«Служение трансцендентному учителю» (часть 2). Статья из журнала ‘The Harmonist’ под редакцией Шрилы Бхактисиддханты Сарасвати Тхакура (на русском и английском языках)


Russian

Профессор Джатиндра Мохан Гхош 

Служение трансцендентному учителю
(часть 2)

Статья из журнала ‘The Harmonist’,
издаваемого под редакцией
Шрилы Бхактисиддханты Сарасвати Тхакура
в 20–30-е годы XX столетия

(из девятого номера XXVII тома за февраль 1930 года)

 

Давайте теперь ненадолго остановимся и поразмыслим нам тем шагом, что совершила Лакшмидеви. Является ли ее поступок нравственным, благочестивым и оправданным? Приличествует ли он целомудренной женщине? Так называемые современные «моралисты» выразят крайнее удивление услышанному и скажут: «Нет, без сомнения это безнравственно и ничем не оправдано. Такая цель не может быть ни хорошей, ни похвальной, а наоборот — непристойна и отвратительна. Даже если бы она была стоящей, она все равно не могла бы исправить изъяны способа ее достижения, поскольку цель никогда не оправдывает средства».

Приведенные выше аргументы кажутся правильными лишь внешне. Нынешний случай, пристойность которого мы рассматриваем, совершенно отличается и стоит намного выше обычных мирских поступков, к которым применимы подобные аргументы. Упомянутый выше кодекс эмпирической морали не всегда имеет силу даже в отношении к мирским вещам, тогда как существует и кодекс духовной морали, категорически отличающийся от упомянутого выше эмпирического и применимый к духовным реалиям. Человек может быть счастлив и иметь идеальную семью — любящую и верную жену, добрых и послушных детей, легкий и стабильный доход. Но если он ощутит высочайший зов свыше, то из чувства высшего долга своей души может отречься от мира без казалось бы малейших внешних причин. Вне всяких сомнений такой поступок полностью оправдан ввиду лишь внешней жестокости такого отречения, которое обычно может восприниматься как непростительное. Оправданием ему служит то, что в нем нет стремления к земным удовольствиям, и его нельзя уподоблять внешне схожим случаям отказа от своей семьи какого-то распутника из желания пуститься во все тяжкие. Высочайшая цель человеческой жизни (любовь к Богу) не может быть признана недостойной, поскольку обладает высочайшим приоритетом и оправдывает такую кажущуюся жестокость по отношению к семье. Расхожий эмпирический моральный кодекс применим лишь к тем целям и средствам, которые касаются этого мира. Однако трансцендентное всегда властвует над мирским, и, следовательно, этот меняющийся кодекс эмпирической морали не имеет силы и ценности в делах духовных.

Это относится также и к случаю с Лакшмидеви. Ее поступок не был направлен на наслаждение тела и чувств или же на обретение чего-то земного. Ее единственной целью и обеспокоенностью было исполнение ее высшего долга и служение трансцендентному учителю всеми доступными способами, даже ценой своего низменного и временного тела из плоти и крови. Она прекрасно понимала, что служение духовному учителю на трансцендентном плане — это единственный способ обрести служение Верховному Господу. Даже под страхом смерти она не смогла бы сказать своим почтенным гостям, пришедшим к ее двери, что ничем не может их угостить. Также она не могла не пустить их к себе в дом в такой час. Она была готова пойти на все, чтобы исполнить свой долг перед ними.

Кроме того, как мы теперь видим, по милости Бога Лакшмидеви не стала жертвой похоти этого торговца, поскольку во всех подобных случаях искреннего служения Богу и духовному учителю (Его неотличному проявлению) любое зло всегда милостью Бога оборачивается благом.

В это время Варадачарья вернулся домой после сбора подаяния, и его счастью не было предела, когда он увидел своего учителя и его учеников в своем обветшалом жилище. Он тут же обеспокоился тем, чем он сможет им послужить, но вайшнавы сказали ему, что уже почтили прасад (остатки Божьей трапезы). Варадачарья вошел в дом и стал расспрашивать о произошедшем жену, которая рассказала ему обо всем, включая свое обещание торговцу. Узнав об этом, Варадачарья пустился в пляс от счастья и сказал Лакшмидеви: «Лакшми, ты настоящий помощник в моей духовной жизни. Сегодня я благословлен. Столь долго я полагал, что ты воспринимаешь этот плотский мешок, то есть мое тело, за своего супруга. Но сегодня я увидел, что святой учитель одарил тебя всей полнотой своей милости. В тебе пробудилось знание о подлинных отношениях (души с Богом), и ты поняла, что Нараяна (Верховный Господь) — единственный Владыка всех созданий, которые являются Его вечными слугами, а также Он — единственный супруг всех женщин. Я прихожу в ликование снова и снова, когда думаю, что сегодня ты смогла послужить Высшему Супругу (Богу) этим телом, являющимся пищей для собак и шакалов».

