«Управление храмом: головная ли это боль?» Шрила Б. Р. Мадхусудан Mахарадж. 24 ноября 2016 года. Гупта Говардхан
На русском
00:00 — Завершение истории про Расикананду Прабху и другого йога.
01:17 — Чиангмай напоминает Навадвипу.
07:03 — Вопрос: Вы много лет были менеджером в Матхе в Навадвипе, а управление храмом — это головная боль. Пожалуйста, поделитесь опытом.
⇓ Стерео перевод (обычный): ⇓
⇓ Моно перевод: ⇓
In English
Temple management: is it headache? Bhakti Rañjan Madhusūdan
00:00 — The end of the story about Rasikananda Prabhu and the other yogi.
01:17 — Chingmai reminds of Nabadwip.
07:03 — Q: Many years you have been a manager in Nabadwip temple, and the temple management is a headache. Please share your experience.
https://livestream.com/accounts/2645002/madhusudan-mj-2016-11-24
Russian
Шрила Бхакти Ранджан Мадхусудан Махарадж
Управление храмом:
головная ли это боль?
(24 ноября 2016 года. Гупта-Говардхан)
Мадхусудан Махарадж. …И тогда он [Тхакурам] сидел на стене и ему сообщили: «Великий йоги пришел, чтобы увидеться с вами, очень гордый, восседает на льве». То есть тот йоги сумел овладеть львом. И тогда Тхакурам… Так? Тогда этот вайшнавский йоги… Он просто скромно чистил свои зубы. Но он сидел на стене, и он сказал стене: «Стена, езжай, отправляйся к нему!» И он приехал на стене. И тогда тот йоги подумал: «О! У меня есть лев, я могу управлять им, но он способен управлять неживыми объектами. Стена приехала!»
Преданный. Это был Расикананда, Махарадж.
Мадхусудан Махарадж. А! Расикананда — вот о ком мы слышали. Да, в фильмах не всегда правильно. Я не думаю, что Гугл или фильмы являются источниками справочной информации. Харе Кришна! Да, Расикананда. Эта дискуссия. Госвами Махарадж рассказывал нам. Шрила Бхакти Судхир Госвами Махарадж рассказывал нам. [Реплика из зала на английском.] Это спутник кого? Шьямананды.
Хорошо. 7:44 в Чиангмае. Мы готовы. Хорошо. Мы заявлены на 7:45. Мы на самом деле сидели перед Гирираджем. И этим вечером мы повторили молитвы «Ванданы»: «ванде ’хам̇ ш́рӣ-гурох̣ ш́рӣ-йута-пада-камалам̇…» и так далее. И [это] такое открытое место, такое милое. Это только что мне так сильно напомнило Навадвипу, о наших счастливых днях там. В Навадвипе в Шри Чайтанья Сарасват Матхе, где тоже очень открыто, прямо как здесь. Очень свежая, мягкая окружающая природа в Навадвипе. Навадвипа означает Чайтанья Сарасват Матх, то есть место, где Гуру Махарадж [Шрила Шридхар Махарадж] основал свое место [бхаджана] как дом чистой преданности. Тот храм, который он создал, чтобы полностью представлять Шрилу Бхактисиддханту Сарасвати Тхакура. И Гуру Махарадж считал это храмом Шрилы Бхактисиддханты Сарасвати Тхакура. И оттуда величайшие вещи пришли к миру.
Они были проявлены в Шри Чайтанья Сарасват Матхе из лотосоподобных уст Шрилы Бхакти Ракшака Шридхара Дев-Госвами Махараджа, Шрилы Гуру Махараджа. И это было показано, объяснено, понято и помещено в контекст, и так далее, и так далее, Его Божественной Милостью Шрилой Бхакти Сундаром Говиндой Дев-Госвами Махараджем. На протяжении этих лет, с тех пор как я впервые познакомился с ним в 1982 году. Всю свою жизнь он посвящал тому, чтобы представлять Шрилу Шридхара Махараджа миру.
Итак, нам это прекрасно напоминает о наших счастливых днях в Шри Чайтанья Сарасват Матхе. Значит, мы были заняты служением под руководством Гуру Махараджа (Шрилы Шридхара Махараджа) и Гурудева (Шрилы Говинды Махараджа). И это так похоже на это место, где мы [находимся] сейчас. Преданные очень любезно приглашают: «Пожалуйста, приезжайте сюда. Пожалуйста, приезжайте сюда. Пожалуйста, приезжайте сюда». Очень любезно принимают. И мы принимаем все приглашения.
Но в настоящее время, вы видите: благодаря «хитрости», хорошим мозгам преданных, которые [живут] здесь, в Чиангмае, мы в состоянии посетить много мест, сидя на одном месте. Потому что мы можем говорить с теми, кто собрался здесь, но также мы можем говорить с теми, кто сидит дома, кто сидит в ашрамах, кто смотрит эти программы. Смотрит [онлайн]. И мы знаем, некоторые преданные смотрят по выходным, потому что в течение недели они многим заняты, но на выходных они могут посмотреть — в качестве поддержки или получения общения для себя или для других преданных. Мы также знаем много мест, где снег. Снег и холод сегодня. Из Солт-Лейк-Сити [дошли известия]… Не только в России холод и снег, но в Америке тоже. Солт-Лейк-Сити — у них второй снег. Поэтому в Солт-Лейк-Сити тоже сейчас все белое. А мы здесь, в этом приятном окружении. Преданные утром говорят: «О! Холодно!» Но не так холодно [как во многих других местах]. Это относительный мир.
Шрила Бхактисиддханта Сарасвати Тхакур издал один маленький буклет, который назывался «Относительные миры». Все относительно. Где-то более горячо, где-то более холодно; кто-то более богат, кто-то более беден — много вещей, которые относительны. От планеты к планете, даже в рамках [этой материальной] Вселенной. Кто-то очень долго живет, кто-то живет очень коротко. Так много относительностей.
