my highest and only duty consists in trying to make the best use of all opportunities of worldliness undeterred by its sorrows or joys that I believe to be an inseparable part of my existence and intended to stimulate my exertions. I call this my truth, which it is my duty to accept and act up to. I, therefore, also necessarily approach Your Divine Grace in the hope of adding to the stock of my knowledge and experience, as all Elevationists are in duty bound to do, in order to extend further the scope of my worldly activities.

I also profess to worship God in the same spirit. I express my gratitude to God for providing such excellent opportunities of progressive self-improvement, and the more I reflect on the advantages of my present condition the more am I filled with pious wonder at the manifestation of God’s mercy towards a sinner like myself who can only miss such excellent chance of worldly enjoyment through sheer folly and idleness. From this actual manifestation of God’s unstinted mercy in this world I hope for a continuance of the same after death and through all time. I am thus led to pray for His blessings in the mood of a favourite spoilt child.

This is Elevationism, the dream of the karmi. The Elevationist’s working hypothesis regarding the nature of himself is based upon a careful generalization of his present aptitudes. The truth according to him is necessarily that which best supplies his present-felt needs. The Elevationist has no doubt regarding the beneficent character of such needs.

But although I happened to be technically an Elevationist myself I found that I had no uncompromisable quarrel with the liberationists. The Salvationist is anxious for the removal of his present wants by the method of abstinence from worldly activities. The Salvationist looks upon worldly activities as productive of misery due to the impossibility of the fulfilment of the aspirations of worldly enjoyment. He thinks that in proportion as one’s desires of such enjoyment are realised the more impetuous do they grow and the chance of their fulfilment is necessarily and proportionately reduced. He, therefore, must be saved from the clutches of unfulfilled and waxing desires by regulation of his own nature, which would enable him to control those desires. He thinks that the life of abstinence alone affords the prospect of escape from the misery of unfulfilled desires. According to him there should be no misery if self-control could be perfected. Asceticism is conceived to be the condition of successful and real happiness. This view is not opposed to Elevationism as regards its object and the two are capable of being reconciled as they both aim at happiness in terms of present needs. They are really supplementary to one another and are blended in the so-called balanced ethical life. There is, however, a more logical school of Salvationists who hold that with the final attainment of deliverance from the joys and miseries of this world the individual soul becomes identical with the Divine and actually merges into the One. If it wants to function at all it is bound to be thereby subjected to limitation. The Absolute, God or the liberated soul—these three according to them being one—is the only unlimited. As there cannot be more than one Absolute there does not exist any dividing line separating the liberated soul from the One Absolute. The sin-less soul is thus self-contained and perfectly self-happy. With this school also the Elevationist need have no quarrel except in so far as such idealism may react on present activities producing a tendency to undervalue their importance. But the difference between the mayavadin and the karmi is really one of method and not of object. They both aim at the same thing and in practice mostly follow similar methods and there are professional ascetics in both schools.

The Elevationist and Salvationist both look up to God in the same way as children of this world look up to their loving father, in expectation of a rich inheritance, not in this case after the demise of the father but during his lifetime. They expect in fact to be co-sharers in the joint properties of the Mitakshara family. The children expect to be masters and proprietors and occupy a seat by the side of their father on the dais. There is thus every reason for all people to be grateful to the preachers of Elevationism and Salvationism and to take the difference of method as a helping feature in a contest of love. The different methods are viewed as various paths leading up to the common goal. The nations accordingly support a sufficient body of Elevationists and Salvationists for the promotion of the invaluable qualities of virtue, hope and contentment among the people. The sectarian difference between Elevationism and Salvationism need not prejudice the State desirous of the promotion of virtue, against those creeds on principle. Even hypocrites need not be discouraged, since hypocrisy itself is also a form of homage to the cause. All preachers professing the above views, including the hypocrites, are thus supposed to be engaged in the highest of all duties, viz. in the task of promoting worldly well-being in the most comprehensive sense, and they are, therefore, supposed to deserve the heartfelt gratitude of the State for their unsolicited co-operation in the common cause.