Через некоторое время Шри Раманудже и вайшнавам стало известно о самоотверженном служении Лакшмидеви, и Рамануджа попросил семью преданных отнести маха-прасад этому торговцу. Так Лакшми с мужем отправились в дом торговца. Варадачарья остался ждать на улице, а Лакшми вошла в дом и предложила маха-прасад торговцу. Удачливый торговец вкусил этот маха-прасад по просьбе Лакшми. Но как велика сила милости вайшнава! Почитая маха-прасад, торговец ощутил перемену в себе. Он стал раскаиваться и сказал: «О Боже! Что же я наделал?! Сколь греховны были мои желания! Воистину, ты вайшнави и духовная спутница вайшнава. А я домогался тебя, посвятившей себя Нараяне! О матушка, я оскорбил твои святые стопы, и лишь ты можешь спасти меня от преисподни. Матушка, будь милостива ко мне. Не можешь ли ты попросить своего святого учителя простить и благословить меня своей милостью? Я знаю и слышал, что вайшнавы всегда готовы даровать свою милость и прощение и никогда не обращают внимания на слабости падших существ. Дарует ли он теперь мне свою милость?»

Эта целомудренная женщина вернулась к своему супругу и рассказала ему обо всем, а затем они вместе отправились с этой новостью к своему милостивому учителю, желая даровать благо торговцу. Шри Рамануджа, спаситель падших, нашел торговца в состоянии глубочайшего раскаяния и даровал ему милость, а также благословил его духовным посвящением. Позднее этот торговец сообщил Рамануджачарье о намерении служить этой вайшнавской чете, обеспечивая их всем необходимым, и молил дать ему на это позволение. Но, услышав это, Варадачарья с величайшим смирением обратился к своему учителю: «Мой господин, даруй мне свою благосклонность, чтобы я — твой смиренный слуга — никогда не отклонялся от своего долга служения [Господу] Хари, Гуру-вайшнавам. Пускай мой ум никогда не отвлекается от служения твоим святым стопам ни людьми, ни деньгами, ни славой». Рамануджа увидел искренние намерения Варадачарьи и сказал торговцу: «Все беды и невзгоды вайшнава внешние и воображаемые. Знай, что эти так называемые лишения в действительности его величайшее счастье. Но, ослепленные желаниями чувственных наслаждений и гордостью за свое богатство, люди не могут этого понять. Ибо гордыня от учености (в эмпирическом знании), богатства и (знатного) рождения мешают увидеть вайшнава».

Тем временем Яджнеша (богатый ученик Рамануджи) был очень расстроен тем, что не может послужить своему учителю, и появился перед ним с тяжелым сердцем в доме Варадачарьи. Рамануджа сказал: «Ты оскорбил вайшнавов, и поэтому я не могу принять твое гостеприимство и служение. К тебе пришли твои духовные братья, а ты удалился в дом, не приняв их как подобает». Яджнеша ответил: «Я был так счастлив услышать о твоем скором визите, что полностью погрузился в организацию твоего приема». Тогда Рамануджа дал ему совет: «Когда человека переполняет радость, это мешает ему служить. Поэтому истинный преданный становится крайне возмущен своей радостью, которая мешает ему служить Кришне. Где присутствует малейшее желание собственного наслаждения, там нет подлинного служения, лишь желание исполнить все для собственного удовольствия. В подлинном служении присутствует лишь желание удовлетворить своего учителя. Но служение учителю также невозможно, когда игнорируется служение вайшнавам. Вайшнавы, слуги духовного учителя, неотделимы от него самого. Следовательно, ты совершил оскорбление вайшнавов, когда погрузился в мысли о служении мне и не выказал должного почтения вайшнавам. Это не что иное, как однобокое и ограниченное восприятие целостной истины. Именно поэтому я не пошел в твой дом».