И у нас есть преданный, у которого был очень неприятный несчастный случай, он отправился в больницу. И я видел его рану по Скайпу на самом деле. Также, вы видите, мы можем смотреть на кого-то по Скайпу. И даже по Скайпу видеть рану. Ощущения: «О-о! Так несчастно». Но тот преданный, когда мы встречались с ним, он как-то говорил, как мы были в больнице, и что он в таком плохом состоянии, и одно, и другое… Когда он был в больнице, то там он сказал: «Но я увидел людей, которым намного хуже, чем мне, как они поступают». Поэтому даже в мире больницы всегда есть кто-то, кому хуже в этом мире. Так или иначе, относительные миры.
Мы здесь, в Чиангмае, но мы также встречаемся с преданными по всему миру. И мы очень рады встречаться с преданными со всего мира. И если мы можем как-то послужить [им], то мы рады как-то послужить.
В целом мы сидим, повторяем «Ванданам», потом повторяем «Шри Гуру-чарана-падма» и разные традиционные вечерние песни. Но нас попросили ответить на вопросы. Нас попросили постараться ответить на какие-то вопросы преданных. И если нет вопросов, мы можем говорить о разных вещах. Но есть ли у вас вопросы сперва?
Преданный. Да, есть некоторые вопросы. Наверное, я начну с этого: «Хорошо известно, что вы были в Индии, в Навадвипе, двадцать семь лет. Помогали Гурудеву. И сперва вы начали [свое служение миссии] под руководством Шрилы Бхакти Ракшака Шридхара Дев-Госвами Махараджа. В основном ваши обязанности заключались в том, что вы отвечали за иностранных преданных, что приезжали в Индию на парикраму или по каким-то иным причинам. Скажите, в своем последнем проповедническом турне по России, по югу России, вы упомянули, что менеджмент — головная боль. Итак, не могли бы вы поделиться своим опытом как менеджера? И со своей практической точки зрения: какие качества президент или менеджер храма должен приобрести, чтобы [достойно] выполнять свои обязанности?»
Мадхусудан Махарадж. Прежде всего я не был менеджером, я был дасану-дасам — слугой слуги. На самом деле кто управлял всем в Навадвипе — это Гурудев. Во времена Гуру Махараджа Гурудев управлял [всеми делами миссии], и в наше время Гурудев управлял. Несомненно, нам приходилось что-то делать, и [мы] преодолевали много трудностей, чтобы сделать это, но просто мы всегда смотрели на Гурудева — чего он хочет. У него была общая картина — что следует сделать и так далее. И тогда мы делали это. Поэтому я не менеджер, я слуга. Но мы видели, что Гурудев… У него было много головных болей с менеджментом, управлением храмом. На самом деле все время так много проблем. Но менеджмент означает, что всегда будут трудности. И управление может, в каком-то смысле, означать головные боли, но это означает трудности. Вам приходится сталкиваться с какими-то [трудноразрешимыми] вещами, неожиданные вещи происходят. Но Гурудев всегда искал прибежища у Господа, принимал прибежище у Гуру Махараджа.
И некоторые вещи… Происходило многое на протяжении лет. И Гурудев всегда переживал… Он всегда переживал обо всем: о преданных, о самом храме. Мы слышали от Хасьяприи Прабху два дня назад, быть может, когда он рассказывал о том, когда правительство пришло, когда коммунистическое правительство было избрано во власть в Западной Бенгалии, то правительство пришло, чтобы забрать Матх, то есть отобрать всю собственность Матха. Много-много головных болей приходило, но Гурудев всегда беспокоился об этом. И во время одной фазы, после ухода Гуру Махараджа — тогда: одна проблема, другая проблема, третья проблема. Но Гурудев всегда переживал, очень сильно беспокоился и не всегда высыпался. Это беспокойство. Он серьезно относился к этому.
Это большая ответственность, что была дана ему Гуру Махараджем. И тогда, одним утром… Я приходил к нему, потому что он хотел. Поэтому я приходил к нему перед мангала-арати каждым утром. Перед мангала-арати я приходил к Гурудеву, и мы вместе [что-то обсуждали]. Тогда он был очень обеспокоен многими вещами… И одним утром я пришел, и он сказал… я спросил: «Махарадж, как прошла ваша ночь? Как все идет?» И Гурудев сказал: «Этим утром я чувствую себя без беспокойств». «Почему? — сказал он. — Потому что, когда одна проблема, я думаю: как решить? Две проблемы — я думаю: как решить? Три проблемы — я думаю: как решить? Но сейчас так много проблем пришло со всех сторон! Теперь я понимаю…» И это смирение Гурудева, он сказал: «Я свободен от беспокойств, потому что теперь я понимаю, что я совершенно не могу решить всего этого. Я предаюсь Гуру Махараджу и Господу: каково их желание, так и будет. Этим утром я свободен от беспокойств».
И Гурудев выглядел очень свободным от беспокойств, беззаботным. Тогда у Гурудева была маленькая комната наверху. Те из вас, кто были в Навадвипе, видели его бхаджан-кутир, его место, его ачарья-бхаван. Часть преданных [собиралась] на втором этаже [этого здания], наверху, позади храма. Сейчас [это приняло] какие-то размеры, но ранее эта площадь, место, где сейчас преданные сидят или раньше сидели перед Гурудевом на протяжении последних нескольких лет, — эта территория на самом деле была комнатой Гурудева. И там был маленький коридор снаружи. А та площадка, которая была как бы кухней, была собственно территорией для встреч, для даршанов. Очень-очень маленькая территория. В те дни Гурудев был [принимал преданных] на этой маленькой площадке для даршана, но он по-настоящему беспокоился обо всем, и мы, конечно же, старались дать ему облегчение, помогать ему во всем, в чем мы только могли.
Посреди всего Гурудев всегда был очень здравым, он не делал чего-либо поспешно, но размышлял, потом действовал. Размышлял и действовал. Но столько вещей [необходимо учитывать], чтобы управлять миссией! И мы видим это повсюду — это часть управления. Это означает, что вам приходится справляться со многими вещами. Это не только какая-то одна маленькая часть, это [проявляется] во всем. Но мы дасану-дас, мы у лотосоподобных стоп Гурудева. Мы чувствовали также это, многое происходило, но Гурудев здесь, и мы… Да, все должно быть в порядке. И мы также знаем, что все должно быть в порядке, потому что Гуру Махарадж также [пребывает] над Гурудевом. Гуру Махарадж дал все. Сегодня я слушал [записи его бесед]. Сегодня я слушал Гуру Махараджа, как он прославлял Шрилу Гурудева. Очень красиво. Так мило это слышать: сам Гуру Махарадж прославлял своего ученика, Гурудева. Очень-очень мило.