Divine Teacher of the real Truth,

As I come up to you for enlightenment I come laden with all the burden of elaborate falsehood accumulated by the labours of myself and all the past generations of Elevationists and Salvationists and by them bequeathed to me. But I am nevertheless conscious that neither the Elevationist nor the Salvationist takes any proper account of the fact that no glorification of the things of this world can really satisfy our unbiased reason which sub-consciously and in rare, lucid intervals repel with vehemence the officious service of those who confidently offer the gilded pill of worldly facility as the panacea of the malady of the ills that ‘flesh is heir to’. I am, however, too much accustomed to their sophistries some of which I have tried to recollect and faithfully lay at your feet. But I dare not trust my own sincerity or sense of responsibility even when I think that I should resolutely set myself to distinguish between the products of the speculations of limited minds and the Absolute Truth presented by yourself. May your Divine Grace in exercise of your mission of mercy as declared by the shastras be pleased to impart to me the real inclination of approaching your lotus feet with a mind free from all preconceived opinions in order to be able to hear the voice of the real Truth, for the purpose of exclusively serving the same. May I come to you as one who is utterly ignorant and sincerely disposed to receive the message of the Absolute. May I approach you with the humility that is proper for a blind man willing to avail of the guidance of one who possesses the power of imparting to him the faculty of his lost vision. May I be inclined really to submit to be enlightened by you.

My affectionate and Divine Guide,

This craving for humility has been the result of my conviction that Elevationism and Salvationism are alike insufficient to satisfy my real needs. The ideals offered by them are attractive by reason of their subtle appeal to my superficial nature which seeks gratification of insatiable sensuous desires by the pursuit of the fleeting pleasures and advantages of this world. I am disgusted with the pursuit of such selfish, transitory pleasures. I want to know my real quest. There is no affinity between my higher and real self and the most subtle and refined forms of worldliness. Every kind of so-called happiness or peace promised by the Elevationist and Salvationist makes its appeal ultimately to the senses. But my pure self abhors all manner of sensuousness I feel that I have been grossly deluded by the vagaries of my apparent and false-self, which have so long been exploited to my cost by the preachers of Elevationism and Salvationism, who now appear to me to be no less deluded than I myself. It is one false-self calling upon another false-self to adopt its falsehoods. It is this superficiality or materialism that differentiates worldliness from the function of the soul. It is acceptable to the false self on account of its untruth and sensuousness, which are altogether incompatible with the spiritual principle of service. Those who abhor to serve are doomed to the necessity of desiring to enjoy, to be sensuous, to be served. Those who do not serve the Truth are seemingly served by untruth by being thus deluded. I wish to get out of this unnatural condition, which I recognize as the consequence of my insincerity. I sincerely wish to understand my real and worthy function in this world.

My affectionate and Divine Master,

It is for this purpose that I have believed in the promise of the shastras that the good preceptor has the power of enlightening ignorant sinners like myself about the real Truth, and I have accordingly ventured to approach your Divine Grace in all humility, possible for a sinner, for such enlightenment; believing firmly that your Divine Grace possesses those characteristics of a good preceptor that are laid down in the shastras, who appears in this world for the deliverance of sinners like myself. I have already wasted many a precious year of my life in the vain attempt of finding out the Truth by my own effort, relying on the misleading assurances of empiric teachers. All those efforts have, however, served to convince me most strongly than ever of the utter futility of their method for the purpose I have in view and the imperative necessity of reliance on the method of submission as laid down in the shastras.

Divine Teacher,

Being born in this country I have had the good fortune of inheriting the traditional reverence of the people of Bharatavarsha for the shastras. My Godless secular education has not been able to completely eradicate this inherited, inexplicable faith in the Scriptures. In all the schemes that my ardent fancies have continuously woven for the deliverance of myself from the manifold evils of the world, I could never wholly reconcile myself to the idea of cutting myself off from the glorious Spiritual treasures of this holy land. I fondly looked forward to the day when a great person, sent by God Himself, would appear in our midst, to restore the spiritual life to this country by a truly convincing exposition of the shastras and thereby making it possible for me to adopt them again as the basis of all my endeavours. I have never believed in the possibility or desirability of separating life from the Truth Absolute. I never thought that religion is only one of the departments of life, being merely departmental morality tinged with emotion. These petty and fanciful opinions appear to me to proceed from a low ideal of human personality.

I have also come across a different type of people who, while professing to cherish great reverence for the shastras, are unable or unwilling to make them the basis of all activities of their lives. I have met with persons who admire the Scriptures of every country but in practice prefer the guidance of their own judgment. They profess willingness to be enlightened but are opposed to what they call the authority of the shastras.