Тогда Яджнеша понял свою ошибку и признал свою вину, снова и снова раскаиваясь и прося прощения у своего учителя и вайшнавов. Затем Шри Рамануджа принял служение Яджнеши в его доме. Таковы идеальные отношения между духовным учителем и всецело предавшимся ему учеником. Духовный учитель никогда не смотрит на образованность или происхождение, а лишь на дух служения всецело предавшейся души. Он всегда умеет отличить искреннее служение от желания наслаждения или спасения. Истинный учитель никогда не называет себя спасителем падших, принимая своими учениками даже падших и недостойных. Ибо он спасает ученика и приводит его в мир вечной свободы, божественной любви и бесконечного счастья. Он не желает ничего для себя, поскольку свободен от всех личных ожиданий, и никогда не потакает эгоистическим прихотям своих учеников.

(перейти к первой части)

Переводчик: Вриндаван Чандра Дас
Редактор: Традиш Дас



English

Prof. J. M. Ghosh, M. A., B. L. 

The Service of the Transcendental Preceptor
(part 2)

Journal ‘The Harmonist
Edited by
Srila Bhaktisiddhanta Saraswati Thakur

(No. 9, Vol. XXVII, February 1930)

 

LET us here pause a little, and consider the step taken by Lakshmi-devi. Is this act moral, pious, and justifiable? Is this becoming of a chaste lady? A race of moralists—who are now luckily extinct,—would express their surprise to hear of this and say—“No, it is certainly base and immoral; it is unjustifiable. The end is not good and laudable, and the means is quite bad and abominable. The merit of the end, even if it be maintained to be good, could not take away the faulty character of the means: the end can never justify the means.”

The above argument is however only apparently true. The present instance, the propriety of which has been questioned, stands on a level which is quite different from and far above that of ordinary acts to which the above arguments generally apply. The above is the code of empirical morality which does not hold good even in respect of all things mundane, while there is also such a thing as the code of spiritual morality which differs categorically from the empiric, rises above it, and applies to things spiritual. A man has a very happy and ideal family—his loving and faithful wife, affectionate and obedient children, and easy means of livelihood. But he feels within a higher call from above, and from a sense of higher duty to his soul he renounces the world, without apparently much consideration for it. Certainly this act is not unjustifiable because of the seeming cruelty of the act of abandonment which one may commonly think to be unjustifiable as means. The means itself is not unjustifiable for the sufficient reason that it does not aim at any earthly pleasure of anybody, and cannot be ranked in the same category with a similar act of abandonment by a debauch for the sake of his own sensual gratification. The higher goal of love for God cannot be condemned which necessitates and justifies this seeming cruelty to the family. For ordinary empirical moral code is applicable to cases where the end and the means are all of this world. But the transcendental always reign supreme over the mundane, and hence the changing code of empirical morality is not of much use and value in matters Absolute.

Similar is the case with Lakshmi-devi. Here she sought by her act of offer neither the pleasure of her own person and senses, nor those of any other earthly being. Her sole object and anxiety was to perform her supreme duty and to serve the transcendental Master by all means—even at the cost of her filthy and transient body of flesh and blood. For she knew it fully well that the service of the spiritual Preceptor on the transcendental plane was the on y gate to the service of the Supreme Lord, and she with the last breath of life in her could never tell the revered guests at her door that her store of hospitality was empty, nor could she send them back from the door at such an hour of the day while there was left any means of doing her duty by them.

Moreover, as we shall see now, Lakshmi-devi by the mercy of God, had not to subject her person to the lust of the merchant as in all such cases sincere service of Godhead and His undifferentiated manifestation, the spiritual Preceptor, the evil itself is always turned into good through God’s mercy.

In the meantime Baradacharya returned home from begging, and his joy was unbounded to see his Preceptor and fellow disciples in his shattered cottage. As he became anxious for their service he was told by the Vaishnavas that they had already done honour to the holy Prasad (the remains of God’s repast). Baradacharya entered into the house and on inquiry learnt the whole history from his wife who related to her husband the incident of her promise to the merchant. Baradacharya danced with joy on learning this and said to Lakshmi-devi—“Lakshmi, you are a real partner of my spiritual life, I am really blessed to-day. So long I was under the impression that probably you regarded this bag of flesh (i.e. the body) of mine as your husband. But to-day I find that the holy Preceptor has fully bestowed His mercy upon you: knowledge of true relation (of self with Godhead) has dawned upon you, and you have realised that Narayana—the Godhead—is the only Lord of all creatures who are His eternal servants, and that He is the only husband to whom all creatures are serving maids. I rejoice again and again to think that you have been able to serve to-day the Supreme Husband (Lord) by means of this body which is but food for dogs and jackals.”