Но [это] большая ответственность, которую Гуру Махарадж дал Гурудеву. И все западные преданные относились с большой любовью и помогали [Шриле Гурудеву]. Все приходят прежде всего, чтобы быть с Гуру Махараджем, и затем постепенно, по прошествии лет, — чтобы быть с Гуру Махараджем и Гурудевом. Потому что Гурудев до такой степени стал Шри Чайтанья Сарасват Матхом, в том смысле, что Гуру Махарадж передал все Гурудеву. Сперва [это произошло] с его санньясой в 1985 году. Только за день до собственной Вьяса-пуджи Гуру Махарадж дал санньясу Гурудеву. И тогда [наступила] та Гаура-пурнима, сразу после этого, в 1986 году, и Гуру Махарадж отдал все Гурудеву. Мы были там. Мы были там — в обоих этих случаях мы были. Мы непосредственные свидетели. Не слышали от кого-то, но мы непосредственно были. Люди могут рассказывать все, что хотят, но мы видели. Пусть даже все кассетные проигрыватели в мире сломаются, мы все равно видели что-то. Мы способны сказать что-то более, чем кассетные плееры. Оба этих случая были очень сильные.
И когда он [Шрила Говинда Махарадж] получал санньясу, это было очень напряженно, сильно, — когда ему была передана вся ответственность за Матх. Гуру Махарадж уходил на покой. Буквально он сказал: «Теперь я уйду». Он уходил в свою комнату. Это было очень-очень напряженно. Мы были с Гурудевом, и Гурудев [был в тот момент] такой смиренный, так смиренно и серьезно относился ко всем этим вещам. Гуру Махарадж все передал ему, и Гурудев все это время был менеджером Матха на протяжении многих-многих лет. Поэтому, по сути, он управлял Матхом.
Но потом, когда ему был дан пост ачарьи, тогда Гурудев чувствовал, что, как ачарья, он не может сделать многие вещи, которые он мог делать, будучи управляющим. Поэтому это тоже было трудным временем для него — приспособиться: «Теперь я ачарья. Я не могу сделать то, что я хочу». Таким образом. Потому что ачарья — это некое благородное положение, он не мог просто пойти отругать кого-то. [Смеется.]
Преданные приходили в Матх к Гуру Махараджу и Гурудеву. И то, что они давали, то, что приходило от них… Почти все мы в западном мире пришли от Шрилы Прабхупады — напрямую или косвенно. И я сам по его книгам [привлекся идеями сознания Кришны]… Я не сумел встретиться с ним сам [лично]. Многие преданные пришли через его книги. Я пришел в 1980 году, то есть через три года после того, как Прабхупада ушел [из этого мира].
Через его книги мы пришли, поэтому у всех была вера в Шрилу Прабхупаду. А потом Шрила Прабхупада ушел. Но у нас были эти книги, и все хотели найти такого рода природу, хотели найти Шрилу Прабхупаду как такового. И это было огромное облегчение, когда мы пришли сюда и стали слушать Шрилу Шридхара Махараджа, [узнали,] что шикша-гуру Шрилы Прабхупады — Шрила Шридхар Махарадж — все еще живет в Индии. Это было огромное облегчение для нас. Приехали в Индию. Не в Индию приехали, пришли к Шриле Шридхару Махараджу. Это все шаг за шагом [происходило], много деталей в промежутках, несомненно, но [в итоге мы] пришли к Шриле Шридхару Махараджу. Потом по милости Шрилы Говинды Махараджа мы получили вообще доступ к Шриле Шридхару Махараджу.
Годы шли, Шрила Шридхар Махарадж очень ясно дал понять, кто такой Шрила Говинда Махарадж, ясно объяснял всем, кто приходил [в Шри Чайтанья Сарасват Матх]. И эти последние два года — 1986 и далее — Гуру Махарадж говорил всем о Шриле Говинде Махарадже. Всем. И я был там с [начала] 1987 года до того, как Гуру Махарадж ушел, до Вьяса-пуджи 1987 года. Тогда Гуру Махарадж попросил меня остаться в Матхе и помогать заботиться о западных преданных. И это [именно то] служение, что мы выполняли. Но всем преданным, что приходили, — новички приходили, старые преданные, санньяси, домохозяева, брахмачари, молодые, старые, разные виды преданных, — всем, кто приходил, Гуру Махарадж говорил: «Вы понимаете, что я передал все Говинде Махараджу. Служите ему». Многое он говорил на протяжении этих лет. Я думаю, Гуру Махарадж… не было необходимости говорить всем: «Они и так знают, теперь эти вести дошли, и все уже знают, кто такой Говинда Махарадж», но Гуру Махарадж сам подчеркивал всем [положение Шрилы Говинды Махараджа]…
Вы можете спросить Госвами Махараджа тоже — Госвами Махарадж расскажет вам, что Гуру Махарадж взял его за плечи и тряс его за плечи: «Ты понимаешь?» [Смеется.] Но не только Госвами Махараджа, многих. Не очень многих, но, можно сказать, всех, кто приходил. На самом деле, конечно, я могу ошибаться, но я в самом деле понимал, что Гуру Махарадж… «Все и так понимают, нет необходимости говорить это всем». Но вы видите, Гуру Махарадж также знал, что он должен подчеркнуть это.
И тогда Гурудев управлял [главным храмом Шри Чайтанья Сарасват Матха и миссией в целом] на протяжении многих лет. Он ачарья с 1986 года, с Гаура-пурнимы. В то время, когда Гуру Махарадж усадил его в кресло [ачарьи], — в то время. Мы [же] заботились о каких-то частях миссии, старались помогать и заботиться о каких-то частях миссии, но Гурудев все делал [на самом деле].
