«Шримати Малати-смарана-мала. Гирлянда воспоминаний о Шримати Малати». Шрила Б. А. Данди Махарадж. 15 февраля 2026 года

_Russian

ШРИМАТИ МАЛАТИ-СМАРАНА-МАЛА

Гирлянда воспоминаний о Шримати Малати

В санскрите слово «मलति» (Malati) означает «цветок жасмина». Жасмин считается одним из самых ароматных и прекрасных цветов, и его аромат символизирует красоту, чистоту и изящество. Это имя, таким образом, несет в себе смысл прекрасного цветка, который ассоциируется с женственностью и элегантностью.

Я не знаю, была ли она гандхарвом в своей прошлой жизни. У меня нет способности проникать в эти тонкие сферы. Изначально она не была «суперзвездой», однако у нее была просто огромная, простосердечная преданность идеалам вайшнавизма, Шриле Говинде Махараджу, нашему вечному духовному учителю. Она (в этой жизни) была родом из провинции, из Новомосковска. Они с Камалой всегда были «девушки с мридангами». Мы часто видим на каких-то индийских изображениях кришна-лилы, как гопи играют на мридангах для Кришны. В Курукшетре есть четырехэтажный музей Кришны, в котором можно увидеть такие картины и скульптуры. Так что женщины с мридангами — весьма традиционный сюжет, и многие индийские коллективы используют это. Малати была высокой, светловолосой, стройной, красивой. И с мридангой она выглядела весьма эпично. Играла она на ней замечательно, у нее был врожденный талант к музыке, и это ярко проявилось в ее духовной жизни.

*

Малати не была особенно философичным человеком, как и большинство бхакт. Вайшнавизм — в большей степени практика, чем теология, хотя при наличии потребности можно углубиться и в теологию, не запрещается. Но без практики никаких осознаний не будет. Нужно следовать садхане и совершать севу. Малати была сильной и в том, и в другом. Она услышала о бхакти, видимо, от Аджиты в Новомосковске. Аджита в начале двухтысячных жил у себя в Новомосковске и собрал славную команду преданных, многие из которых сыграли важную роль в движении. Малати впервые проявилась там как активная участница собраний в Новомосковске, новомосковских нама-хатт. Уже тогда она играла на мриданге, и первоначально ее роль была местной, связанной с этим стихийно образовавшимся центром. Но центр в Новомосковске получился настолько важным, что даже Садху Прия почтил его своим присутствием, где его встретило большое количество преданных. Группа из Новомосковска постоянно приезжала в Москву, в Питер, в другие центры, и Малати можно было постоянно видеть то там, то здесь со своей неизменной мридангой...

*

Я хорошо запомнил Малати прежде всего по Индии. В 2011–2013 годах мы постоянно ездили в Индию, и Малати была очень заметной с мридангой в группе парикрамы. И поскольку на парикрамах мы очень много поем киртанов, присутствие Малати стало привычным фоном наших паломничеств. Я запомнил ее тихим и скромным человеком, всегда готовым совершать какую-то севу. За пределами этого в ней не наблюдалось ничего, что обычно мы называем «типично женским» — никаких этих скандалов, поз, капризов, ссор, интриг, подсиживаний. Она была незаметным, но очень надежным спутником. На нее можно было положиться.