Gradually Sree Ramanuja and the disciples came to learn the particulars of the service of Lakshmi-devi, and Ramanuja bade the couple proceed to the merchant’s house and to give the merchant some Maha-Prasad (the great Favour). The couple at once proceeded to the merchant with the Maha-Prasad. Baradacharya stood outside, and Lakshmi entered within and offered the Maha-Prasad to the merchant. The fortunate merchant began to eat the Maha-Prasad at the request of Lakshmi. But how the efficacy of the favour of the Vaishnava! A change of mind came upon the merchant as he was in the act of honouring the Vaishnava Prasad. He became repentant, and said—“Alas! what have I done! Whom have I set my evil desire upon! Certainly you are a Vaishnava lady and spiritual companion of a Vaishnava. And I have coveted your sacred person dedicated to Narayan! Mother, I have sinned at your feet and it is you who can save me from hell. Mother, have mercy upon me. Will not your holy Preceptor forgive and bless me with His mercy? I know and I have heard that Vaishnavas are ever merciful and forgiving, and do not look to weaknesses of fallen creatures. Will He not show me mercy then?”

The chaste lady returned to her husband and told him all the incidents, and they subsequently reported the matter to the merciful Master on behalf of the merchant. Sree Ramanuja, the saviour of the fallen, finding the merchant extremely repentant, took mercy upon him, and blessed him with initiation. Later on the merchant intimated to Ramanujacharya his intention to serve that Vaishnava couple by offering the earthly riches and prayed for His kind permission. But on hearing this Baradacharya very humbly submitted to his Preceptor,—“My master, kindly do me this favour that your humble servant may never deviate from this duty of serving Hari Guru-Vaishnava (the supreme Godhead, the holy Preceptor, and servants of God). May my mind be not allured away from the service of your holy feet by men, money and praise!” Ramanuja understood the sincerity of intention of Baradacharya and said to the merchant, “All sufferings of a true Vaishnava are but apparent and unreal. Know it for certain that those sufferings are really the greatest happiness to him. People blinded by the pride of wealth and desire of sensuous enjoyment can know nothing of this. For the pride of learning (empirical knowledge), wealth and birth (high lineage) cannot know a Vaishnava.”

Meanwhile Yajnesa, the rich disciple of Ramanuja, was sorely aggrieved for not being able to serve the Preceptor, and appeared with a heavy heart before his master in the house of Baradacharya and unburdened his heart to Him. Ramanuja said,—“You sinned against Vaishnavas, and so I was unable to accept your hospitality and service. You offended your fellow disciples by going into the house without giving them a reception.” Yajnesa replied,—“I was overjoyed to hear of your auspicious visit and was busy arranging your reception.” Ramanuja then advised him saying, “To be overwhelmed with joy is no pleasing and serving, for a true devotee feels highly indignant at his own joy which prevents the joy of serving Krishna. Where the slightest of desire for one’s own pleasure exists there is no service: it is but desire for being served for one’s own enjoyment. For in true service the desire for the pleasure of the served, i.e. Preceptor, only should exist. Again the service of the Preceptor is never possible when the service of Vaishnavas is excepted. Because the Vaishnavas, i.e. the servants of the Preceptor, are but the different limbs of himself. Hence it was an offending of Vaishnavas on your part as you busied yourself in the thought of my service without doing due honour to the Vaishnavas. That is but showing regard for the one half without the least consideration for the other half, of one complete whole. That is why I did not go to your house.”

Then Yajnesa understood his own mistake, and admitting his guilt expressed his regret again and again and begged to be pardoned by his Master and the Vaishnavas. At this Sree Ramanuja agreed to accept Yajnesa’s service at his own house. Such is the ideal conduct of a spiritual Preceptor and a truly self-dedicated disciple. The spiritual Preceptor never cares for learning or birth, but only for the serving spirit of the wholly dedicated soul. He is the true teacher of the right distinction between sincere service on the one hand and enjoyment and salvation on the other. The true Preceptor does not declare himself a saviour of the fallen by keeping his disciples ever in the fallen state. For he truly does save the disciple and uplift him to his own level of eternal Freedom, divine Love and infinite Bliss. He has no desire of his own to fulfil, and so being quite free from all expectations on his own account he never panders to the selfish wishes of his disciples.