Наша проблема была в том, что у нас есть одно тело, мы не можем быть в двух местах [одновременно]. [Смеется.] По мере роста Матха приходилось быть более здоровыми, потому что приходилось [много] путешествовать… И до мобильных телефонов тоже — мы не могли просто позвонить кому-то: «Мне нужно это, это». Тогда все были в доступе, но все было очень физически. У нас были «уоки-токи» [Walkie-talkie] — эти рации, благодаря Дивья Шакти [Диди], одной старшей преданной. Дивья Шакти. Одна из старших преданных — еще с ранних дней, от Шрилы Прабхупады. Из Сан-Хосе, из Калифорнии. Она привезла эти «уоки-токи», рации. И мы пытались использовать рации, но это не было очень успешно. Но когда мобильные телефоны появились, это было успешно.
У нас был офис, и мы заботились о мире посредством писем и посредством книг. Потом появился интернет, и [все] эти [технологичные] вещи появились. Но физически мы помогали и делали все, что необходимо. Это не было только: «О, заботиться, помогать и заботиться о западных преданных». Но все, что попросят. Отправиться сюда, отправиться туда, водить, быть за рулем, возить Гурудева. У него был водитель, у Гурудева, но водитель не всегда был доступен. [Был период,] что не было водителя тогда, нового водителя еще не нашли. Так мы возили Гурудева. Много раз, еще с 1980-х годов. Осторожно за рулем. Всегда очень осторожно, когда возили Гурудева. Когда везешь Гурудева, тоже думаешь: «Я веду грузовик или что-то? У меня драгоценнейший „груз“, „драгоценные камни“». Я иногда, когда ехал, думал: «У меня драгоценнейший „груз“, у меня драгоценнейший „товар“ в этой машине — Гурудев».
Поэтому мы осторожно водили. А у Гурудева был спондилит — это проблема со спиной. И любая встряска была очень болезненна для него. Индийские дороги не совсем, как тайские. Они как [эта] тайская дорога, которая была здесь, когда я в прошлый раз был здесь, — эта дорога рядом с ашрамом определенно казалась индийской. Но везти Гурудева по таким дорогам — нужно было быть очень осторожным, чтобы не повредить ему. И иногда ты не всегда все идеально видишь: когда мы причиняли боль [Гурудеву], мы чувствовали такую печаль, такую печаль…
Когда мы выехали из Индии и увидели, как преданные живут на Западе, тогда — теперь я думаю [об этом] еще больше: насколько терпеливы были преданные, приезжавшие в Навадвипу. Потому что, в особенности в ранние годы [существования миссии], и даже сейчас возможности [условия проживания] там простые. Простые. И они были еще проще. Но все приезжали к Гуру Махараджу и к Гурудеву. И все, по сути, были счастливы. В ранние дни у нас по-настоящему не было условий. У нас было много преданных [размещаемых] в любом пространстве, что только было. [Мы предлагали для сна] просто коврики, не такие вот хорошие коврики, но самые простые коврики и антимоскитные сетки. Но никто, я не могу вспомнить, чтобы кто-либо жаловался или говорил: «Я не могу жить здесь, если у меня нет горячего душа или индивидуального пространства». Я не помню, чтобы кто-либо когда-либо говорил такое. Все были просто рады быть там, потому что они приезжали, чтобы найти [духовное] прибежище, они приходили за хари-катхой, они приходили за общением с Гурудевом и, ранее, — с Гуру Махараджем.
Мы спали в разных местах: под деревом… Дерево бакул. Я сидел где-то перед передней площадкой [у храма], и там [росло] какое-то дерево, и оно пахло, похоже на бакул. Я был [там], я думаю, это было вечером, и я помню это дерево, местное дерево. Аромат цветков бакул — очень мягкий аромат. Но раньше у меня была москитная сетка, которую привязываешь только одной ниткой. Если вас интересует дизайн, я могу описать вам дизайн. Ты закрепляешь одной веревочкой, она [москитная сетка] очень простая и прямолинейная: есть сверху палка, и она подвешивается [за что-нибудь]. Подвешиваешь ее за одно место. Тебе не нужно искать четыре угла и все это жонглерство выполнять, чтобы подвесить москитную сетку, но просто [закрепляешь] небольшую палочку бамбука наверху.
Итак, сбоку вы смотрите: вот так вот бамбуковая палка и потом она опускается вниз, как буква «А». И таким образом вы спите под ней. А под деревом бакул внизу было место для сидения, и там тоже мы могли спать. И утром ты просто просыпаешься от того, что мир просыпается. Просто природа просыпается, пробуждается утром, и мы пробуждались. В ранние дни у нас не было никаких часов, никаких вещей, но мы рано утром вставали. Во многих местах мы спали в Навадвипе. А потом здания начали появляться, одно за другим. И наш офис, навадвипский офис, вот тот Пашчатья Севак-бхаван, он был во всех комнатах, может быть. Может быть он был во всех комнатах этого здания в то или иное время.
И потом, когда все росло [строилось и развивалось], то средний этаж, целый этаж, стал офисным этажом. Там был передний маленький офис, потом более крупный офис и площадки с рабочими столами. Затем задняя часть офиса, внутренние помещения. Как здесь, в Чиангмае — вы видите, как много рабочих станций у вас здесь. Итак, Навадвипа превратилась во что-то подобное. Но поначалу все было совсем не так. Наш первый компьютер… Преданные приехали с Запада и увидели, что мы используем печатные машинки, на которых так: «щелк-щелк-щелк». И ты кладешь копирку и печатаешь. И они говорили: «Как вы можете использовать все это? Сейчас есть компьютеры». «Ну, хорошо, компьютеры. Но у нас [их] нет». Я никогда не видел компьютеров. Вы говорите, что у всех компьютеры, [а] мы делали так. И тогда появился наш первый компьютер, и это был MAC SE-120. У него был один мегабайт, один мегабайт оперативной памяти! И двадцать мегабайт [пямяти] жесткого диска.