The actual conduct of all these persons appears to me as inferior to the real Brahman ideal laid down in the shastras, although they themselves may not admit it. But in the case of the Brahmans of this Age, I find that they are full of the pride of caste which is due to the want of a broad shastric education either on old lines or new. But even those among the Brahmans, who happen to be above this narrowness, are by no means prepared to adopt the life laid down in the shastras. A few of them try to follow a middle course retaining as much of the shastric life as appears to them to be compatible with worldly conditions. Outside the Chaitanya Math I have not met with a single open-minded person who is really convinced that it is both practicable and necessary to submit wholly to the guidance of the shastras as interpreted by the good preceptor, and who is also prepared fully to act up to such conviction. Here in the Chaitanya Math alone I have found that comprehensive interpretation of the shastras which have made it possible for such a large number of sincere souls to adopt the complete shastric life in practice from rational conviction. The living example of so many gifted persons of ideal character dedicating their lives wholly to the service of Krishna has led me to believe in the actual existence of Divine Grace in the shape of the spiritual preceptor in the Chaitanya Math. I believe that this fact can be easily realised for himself by any unprejudiced person who is prepared to spend a few days in this home of the pure servants of Krishna for this purpose. Unless one conies into really close personal contact with a sadhu, whose life is essentially different from ours in as much as it is wholly devoted to the Absolute Truth, it is not possible for him to have a true idea of this all-important matter. The experiment is worth making with a truly scientific and detached attitude, because the shastras teach nothing but how to live the life of a sadhu. It is the knowledge for conduct, which alone really matters. The knowledge, which is not also practice, is ignorance.

Divine Teacher of the Absolute Truth,

It was in this manner that the conviction was slowly formed in me that in this world, as far as practice went, religion was almost non-existent and worldliness ruled supreme both in the Temples and the Academies. The greatest scholars and the greatest priests appeared to me, by reason of their clamorous pretensions to our attention for impressing on it their brands of the untruth, to be no better than the others, and a source of positive danger to the unbiased seeker of the real Truth. If all the pseudo-priests and all the pseudo-scholars possessed the sincerity of avowing their utter ignorance of the Absolute the serious seeker of the Truth might be saved much waste of time and energy which he now devotes to patiently attending to their strings of hollow arguments which is all an empty sound to end only in an insincere attempt to avoid the confession of misguided ignorance.

The greatest and most dangerous sinner of this stamp is the modern evolutionist of all shades. Me preaches the self-contradictory error that the Absolute is realised by the transformation and sublimation of the relative, that the whole cosmic process perceptible to our present senses is the Absolute Himself in embryo; that, therefore, the life that dedicates itself to unravelling the tangled knot of mundane existence by employing the senses to observe its conditions extensively and closely, is the life on the track of the Absolute. According to this view there is no unbridgeable, categorical difference between the relative and the Absolute. It is accordingly held that the Latter will be bound to expose Himself to the prying curiosity of our ever-widening vision by some method, which is no doubt unknown and also appears to be unknowable to us at present, in the same way as many other hidden secrets of mundane Nature which are daily yielding to the spirit of adventurous research. The positive, worldly or empiric sciences according to this school constitute the only scriptures of this world and the so-called transcendental Scriptures must submit to be perfected by the empiric scientists.

The real misfortune of past generations of mankind, according to the evolutionary view, has been due to the absence of adequate faith in and insight into the assertive method of search and the consequent prevalence of uncritical belief under the name of ‘religion’. The evolutionist emphatically and specifically rejects the claim of revealed religion to give the law to our life. Any position of superiority which any evolutionist seems to concede to ‘revealed’ religion resembles that of the constitutional sovereign of a country whose office has been so thoroughly ‘reformed’ that he has ceased to be the master and has become the servant, of his people. I have already referred to this class under the name of Elevationist or karmi. The evolutionist is a karmi of the most thoroughgoing type and his errors are so palpable that they have not escaped castigation even at the hands of the empiric philosophers of the skeptical school. A negative position is destroyed by the opposition of the contradictory negative and this is the salutary law of all relative existence. In other words if we are not carried away by sentiment and inconclusive material results it is possible for us to discover, like Kant or Einstein, the not very mysterious limits of our present world, and be repelled by its real insignificance.