(to the first part)




←  «Паломничество Господа Чайтаньи по Южной Индии». Шрила Б. Р. Мадхусудан Махарадж. 6 июля 2019 года. Москва, Кисельный ·• Архив новостей •· Veda-weekend | Ратха-ятра. 6 июля 2019 года. Лахта, Санкт-Петербург →
Russian

Профессор Джатиндра Мохан Гхош 

Служение трансцендентному учителю
(часть 2)

Статья из журнала ‘The Harmonist’,
издаваемого под редакцией
Шрилы Бхактисиддханты Сарасвати Тхакура
в 20–30-е годы XX столетия

(из девятого номера XXVII тома за февраль 1930 года)

 

Давайте теперь ненадолго остановимся и поразмыслим нам тем шагом, что совершила Лакшмидеви. Является ли ее поступок нравственным, благочестивым и оправданным? Приличествует ли он целомудренной женщине? Так называемые современные «моралисты» выразят крайнее удивление услышанному и скажут: «Нет, без сомнения это безнравственно и ничем не оправдано. Такая цель не может быть ни хорошей, ни похвальной, а наоборот — непристойна и отвратительна. Даже если бы она была стоящей, она все равно не могла бы исправить изъяны способа ее достижения, поскольку цель никогда не оправдывает средства».

Приведенные выше аргументы кажутся правильными лишь внешне. Нынешний случай, пристойность которого мы рассматриваем, совершенно отличается и стоит намного выше обычных мирских поступков, к которым применимы подобные аргументы. Упомянутый выше кодекс эмпирической морали не всегда имеет силу даже в отношении к мирским вещам, тогда как существует и кодекс духовной морали, категорически отличающийся от упомянутого выше эмпирического и применимый к духовным реалиям. Человек может быть счастлив и иметь идеальную семью — любящую и верную жену, добрых и послушных детей, легкий и стабильный доход. Но если он ощутит высочайший зов свыше, то из чувства высшего долга своей души может отречься от мира без казалось бы малейших внешних причин. Вне всяких сомнений такой поступок полностью оправдан ввиду лишь внешней жестокости такого отречения, которое обычно может восприниматься как непростительное. Оправданием ему служит то, что в нем нет стремления к земным удовольствиям, и его нельзя уподоблять внешне схожим случаям отказа от своей семьи какого-то распутника из желания пуститься во все тяжкие. Высочайшая цель человеческой жизни (любовь к Богу) не может быть признана недостойной, поскольку обладает высочайшим приоритетом и оправдывает такую кажущуюся жестокость по отношению к семье. Расхожий эмпирический моральный кодекс применим лишь к тем целям и средствам, которые касаются этого мира. Однако трансцендентное всегда властвует над мирским, и, следовательно, этот меняющийся кодекс эмпирической морали не имеет силы и ценности в делах духовных.

Это относится также и к случаю с Лакшмидеви. Ее поступок не был направлен на наслаждение тела и чувств или же на обретение чего-то земного. Ее единственной целью и обеспокоенностью было исполнение ее высшего долга и служение трансцендентному учителю всеми доступными способами, даже ценой своего низменного и временного тела из плоти и крови. Она прекрасно понимала, что служение духовному учителю на трансцендентном плане — это единственный способ обрести служение Верховному Господу. Даже под страхом смерти она не смогла бы сказать своим почтенным гостям, пришедшим к ее двери, что ничем не может их угостить. Также она не могла не пустить их к себе в дом в такой час. Она была готова пойти на все, чтобы исполнить свой долг перед ними.

Кроме того, как мы теперь видим, по милости Бога Лакшмидеви не стала жертвой похоти этого торговца, поскольку во всех подобных случаях искреннего служения Богу и духовному учителю (Его неотличному проявлению) любое зло всегда милостью Бога оборачивается благом.