MAC SE-120. Потом мы апгрейдили его до двух мегабайт оперативной памяти, какое-то время спустя у нас появилось 2 Мб оперативной памяти. Это был наш первый компьютер. И он был полностью на немецком. [Смех.] И, по сути, мне в две минуты описали, как использовать этот компьютер, и мне отдали этот компьютер — коробку, где была мышка и все остальное. Целыми месяцами я пытался научиться, как делать диакритику и все эти вещи на этом компьютере. И потом меня отправили в одно место в Калькутте. Когда я пришел в компьютерный магазин, я увидел все «меню» на английском и подумал: «Но это же обман! Ведь ты уже сразу знаешь, что там написано, тебе не нужно…» А нам приходилось разбираться, какая надпись что означает. И никто не мог нам показать, научить, как пользоваться компьютером. Но это было начало нашей компьютерной эпохи. MAC SE-120. Один мегабайт оперативной памяти, двадцать мегабайт — жесткий диск.
Но те первые книги пришли оттуда. Не первые книги — первые книги пришли с [помощью] печатной машинки: «Проповеди [хранителя преданности]», первый том, «Вьяса-пуджа» — те книги. В то время мы делали журналы Вьяса-пуджи для Гурудева и Гуру Махараджа. И они первые приходили [напечатанными на] печатной машинке. И все письма — на печатной машинке. И если вам интересно знать о том, как эффективно, то печатная машинка более эффективна в использовании, чем компьютер, для написания писем. Таков мой опыт. Когда вы [работаете] на печатной машинке, вы печатаете, и вы делаете меньше ошибок… из-за задержки времени, потому что это физическая вещь. Поэтому вы делаете меньше ошибок, вас… [неразборчиво] если вы делаете опечатки, нужно возвращаться, back space, потом белилом [нужно замазывать] бумагу. Таким образом мозг учится, что не нужно делать ошибки. Нужно продумывать свое предложение заранее, и вы печатаете [на чистовую], и письмо сразу готово. Оно там, вы просто вытаскиваете его, и оно готово.
А с компьютером [по-другому]: ты печатаешь письмо, потом возвращаешься, меняешь это, меняешь то: «Ой, а это лучше так». И тогда тебе нужно распечатать его, и чернила кончились или что-то [еще], когда потом распечатаешь его. В общем, быстрее и эффективнее печатать письма на печатной машинке. Я закончил свою речь. Но в случае книг… Знаете, как делают современные [команды] — вырезание [Ctrl+X] и вставка [Ctrl+V]. Вот это еще с тех ранних времен. Когда [мы готовили] первый том «Проповедей [хранителя преданности]» и ранние книги по Вьяса-пудже, мы буквально печатали все, а потом брали взаимосвязанные вещи и буквально вырезали ножницами и вставляли, то есть готовили материалы таким образом для публикации. Это все было частью нашего служения — то, что требовалось. Мы делали эти публикации, мы были за рулем, мы заботились о преданных, заботились о том, чтобы все было устроено для западных людей, для парикрам.
Но я не менеджер, я не был менеджером, я был слугой. Слугой Гурудева и слугой преданных, что приезжали [в Навадвипу]. Мы делали так. Я не знаю, какая головная боль [у менеджеров храмов], но наши мускулы болели от того, что мы носили некоторые из этих мешков на спине. Какие тяжелые были некоторые из этих мешков! Харе Кришна! Но мы всегда чувствовали, что у нас есть прибежище. И не просто прибежище, но прибежище, полное любви, — у Гурудева. На протяжении всего времени. Нам приходилось решать много моментов, но не в настроении головной боли. На самом деле у менеджеров бывают свои головные боли, у управляющих. Но не всякое управление — это головная боль. И может не так, но в этом контексте много трудностей приходило. Но мы не были в мире страха, мы старались жить в мире бесстрашия. Нам не следовало переживать, мы всегда старались быть на положительной стороне.
На днях мы приводили пример: когда я был молод, мы купили то, что могли себе позволить. Мы не хотели в долги залезать, поэтому покупали старые машины. Когда у тебя старый автомобиль, то есть большая вероятность, что время от времени он будет ломаться. Но каждый раз, когда ты выезжаешь, ты не ожидаешь, ты не в страхе: «Ой, я куда-то поеду. А что, если у меня машина сломается?» Ты просто решаешь это. Когда машина сломалась — ну окей, ты решаешь [исправляешь то], что случилось. Поэтому у тебя с собой есть инструменты, у тебя есть с собой запасные части. Но ты просто решаешь проблему, когда она приходит, ты не испытываешь страха: «Ой, когда она сломается?» Ты просто решаешь проблемы по мере их появления. Поэтому в этом мире нам не следует испытывать страх, нам следует справляться с трудностями по мере их появления у нас. Но как быть в двух местах одновременно — эту проблему я не решил.
Но [был] один момент в Навадвипе: не было необходимости заниматься какими-либо внешними упражнениями, типа йоги или [упражнений для] гимнастического зала — нам хватало физических упражнений, потому что всегда нужно было быть то здесь, то там, сзади, впереди. И лестницы, ступеньки.
И в ранние дни у нас был генератор. У нас был один генератор, потом мы получили второй генератор. Этот генератор запускаешь с толкача, с ручника. Когда электричество выключается, кто-то должен пойти и запустить генератор. [Это происходило] время от времени, а какое-то время регулярно моим служением было — прибегать туда и запускать генератор. И тогда в темноте… Ты должен знать, [на] сколько ступенек спуститься, сбежать по лестнице в темноте, чтобы добраться до генератора, вставить ручку, закрутить, завести. Много вещей, чтобы поддерживать.
Когда ты стоишь на крыше в Навадвипе в офисном здании… Этот Пашчатья-севак-бхаван, то есть «западный сева-дом». Пашчатья-севак-бхаван. Когда вы стоите на доме, то храм даже выглядит словно корабль. Один большой купол, один меньший купол. И есть огонек сверху и огонек здесь. И корабль, если [вы] когда-либо видели корабли в море, или где бы они ни ходили, то как вы скажете, куда корабль плывет? Потому что задняя часть — это высокий, а спереди — более низкий цвет. Конечно, есть еще левый борт и правый борт — там огоньки. Но в нашем храме были также маленький и большой купол. Поэтому он даже выглядел как корабль в каком-то смысле. Но также было ощущение корабля в разных смыслах. В одном, что это корабль, который по океану доставляет нас куда-то. Мы на корабле, мы защищены от всего окружающего мира.