*

Звездой она стала почти случайно. Оркестр «Джив Джаго» изначально был питерским проектом и развивался силами молодых музыкантов-энтузиастов. На какой-то стадии был кризис с вокалистами, тогда Малати начала пробоваться, и у нее стало получаться. Так она постепенно вошла в состав ансамбля, и он выступал с ней на фестивалях в России и в Украине. Ансамбль очень прижился на первых украинских «Ведалайфах», однако затем состав распался из-за непреодолимых внутренних противоречий. Музыканты рассеялись по разным занятиям, а база для совместных репетиций перестала существовать. И поэтому «Джив Джаго Оркестра», сохранив свое имя, начал выступать без электроники, с обычными мридангами и караталами. В конце концов состав ужался до двух человек — Малати и Макханчора. Постепенно в таком составе они стали участвовать в фестивалях и скоро обрели известность, и после этого начали записываться на Гупта Говардхане в студии и накладывать электронику. За эти годы Малати пела много, и все же — может быть, это только мое мнение — главной визитной карточкой группы стала бхакти в сердцах исполнителей, а не какие-то чисто внешние профессиональные навыки. У Малати не было особенно времени для того, чтобы совершенствовать свое мастерство. Она всегда была занята служением. Она была севака и все время трудилась. Так что звездой ее можно назвать скорее именно в этом смысле. Существует множество вайшнавских коллективов, исполняющих музыку. Можно даже говорить о рождении целой субкультуры этого направления. На этом фоне «Джив Джаго» — коллектив, пользовавшийся весьма локальной известностью. Так что, если честно, я не думаю, что для Малати это было главное. Она скорее стремилась выполнять любую севу, которая ей предлагалась. И пение на сцене для нее не отличалось от мытья пола, чистки овощей, организации классов по йоге и прочих хозяйственных хлопот. Все это была сева, прекрасное служение, и все это было для Гуру и Кришны, и не было особой разницы, чем именно заниматься, если это для служения.

*

Когда я в 2015 году вернулся из Таиланда, приняв санньясу, центром на Кисельном в Москве руководил Макханчор, но он был специалистом на все руки и часто уезжал в разные командировки по делам миссии. Поэтому жизнь на Кисельном во многом зависела от Малати. Конечно, Нама Чинтамани была ее очень хорошим помощником, как и другие бхакты — повара, храмовая команда. Но Малати была как бы душой в этом теле с различными органами.

*

Не могу сказать, что мы были близкими или хотя бы просто друзьями, поскольку мы ни разу даже не заговорили с ней по душам о чем-то сокровенном. С самого начала установилась какая-то дистанция. Но, когда я приезжал в Москву проповедовать, она с большой заботой и с большой радостью старалась все организовать. У нее все было четко. Проходили лекции, они транслировались, собирались люди. Когда были воскресные публичные лекции, Малати всегда спрашивала, сколько приходило людей, и, если публика была немногочисленной, она расстраивалась и думала, что где-то что-то не доработано. Публика в Москве непредсказуемая, и мы иногда рады тому, что хотя бы кто-то пришел. Но Малати всегда думала о том, что именно она может изменить, улучшить с рекламой, работой в социальных медиа, развешиванием постеров в центре и даже с более вкусным прасадом. Она была человеком конкретики, всегда говорила о том, что она может практического сделать для того, чтобы были лучшие результаты.

*

Ее настроение было возвышенным. Она действительно бесконечно верила в кришна-бхакти, в очень высокое, чистое, абсолютно бескорыстное учение о любви к Господу и всем живым существам — Его вечным частицам. Для бхакти нет острой необходимости в какой-то интеллектуальной компетентности. Нужно лишь самое главное — очень искренне, простосердечно, самоотверженно отдать свою жизнь служению миссии Шри Чайтаньи Махапрабху, Нитьянанды и великих духовных наставников. И Малати сделала это, она хотела совершать севу и ничего иного в своей жизни. Поэтому она всегда хотела быть среди преданных, делать что-то хорошее вместе с ними. Когда она пела, организовывала, мыла, готовила на кухне, в ней светилась тихая радость. Ее это очень «заводило», в этом была вся ее жизнь.