В это время Варадачарья вернулся домой после сбора подаяния, и его счастью не было предела, когда он увидел своего учителя и его учеников в своем обветшалом жилище. Он тут же обеспокоился тем, чем он сможет им послужить, но вайшнавы сказали ему, что уже почтили прасад (остатки Божьей трапезы). Варадачарья вошел в дом и стал расспрашивать о произошедшем жену, которая рассказала ему обо всем, включая свое обещание торговцу. Узнав об этом, Варадачарья пустился в пляс от счастья и сказал Лакшмидеви: «Лакшми, ты настоящий помощник в моей духовной жизни. Сегодня я благословлен. Столь долго я полагал, что ты воспринимаешь этот плотский мешок, то есть мое тело, за своего супруга. Но сегодня я увидел, что святой учитель одарил тебя всей полнотой своей милости. В тебе пробудилось знание о подлинных отношениях (души с Богом), и ты поняла, что Нараяна (Верховный Господь) — единственный Владыка всех созданий, которые являются Его вечными слугами, а также Он — единственный супруг всех женщин. Я прихожу в ликование снова и снова, когда думаю, что сегодня ты смогла послужить Высшему Супругу (Богу) этим телом, являющимся пищей для собак и шакалов».

Через некоторое время Шри Раманудже и вайшнавам стало известно о самоотверженном служении Лакшмидеви, и Рамануджа попросил семью преданных отнести маха-прасад этому торговцу. Так Лакшми с мужем отправились в дом торговца. Варадачарья остался ждать на улице, а Лакшми вошла в дом и предложила маха-прасад торговцу. Удачливый торговец вкусил этот маха-прасад по просьбе Лакшми. Но как велика сила милости вайшнава! Почитая маха-прасад, торговец ощутил перемену в себе. Он стал раскаиваться и сказал: «О Боже! Что же я наделал?! Сколь греховны были мои желания! Воистину, ты вайшнави и духовная спутница вайшнава. А я домогался тебя, посвятившей себя Нараяне! О матушка, я оскорбил твои святые стопы, и лишь ты можешь спасти меня от преисподни. Матушка, будь милостива ко мне. Не можешь ли ты попросить своего святого учителя простить и благословить меня своей милостью? Я знаю и слышал, что вайшнавы всегда готовы даровать свою милость и прощение и никогда не обращают внимания на слабости падших существ. Дарует ли он теперь мне свою милость?»

Эта целомудренная женщина вернулась к своему супругу и рассказала ему обо всем, а затем они вместе отправились с этой новостью к своему милостивому учителю, желая даровать благо торговцу. Шри Рамануджа, спаситель падших, нашел торговца в состоянии глубочайшего раскаяния и даровал ему милость, а также благословил его духовным посвящением. Позднее этот торговец сообщил Рамануджачарье о намерении служить этой вайшнавской чете, обеспечивая их всем необходимым, и молил дать ему на это позволение. Но, услышав это, Варадачарья с величайшим смирением обратился к своему учителю: «Мой господин, даруй мне свою благосклонность, чтобы я — твой смиренный слуга — никогда не отклонялся от своего долга служения [Господу] Хари, Гуру-вайшнавам. Пускай мой ум никогда не отвлекается от служения твоим святым стопам ни людьми, ни деньгами, ни славой». Рамануджа увидел искренние намерения Варадачарьи и сказал торговцу: «Все беды и невзгоды вайшнава внешние и воображаемые. Знай, что эти так называемые лишения в действительности его величайшее счастье. Но, ослепленные желаниями чувственных наслаждений и гордостью за свое богатство, люди не могут этого понять. Ибо гордыня от учености (в эмпирическом знании), богатства и (знатного) рождения мешают увидеть вайшнава».

Тем временем Яджнеша (богатый ученик Рамануджи) был очень расстроен тем, что не может послужить своему учителю, и появился перед ним с тяжелым сердцем в доме Варадачарьи. Рамануджа сказал: «Ты оскорбил вайшнавов, и поэтому я не могу принять твое гостеприимство и служение. К тебе пришли твои духовные братья, а ты удалился в дом, не приняв их как подобает». Яджнеша ответил: «Я был так счастлив услышать о твоем скором визите, что полностью погрузился в организацию твоего приема». Тогда Рамануджа дал ему совет: «Когда человека переполняет радость, это мешает ему служить. Поэтому истинный преданный становится крайне возмущен своей радостью, которая мешает ему служить Кришне. Где присутствует малейшее желание собственного наслаждения, там нет подлинного служения, лишь желание исполнить все для собственного удовольствия. В подлинном служении присутствует лишь желание удовлетворить своего учителя. Но служение учителю также невозможно, когда игнорируется служение вайшнавам. Вайшнавы, слуги духовного учителя, неотделимы от него самого. Следовательно, ты совершил оскорбление вайшнавов, когда погрузился в мысли о служении мне и не выказал должного почтения вайшнавам. Это не что иное, как однобокое и ограниченное восприятие целостной истины. Именно поэтому я не пошел в твой дом».