И одновременно, чтобы поддерживать его… Это тоже как корабль — нужно поддерживать, нужно техобслуживание, нужны повара и уборщики — и одно, другое, третье. Поэтому управление храмом… Иногда люди спрашивают: «А сколько людей служат в храме?» Но сколько? В некоторых иногда немного, но это как минимальная команда корабля. Есть один человек, который занимается складом, один повар, один моет котлы, один занимается пуджей, кто-то делает еще что-то. Есть минимальная команда, а это не много. Но есть еще коровник, гошала. И это постепенно становилось все большей и большей севой. Но тогда, как и… [неразборчиво]. В Санкт-Петербурге вы видите, как большие корабли проплывают. У них есть команда на корабле, которая управляет кораблем. Также много людей… Иногда на этих кораблях сотни людей.
И в Навадвипе иногда сотни и сотни преданных. Но есть команда, минимальная команда, есть и больше команды, чтобы заботиться о большем числе [приезжающих и приходящих в храм]. В данном случае — паломники. Но в случае с преданными — преданные, они приходят также чтобы служить. Поэтому, чем больше преданных приходит, тем больше преданных, которые служат, которые что-то делают. И далее, главное — это что преданные, особенно в Навадвипе, вели себя [так], как Гурудев и Гуру Махарадж хотели, чтобы они себя вели. Они носили сари, носили дхоти, посещали мангала-арати — разные вещи. Гурудев очень ясно давал понять, что это стандарт. Мы должны помогать поддерживать этот стандарт для удовлетворения Гурудева, это пришло от него. Гурудев не одобрял так называемые бхакта-штаны, то есть короткие штаны для мужчин. Или гопи-юбки для женщин. Это должно быть сари для женщин, дхоти — для мужчин.
В храме это было так. И все проходило счастливо, все хотели порадовать Гурудева. И преданные так и делали. За немногими исключениями. Некоторые люди: «Я не хочу, не хочу». Ну, ладно. Но я много раз падал на лестнице в Навадвипе, поднимаясь наверх и спускаясь, когда мой палец [ноги] путался в дхоти. Это не самая практичная вещь. Когда вы бежите, то ваш большой палец может запутаться в вашем дхоти. Но Гурудев часть за частью дал очень ясный стандарт. И часть этого стандарта была дана Девашишем Прабху в одном маленьком буклете, который издан на английском. Называется «Service Life». Хорошо [бы каждому] прочесть эту книгу. Бо́льшая часть ее [состоит] из того, чего от нас ожидал Гурудев. Носить тилаку… В те дни для инициации преданные брились. В особенности для второй инициации. Не женщины, но мужчины на вторую инициацию… По сути, все брились — домохозяин, не домохозяин — не важно, [перед инициацией мужчина] брился. Гурудев сказал: «Идея второго посвящения — что мы отдаем себя Господу». Поэтому что говорить о небольшом числе волос? [Смеется.]
Поэтому многие моменты. Но мы знаем, мы можем перечислить множество исключений, что появлялись, но раньше в Матхе у Гурудева не было списка исключений, не было, по крайней мере, длинного списка. Все было весьма стандартно. И служение — сева, сева, сева. Гурудев хотел, чтобы все служили. Ради их же блага. Мы приходили, чтобы служить Гуру Махараджу, чтобы сделать что-то. Какой-то способ участвовать.
Гурудев радовался, когда западные преданные чистили слив в Навадвипе. Один преданный… мы четко помним, в Навадвипе очень конкретное служение — очистка стока в канализации. Гурудев был очень рад, что он с Запада приехал и чистит эти стоки, канализацию в Навадвипе. Гурудев видел это, что это так бескорыстно. В своей стране они бы никогда и не подумали пойти и чистить стоки. Кто-то [другой это делает] — городской совет [выделяет работников], специальные работники чистят. Но здесь преданные убирали, они выполняли севу для ашрама. Гурудев рассматривал ашрам как ашрам Гуру Махараджа. А Гуру Махарадж считал, что этот ашрам — это ашрам Шрилы Сарасвати Тхакура. Поэтому всякая связь через севу там очень ценна. И преданные приходили с желанием выполнять севу. Они приходили и спрашивали: «А что мы можем сделать? Мы здесь. Что мы можем сделать? Скажите, что мы можем сделать». Иногда они спрашивали Гурудева, и Гурудев часто говорил: «А, что можно сделать?.. Что они могут сделать, то они сделают. Но они будут делать что-то».
Если только они не приезжают на недельку, на короткий период. Но все остальные — все приезжали, чтобы заниматься севой. Храм — это место севы. И сева может быть пожертвованиями — это тоже вид севы. Но сева также — это что-то [выполненное] нашей физической энергией.
И коровы… Гурудеву всегда нравилась сева коровам. Мадан Гопал Прабху был в гошале. И мы также занимались садоводством — мы много что делали в разное время. Но коровник — это опасное место, как мы выяснили. Коровы сильные. Но заботиться о коровах тоже [было необходимо]… Это что-то, что многие западные мужчины и западные женщины делали в Навадвипе. Гуру Махарадж был доволен, когда западные преданные служили в этом коровнике. И Гурудев также [был] очень доволен.
И поначалу у нас было очень немного коров и два сильных быка. [Уточнение переводчика: «Извините, был буйвол».] Поначалу мы отправлялись на рисовые поля, чтобы собирать пожертвования с двумя буйволами. Они шли по дороге, потом мы возвращались по пустой дорожке. Мы выезжали еще до мангала-арати утром и загружали рисом эту тележку. В те ранние дни мы просто брали и бросали [мешки с рисом], а они [индийские преданные?] выстраивали уже [их на телеге], чтобы это [все] не перекосилось. И весьма высокие эти тележки получались. Мы возвращались как раз ко времени, чтобы принять омовение и пообедать. В наше время это все делается трактором — это все… изменился мир. Но тогда это было на буйволе. [Уточнение переводчика: «Ой, не [на] буйволе, [использовались] быки».] Очень сильные. Но управлять коровником — это, несомненно, нелегко. О коровах нужно заботиться, каждая корова — индивидуальность. Вы не можете упустить какой-то день, каждый день нужно постоянное внимание: кормить, мыть, доить — многое. И западные [преданные] делают это до сих пор. Нитай Чаран Прабху сейчас там — из Мексики — выполняет эту севу.