*

Мне кажется, она страшилась вернуться обратно, в привычный рутинный мир, где живешь ради накопления денег, развития карьеры и поиска личных удовольствий. Она не была прагматиком — она была романтико-идеалистического типа личностью, должно быть, очень ранимой. Один раз я случайно увидел, как она плачет. Она старалась не показывать своих страданий — вовсе не потому, что хотела казаться сильной, а потому что не привыкла, когда другие ради нее беспокоятся. Она всегда хотела что-то дать другим, не прося ничего взамен. И когда сама оказывалась в сложной ситуации, то просто терпела это, возможно, полагаясь на помощь немногих близких ей людей. Она предлагала свое служение — и в ответ на это к ней пришли все нужные способности и понимание, все дары и благословения. Так объясняет наша философия, и это гораздо лучше, чем объяснять все какой-то хорошей кармой из прошлой жизни. Бхакти не относится к карме, оно расцветает там, где я самозабвенно, искренне предлагаю себя в служение высшему миру. Конечно, у так называемых умников принято иронизировать над этим и цинично высмеивать высокие истины. Малати, к счастью для нее, не была такой природы, она не слишком размышляла и теоретизировала, она жила чувством, но это не были сантименты, как думают некоторые. Это были иные, высокие чувства — стойкость, верность, ответственность, вера. Она была высокой, с прямой спиной, стройной, и, словно бы маяк, наподобие того известного, что высится в Пури на берегу океана, всегда служила ориентиром, указывала ту гавань, к которой нужно пристать, чтобы выйти на священный берег.

*

Конечно, жизнь администратора полна сложностей. Необходимо принимать решения, уговаривать, умолять, давить, разбираться с различными претензиями и при этом еще понимать, что работаешь с необычными людьми, ставшими на духовный путь, и имеешь дело с их духовными проблемами. Малати не казалась человеком, которому это дело — работа с людьми — дается легко, но это была ее сева, и постепенно она стала тверже, увереннее, взрослее. Но все же ей, возможно, нередко приходилось переступать через себя, с напряжением, с некоторым диссонансом для строя собственной души. Она задавала вопросы о том, что развитие опыта в управлении приводит к утрате прежних отношений, не всегда удается поддерживать прежнюю душевность, чуткость, понимание и симпатию. Появляется какая-то критика, оппозиция. Таковы неизбежные муки руководителя. Но Малати вела вперед своим отношением к севе, искренностью, преданностью общему делу, своей личностью вселяя оптимизм, энтузиазм, веру, пробуждая чувство совести, сопричастности, ответственности. Она была не из тех, кто командует из штаба, но «полевым командиром», которые бросаются в атаку, ведя других за собой. Это в ней восхищало, и я про себя называл ее Жанной Д’Арк от вайшнавизма, и в ней действительно было нечто такое. Преданные чувствовали признательность, ее уважали, любили, называли за глаза «мамой-Малати».

*

Мы все получили величайшее благословение в виде безбрежной милости Шрилы Говинды Махараджа. Он явился в этот мир повседневности ради того, чтобы вырвать нас отсюда и связать с бескрайним миром счастья, миром, где вечно вкушают нектар бессмертия чистые души, живущие только кришна-бхакти и гаура-бхакти, с миром такой великой красоты, такой бесконечной любви, которых никогда не найти в этом бренном мире. Уже сама мысль, само представление о той реальности воодушевляет и окрыляет чудесной перспективой вне времени и пространства, перспективой невероятной возвышенности и чистоты, свободы, поэтичности и блаженства. Этот высокий рубеж, явленный нам в учении Шрилы Шридхара Махараджа, Шрилы Говинды Махараджа и Шрилы Госвами Махараджа — наше высшее упование и высочайший дар. Мы все обрели этот дар, и в высшем смысле во всем царит абсолютная гармония. Пусть мы откажемся ото всего иного ради этой благородной цели, ведомые вкусом и решимостью, как Малати Деви, наша дорогая духовная сестра, ныне и присно, во веки вечные.

*

वाञ्छा-कल्पतरुभ्यश्च कृपा-सिन्धुभ्य एव च ।
पतितानां पावनेभ्यो वैष्णवेभ्यो नमो नमः ॥

ва̄н̃чха̄-калпатарубхйаш́’ ча кр̣па̄-синдхубхйа эва ча
патита̄на̄м̇ па̄ванебхйо ваиш̣н̣авебхйо намо намах̣

सर्वा जयः भक्तिमत-हृदयाय मालती-देवी-दास्यै!

Слава Малати Деви Даси, чье сердце исполнено бхакти!

_{Бхакти Данди Свами
15 февраля 2026 года}