Тогда Яджнеша понял свою ошибку и признал свою вину, снова и снова раскаиваясь и прося прощения у своего учителя и вайшнавов. Затем Шри Рамануджа принял служение Яджнеши в его доме. Таковы идеальные отношения между духовным учителем и всецело предавшимся ему учеником. Духовный учитель никогда не смотрит на образованность или происхождение, а лишь на дух служения всецело предавшейся души. Он всегда умеет отличить искреннее служение от желания наслаждения или спасения. Истинный учитель никогда не называет себя спасителем падших, принимая своими учениками даже падших и недостойных. Ибо он спасает ученика и приводит его в мир вечной свободы, божественной любви и бесконечного счастья. Он не желает ничего для себя, поскольку свободен от всех личных ожиданий, и никогда не потакает эгоистическим прихотям своих учеников.

(перейти к первой части)

Переводчик: Вриндаван Чандра Дас
Редактор: Традиш Дас



English

Prof. J. M. Ghosh, M. A., B. L. 

The Service of the Transcendental Preceptor
(part 2)

Journal ‘The Harmonist
Edited by
Srila Bhaktisiddhanta Saraswati Thakur

(No. 9, Vol. XXVII, February 1930)

 

LET us here pause a little, and consider the step taken by Lakshmi-devi. Is this act moral, pious, and justifiable? Is this becoming of a chaste lady? A race of moralists—who are now luckily extinct,—would express their surprise to hear of this and say—“No, it is certainly base and immoral; it is unjustifiable. The end is not good and laudable, and the means is quite bad and abominable. The merit of the end, even if it be maintained to be good, could not take away the faulty character of the means: the end can never justify the means.”

The above argument is however only apparently true. The present instance, the propriety of which has been questioned, stands on a level which is quite different from and far above that of ordinary acts to which the above arguments generally apply. The above is the code of empirical morality which does not hold good even in respect of all things mundane, while there is also such a thing as the code of spiritual morality which differs categorically from the empiric, rises above it, and applies to things spiritual. A man has a very happy and ideal family—his loving and faithful wife, affectionate and obedient children, and easy means of livelihood. But he feels within a higher call from above, and from a sense of higher duty to his soul he renounces the world, without apparently much consideration for it. Certainly this act is not unjustifiable because of the seeming cruelty of the act of abandonment which one may commonly think to be unjustifiable as means. The means itself is not unjustifiable for the sufficient reason that it does not aim at any earthly pleasure of anybody, and cannot be ranked in the same category with a similar act of abandonment by a debauch for the sake of his own sensual gratification. The higher goal of love for God cannot be condemned which necessitates and justifies this seeming cruelty to the family. For ordinary empirical moral code is applicable to cases where the end and the means are all of this world. But the transcendental always reign supreme over the mundane, and hence the changing code of empirical morality is not of much use and value in matters Absolute.

Similar is the case with Lakshmi-devi. Here she sought by her act of offer neither the pleasure of her own person and senses, nor those of any other earthly being. Her sole object and anxiety was to perform her supreme duty and to serve the transcendental Master by all means—even at the cost of her filthy and transient body of flesh and blood. For she knew it fully well that the service of the spiritual Preceptor on the transcendental plane was the on y gate to the service of the Supreme Lord, and she with the last breath of life in her could never tell the revered guests at her door that her store of hospitality was empty, nor could she send them back from the door at such an hour of the day while there was left any means of doing her duty by them.

Moreover, as we shall see now, Lakshmi-devi by the mercy of God, had not to subject her person to the lust of the merchant as in all such cases sincere service of Godhead and His undifferentiated manifestation, the spiritual Preceptor, the evil itself is always turned into good through God’s mercy.