Прабху, я не был управляющим, я был слугой. Что было нужно делать, то мы делали. Но у нас был чудесный хозяин — всякий захотел бы служить ему. У нас были чудесные хозяева и все хотели бы служить им. Харе Кришна!
Времена года в Навадвипе весьма схожи с тем, что здесь. Я понимаю, что я не был здесь на протяжении всего года, но то, что мы чувствуем сейчас, — небольшой холодок утром, очень приятно днем — это очень похоже на Навадвипу в это время, сейчас, когда время подходит к концу ноября. В Навадвипе последние две недели декабря и январь — это будет самое холодное время, с чадарами и шапками, и так далее. И помните, что это рядом с Гангой, поэтому воздух с Ганги достигал нат-мандира, и иногда зимой, после конца декабря, с одной стороны железные ворота закрывали рисовыми мешками. Сшивали вместе мешки из-под риса, чтобы сделать этакий занавес. Потому что мы сидели, пели бхаджаны, и холодный ветер дул с Ганги. Это бывало весьма прохладно. И однажды, в какой-то момент, когда мы подняли эти сшитые вместе рисовые мешки на стену… Это было время первой Вьяса-пуджи Гурудева. По наставлению Гуру Махараджа мы провели эту Вьяса-пуджу. Гуру Махарадж сказал нам устроить его Вьяса-пуджу в нат-мандире. И мы… Мы, то есть и я тоже, мы начинали устанавливать, и это была Вьяса-пуджа 1987 года. Это была Вьяса-пуджа 1987 года. Я почти уверен. Да. Да, Вьяса-пуджа 1987 года. Это [было] наставление Гуру Махараджа, что преданные отпразднуют Вьяса-пуджу Шрилы Говинды Махараджа.
Итак, мы были там и начали все устраивать. И тогда Говинда Махарадж пришел в нат-мандир и ругал нас: «Что вы делаете?» И мы: «Гуру Махарадж сказал». Гурудев пошел к Гуру Махараджу. И они… Я не был там, когда они беседовали друг с другом, однако договоренность была такова: тезис, антитезис и синтез. Так? Договорились о том, что Гурудев не хотел, чтобы его Вьяса-пуджа была в присутствии Гуру Махараджа. Гурудев не принимал это. Он просто не мог принять этого. Но по наставлению Гуру Махараджа это продолжилось. Гурудев договорился так: мы закроем этот край — там, где дорога, где люди все видят. Мы закроем это место, чтобы никто с улицы не видел, что внутри ему выражают почтение. И Гурудев не шутил, он был серьезен. Когда Гурудев серьезен, он серьезен.
Итак, нам пришлось поднять [этот занавес] и закрыть все это, чтобы это было полностью закрыто. Полностью закрыто! И тогда, я думаю, еще второй слой был, чтобы все было полностью закрыто. И так мы провели первую Вьяса-пуджу Гурудева по наставлению Гуру Махараджа. Но та решетка, тот дверной проем с решеткой, через который с дороги можно увидеть божеств, — вот это мы закрывали в том случае также. И мы определенно помним тот день очень четко. Гурудев был такой скромный, не хотел быть там и слушать какое-либо прославление в свой адрес. Но Гуру Махарадж уже прославлял его, поэтому преданные знали некоторые вещи — «Вы их не слышали от Гуру Махараджа». Поэтому эти истории появились, и Гурудев сидел и слушал эти вещи.
Это была его первая Вьяса-пуджа. И затем, после этого, каждый год была Вьяса-пуджа. Он возвращался в Индию на свою Вьяса-пуджу. Когда он начал путешествовать, он возвращался. Два года — я думаю, может быть больше, — когда какое-то время спустя он оставался за пределами Индии на свою Вьяса-пуджу. И, возможно, он был в Калифорнии, я думаю, на одну Вьяса-пуджу. И определенно — в Австралии на одну Вьяса-пуджу. Потому что я был с ним в Австралии на эту Вьяса-пуджу. И, может быть, он был на свою Вьяса-пуджу в Санкт-Петербурге. Возможно? Я не думаю, что так было, я не думаю, что он был в Санкт-Петербурге на свою Вьяса-пуджу. Мой компьютер знает, он очень умный. Но раньше, когда мы организовывали туры, он осознанно хотел быть в Навадвипе на Вьяса-пуджу Гуру Махараджа и на свою Вьяса-пуджу. И потом, с ходом времени, он также присутствовал на некоторых из этих событий за рубежом. Но Гаура-пурнима: я думаю, каждый год он возвращался на Гаура-пурниму, насколько я помню.
Так или иначе, для нас возможность помнить сладкие-сладкие дни в Навадвипе с Гурудевом и Гуру Махараджем и со всеми сладостными преданными. Конечно, мы были сосредоточены на лотосоподобных стопах Гурудева и Гуру Махараджа. И мы, и все остальные. И даже когда их самих там не было физически, мы всегда служили им и помнили о них. Гуру Махарадж, Гурудев: может быть, они в каком-то другом месте мира, но мы не чувствовали, что их там нет. Они там в то время.
И ко времени, когда он [Шрила Говинда Махарадж] начал путешествовать, у нас уже были какие-то каналы связи. 1992-ой — тогда он впервые выехал за границу. Также, когда Гурудев был за границей, Навадвипа становилась весьма тихой, потому что, естественно, где бы ни был Гурудев, преданные отправляются туда. Это естественно. Поэтому мы были в Навадвипе, а Гурудев путешествовал. Мы организовывали его туры, но обычно мы оставались в Навадвипе. Гурудев отправлялся в турне, а мы оставались в Навадвипе.
Харе Кришна! Наши главные головные боли — с самими собой: почему моя голова не работает правильно? Но не с другими. [Смеется.] Харе Кришна! И в самом деле, знаете, как Гуру Махарадж дал это название [книге] — «Золотой вулкан божественной любви». Также он говорил, по аналогии: «Золотой вулкан божественной лавы». Знаете — лава, что вытекает из вулкана. Вот какая была Навадвипа. Вот каков Шри Чайтанья Сарасват Матх.