The superficially ‘cultured’ people of this Age are so intoxicated with the ‘triumphs’ of empiric science that when any of them make a show of following the shastras that expressly treat of the Truth Absolute they feel that they really act against their own conviction from deference to tradition, habit, patriotism or similar irrational, sentimental considerations, accepting the definition of religion that it is morals i.e., rules of conduct framed by empiric reason in the by-gone ages, tinged with emotion. But such superstitious deference to the Absolute also belong to the realm of relative existence no less than its actual rejection.

Considerations for sentiments that require the curtailment of the faculty of reason are after all only a subtle form of concession to the principle of ignorance. It is self-deception of this type that is accountable for this showy practice of ancient rites and ceremonies that are incomprehensible to the practitioners of them. I fell into this error when I considered it as my duty, under the advice of a religionist of this school, to practise the simplest form of worship for a Brahmin, viz.—the sandhya, as the practical supplement to regular and intensive study of the shastras with the help of grammar, lexicon and common sense. It was the last which suggested this course to me and I thought that I had discovered at last the secret of the rishis. I also made a large number of startling discoveries on this path like any other research student and that also in an amazingly short time, and congratulated myself on my natural righteousness which was thus rewarded by the mercy of God. In fact, I sank into new depths of egotistic hallucinations, mistaking them to be realisation of the real secrets of the universe.

My affectionate Teacher,

I learnt for the first time the message of spiritual submission in an unequivocal, rational and practical form from unsought contact with the devotees of Sri Chaitanya Math while I was providentially thrown into their midst for a few days, under the roofs of one of the sacred abodes of Krishna that have been made manifest by you in different parts of the country; or the first time and in spite of myself I was made to feel that I was in the company of persons who actually lived a life which was altogether different from that which I had been leading and which in its purity and single-hearted devotion to the transcendental was a complete revelation and put before me in a concrete and definite form in all its super-mundane perfection the life of which I had read in the shastras but which had till then been wholly and grossly misunderstood by me and my quondam advisers. I then realised for the first time that the Truth embodied in the shastras is absolutely different from all so-called truths that are elaborately set forth in the ordinary literature of the world. I became naturally anxious to learn more about this new Truth under the direction of persons who are conversant with Him.

My most affectionate revered Guide and Preceptor,

At this stage I was led by the above considerations to enquire seriously about the nature and necessity of spiritual initiation. I was told that unconditional submission to the good Preceptor is the essence of initiation. Every rational being has the just and natural right of following his own judgment. The submission demanded of a rational being can, therefore, never be unconditional in the sense of being irresponsible. But a rational being need not, therefore, not submit at all. As a matter of fact we are always rationally submitting to a variety of persons and circumstances by fully, exercising our free judgment. If I am convinced of the necessity of submitting to certain conditions for the purpose of gaining anything that appears to me to be necessary and useful, such submission is legitimate exercise, and not a surrender, of my freedom of judgment. It is this consideration, which forms at once the justification and establishes the necessity of submission to the teacher during the period of novitiate. All subjects worthy of being learnt deserves to be pursued seriously and with due sense of their importance for myself if I am to be in the position to benefit by my labours as learner. Such tutelage is, therefore, no less necessary for the purpose of obtaining a practical knowledge of the shastric life. This is also the generally accepted principle underlying all systems of education. Learners are made to submit to the conditions, which are framed for them by persons of mature judgment in charge of those educational institutions into which they elect to be admitted. A learner who is a child does not always like to submit to the salutary rules of discipline necessary for his education. He is not cured of the tendencies to rebel against authority by being convinced of the justice of the school authorities, for the simple reason that he happens to possess at his tender age neither the experience nor the maturity of judgment, which are necessary for the formation of a rational judgment on any subject. The school authorities, therefore, are justified in putting down by the vigour of disciplinary measures all irrational ebullitions of the spirit of childish insubordination. But the mechanical submission to rules need not, therefore, be ordinarily enforced in the same way in the case of adults. But for the purpose of preventing mischief deliberately contemplated by adults with a criminal tendency it is necessary to have recourse to this method of severity. Those who are entrusted with the management of adults have constantly to bear this in mind if they want to avoid the error of encroaching unduly upon the natural right of adults to freedom of judgment. The successful management of pupils thus depends very much upon the informed and patient judgment of the person in charge of their education.