Мы всегда помним о Матхе как о месте, где Гуру Махарадж и Гурудев распространяли эту божественную лаву и божественную любовь. Божественная лава, что текла оттуда, растекаясь по всему миру. Это Шри Чайтанья Сарасват Матх. И всегда так и будет, таков Матх есть. С течением смены поколений многие вещи могут происходить, но это навсегда остается тем, чем является Матх. Это прекрасное место на берегу реки Ганги, где преданные заняты служением в преданности, и где Гуру Махарадж дал нам таков стандарт: что есть что. Гурудев взял все это и представил в очень легко перевариваемом виде, в очень легко понимаемом виде. И преданные продолжают делать это. Насколько это возможно, каждый в соответствии со своими способностями представляет то, что Гуру Махарадж и Гурудев дали миру. Их книги, их аудиозаписи, их преданные — это наше утешение, наша сила, наша защита также, наше питание.
К сожалению, у Гурудева было много головных болей. Но по-настоящему он был нашим зонтиком, спасал нас всех — во многих отношениях. И во времена Гуру Махараджа также он переживал головные боли. Как вы слышали Госвами Махараджа — быть может пару дней назад, как он [Шрила Говинда Махарадж] не позволял, чтобы что-либо [негативное] поднялось наверх [на веранду] Гуру Махараджа, [он старался,] чтобы никакие проблемы не достигали Гуру Махараджа. Он заботился обо всем внизу, а Гуру Махараджу позволял заниматься [трансцендентной] севой, внутренними [духовными] вкусами. Гуру Махарадж повторял джапу, наслаждался многими вещами без трудностей управления. Мы говорим «трудности», мы предпочитаем термин «трудности» термину «головные боли». Управление означает трудности. Но Гурудев заботился [о решении всех внешних проблем], принимал все это на свою голову. Но чего хочет Гурудев, так и случается — так много примеров. Это как в одной прекрасной лекции. Я сегодня услышал совершенно случайно, на компьютере… Я просто слушал Гурудева, Гуру Махараджа слушал, слушаю книги какие-то какое-то время. Но я слушал Гуру Махараджа сегодня, как он прославлял Шрилу Говинду Махараджа. С большой радостью. И Говинда Махарадж присутствовал там, когда Гуру Махарадж прославлял его. И после всего прославления Говинда Махарадж, Шрила Гурудев, говорит что-то вроде: «Я лишь слуга слуги». [Смеется.] Он был смущен всем, что сказал Гуру Махарадж и что говорили преданные. Харе Кришна!
Хорошо. Итак, спасибо, что спросили меня про Навадвипу, спасибо, что спросили меня о наших Гуру, ведь по их милости мы все получили возможность обрести эту связь со служением, которая поддерживает в нас жизнь, поддерживает нас. Это наша жизнь, это все для нас, наша связь этого мира с высшим миром.
Джай Шри Гирирадж-Говардхан-джиу ки джай! Джай Шрила Бхакти Сундар Говинда Дев-Госвами Махарадж ки джай! Джай Шрила Бхакти Ракшак Шридхар Дев-Госвами Махарадж ки джай! Джай Шрила Бхактисиддханта Сарасвати Тхакур Прабхупада ки джай! Джай Шри Рупануга Гуру-варга ки джай! Намачарья Шрила Харидас Тхакур ки джай! Джай Шрила А. Ч. Бхактиведанта Свами Прабхупада ки джай! Джай Шри Харинама-санкиртана ки джай! Шри Чайтанья Сарасват Матх ки джай! Шри Чайтанья Сарасват ачарья-вринда ки джай! Нитай-Гаура премананде Хари-Харибол!
А теперь один из вас, пожалуйста, спойте «хари харайе намах̣ кр̣ш̣н̣а…». Потому что вы слышали мой голос уже так много. Кто здесь самый новый в комнате? Кто самый новый преданный? Кто? Вы, вы самый новый? Вы старый преданный. Вы самый новый? Может быть. Хотите спеть «хари харайе намах̣ кр̣ш̣н̣а…», поделиться? Мы послушаем.
[Поют бхаджан «Нама-санкиртана».]
Мадхусудан Махарадж. Джай Шри Гирирадж-Говардхан-джиу ки джай! Джай Навадвипа са-парикара Шри Шри Гуру-Гауранга Гандхарва-Говинда-Сундарджиу ки джай! Джай Ом Вишнупад Парамахамса Паривраджакачарья Аштоттара-шата Шри Шримад Шрила Бхакти Сундар Говинда Дев-Госвами Махарадж ки джай! Джай Ом Вишнупад Парамахамса Паривраджакачарья Аштоттара-шата Шри Шримад Шрила Бхакти Ракшак Шридхар Дев-Госвами Махарадж ки джай! Бхагаван Шрила Бхактисиддханта Сарасвати Тхакур ки джай! Джай Шри Рупануга Гуру-варга ки джай! Шри Панча-таттва ки джай! Шри Шад-Госвами ки джай! Намачарья Шрила Харидас Тхакур ки джай! Шримати Туласи Деви ки джай! Джай Шри Навадвипа Дхама ки джай! Шри Вриндаван Дхама ки джай! Шри Чайтанья Сарасват Матх ки джай! Джай Шри Чайтанья Сарасват ачарья-вринда ки джай! Джай Шрила Бхакти Бимал Авадхут Махарадж ки джай! Джай Шрила Бхакти Судхир Госвами Махарадж ки джай! Джай Шрила Бхакти Паван Джанардан Махарадж ки джай! Джай Шрила Бхакти Кусум Ашрам Махарадж ки джай! Джай Шрила Бхакти Нирмал Ачарья Махарадж ки джай! Джай Шрила Бхакти Виджай Тривикрам Махарадж ки джай! Джай Шри санньяси-вринда ки джай! Джай Шри Чайтанья Сарасват ачарья-вринда ки джай! Джай всем собравшимся преданным ки джай! Шри Харинама-санкиртана ки джай! Нитай-Гаура премананде Хари-Харибол!
Переводчик: Ашутош Кришна Дас
Транскрипцию выполнил Винод Бандху Дас
Редакторы: Туласи Прия Деви Даси, Традиш Дас
Наверх