Most Revered Teacher,

When I realised the necessity of submitting to be taught I was prepared to fulfil those ordinary conditions of pupilage. For reasons that I have mentioned above I experienced the necessity of enquiring after the life laid down in the shastras. I also recognised as a corollary the reasonableness of the shastras themselves laying down the conditions of spiritual pupilage and the rationale of the obligation on the part of all bona fide pupils to agree sincerely to follow those rules. Of course all this presupposes a measure of belief in the shastras which is not less than what a serious student has for secular studies of any kind. The possibility of victimisation under these safeguards did not suggest itself to me. Neither does it suggest to any person when he is admitted into the secular schools and colleges. I then took it for granted that I was sure to learn something if only I myself was honest. It is happily this spirit of unconscious humility that helps a child in submitting, however unwillingly at first, to mechanical labours of the rudimentary stages that demand for their reasoned acceptance the highest conclusions of a mature judgment. The onus of guarding against fraudulent victimisation rests on the guardians of children, who take their children to an educational institution and are enabled to do so with a certain degree of confidence for the reason that they themselves are more or less familiar with the nature of the work done there by the pupils. They are also helped by general consensus of opinion in favour of such a course and even more effectively by the example of persons in whose sound judgment they can implicitly confide. They have, at any rate, no doubt as regards the value of secular studies and the method of education followed by the institutions that have been devised by the experience of responsible persons for their proper cultivation.

But the very necessity of studying the shastras is not admitted by all adult persons who are ordinarily considered fit to form a rational opinion on all subjects. The utility of the shastric life itself is questioned. Such life is considered to represent the ideals and methods of a by-gone age, which was lacking in the knowledge and experience of the present. Most of those who profess to believe in the shastras are by no means prepared to adopt anything contained in them without a careful examination in the light of their own knowledge and requirements. In other words, the shastras are put into the category of secular subjects and are regarded as subject to the law of being rendered obsolete by lapse of time. They are supposed to require to be constantly brought up to date as any secular science. Many of those who profess to believe in the Absolute Truth of religious principles are not prepared to extend their belief to the concrete institutions and practices of any particular religion. They want to distinguish between the form and the spirit and hold the view that the form, although it ought to conform to the spirit, which is the same for all ages, itself requires constant adjustment to changing circumstances. This view reduces the study of the shastras to the class of historical and antiquarian studies as useful for the purpose of the better realization of those eternal principles that necessarily underlie also modern practices, by loosening the bondage to the external form, which is necessarily local and transitory. Those, therefore, who choose to follow in practice as well as in theory the teaching of the shastras, in deference of the shastric principle that the practice is identical with theory in the case of the Absolute, seem to make a great demand on the credulity of a moderner.

Divine Teacher of the Absolute Truth,

The shastras are unanimous on this point. They say to us that the Absolute Truth is incomprehensible to the empiric reason and cannot, therefore, be learnt by those methods by which the empiric truth is learnt. The empiric truth and methods of its acquisition are by their very nature independent of one another and both of them are subject to the law of constant change. The Absolute Truth is eternal and unchangeable and in this respect there is no difference between method and object because both are True. There is a higher reason than the empiric reason. It is only to this higher reason that the Absolute Truth eternally manifests Himself. The movements of empiric truth act as an obstacle to prevent the vision of the Absolute. If the practice of the Absolute Truth is not adopted any theory of Him discovered from practice necessarily ceases to be Absolute. We get the various warring sects in the domain of religion as the consequence of the neglect of practising the Truth. All the differences of religion are traceable ultimately to the abandonment and empiric distortion of spiritual practice. The very first thing therefore, that has to be clearly realised is that the shastras contain the message of the Absolute Truth Who is categorically and eternally different both as regards practice and theory from the empiric truth. We, whose horizon is bounded by the limits of empiric knowledge, occupy the position of veritable infant pupils as regards the Absolute Truth and have to begin from the very alphabet. The shastras require that we must approach the enquiry of the Absolute in this spirit of humble submission, discarding all empiric prepossessions and vanities.

The author is unknown

(To be continued)


Главная | Миссия | Учение | Библиотека | Контактная информация
Пожертвования