In the meantime Baradacharya returned home from begging, and his joy was unbounded to see his Preceptor and fellow disciples in his shattered cottage. As he became anxious for their service he was told by the Vaishnavas that they had already done honour to the holy Prasad (the remains of God’s repast). Baradacharya entered into the house and on inquiry learnt the whole history from his wife who related to her husband the incident of her promise to the merchant. Baradacharya danced with joy on learning this and said to Lakshmi-devi—“Lakshmi, you are a real partner of my spiritual life, I am really blessed to-day. So long I was under the impression that probably you regarded this bag of flesh (i.e. the body) of mine as your husband. But to-day I find that the holy Preceptor has fully bestowed His mercy upon you: knowledge of true relation (of self with Godhead) has dawned upon you, and you have realised that Narayana—the Godhead—is the only Lord of all creatures who are His eternal servants, and that He is the only husband to whom all creatures are serving maids. I rejoice again and again to think that you have been able to serve to-day the Supreme Husband (Lord) by means of this body which is but food for dogs and jackals.”

Gradually Sree Ramanuja and the disciples came to learn the particulars of the service of Lakshmi-devi, and Ramanuja bade the couple proceed to the merchant’s house and to give the merchant some Maha-Prasad (the great Favour). The couple at once proceeded to the merchant with the Maha-Prasad. Baradacharya stood outside, and Lakshmi entered within and offered the Maha-Prasad to the merchant. The fortunate merchant began to eat the Maha-Prasad at the request of Lakshmi. But how the efficacy of the favour of the Vaishnava! A change of mind came upon the merchant as he was in the act of honouring the Vaishnava Prasad. He became repentant, and said—“Alas! what have I done! Whom have I set my evil desire upon! Certainly you are a Vaishnava lady and spiritual companion of a Vaishnava. And I have coveted your sacred person dedicated to Narayan! Mother, I have sinned at your feet and it is you who can save me from hell. Mother, have mercy upon me. Will not your holy Preceptor forgive and bless me with His mercy? I know and I have heard that Vaishnavas are ever merciful and forgiving, and do not look to weaknesses of fallen creatures. Will He not show me mercy then?”

The chaste lady returned to her husband and told him all the incidents, and they subsequently reported the matter to the merciful Master on behalf of the merchant. Sree Ramanuja, the saviour of the fallen, finding the merchant extremely repentant, took mercy upon him, and blessed him with initiation. Later on the merchant intimated to Ramanujacharya his intention to serve that Vaishnava couple by offering the earthly riches and prayed for His kind permission. But on hearing this Baradacharya very humbly submitted to his Preceptor,—“My master, kindly do me this favour that your humble servant may never deviate from this duty of serving Hari Guru-Vaishnava (the supreme Godhead, the holy Preceptor, and servants of God). May my mind be not allured away from the service of your holy feet by men, money and praise!” Ramanuja understood the sincerity of intention of Baradacharya and said to the merchant, “All sufferings of a true Vaishnava are but apparent and unreal. Know it for certain that those sufferings are really the greatest happiness to him. People blinded by the pride of wealth and desire of sensuous enjoyment can know nothing of this. For the pride of learning (empirical knowledge), wealth and birth (high lineage) cannot know a Vaishnava.”

Meanwhile Yajnesa, the rich disciple of Ramanuja, was sorely aggrieved for not being able to serve the Preceptor, and appeared with a heavy heart before his master in the house of Baradacharya and unburdened his heart to Him. Ramanuja said,—“You sinned against Vaishnavas, and so I was unable to accept your hospitality and service. You offended your fellow disciples by going into the house without giving them a reception.” Yajnesa replied,—“I was overjoyed to hear of your auspicious visit and was busy arranging your reception.” Ramanuja then advised him saying, “To be overwhelmed with joy is no pleasing and serving, for a true devotee feels highly indignant at his own joy which prevents the joy of serving Krishna. Where the slightest of desire for one’s own pleasure exists there is no service: it is but desire for being served for one’s own enjoyment. For in true service the desire for the pleasure of the served, i.e. Preceptor, only should exist. Again the service of the Preceptor is never possible when the service of Vaishnavas is excepted. Because the Vaishnavas, i.e. the servants of the Preceptor, are but the different limbs of himself. Hence it was an offending of Vaishnavas on your part as you busied yourself in the thought of my service without doing due honour to the Vaishnavas. That is but showing regard for the one half without the least consideration for the other half, of one complete whole. That is why I did not go to your house.”

Then Yajnesa understood his own mistake, and admitting his guilt expressed his regret again and again and begged to be pardoned by his Master and the Vaishnavas. At this Sree Ramanuja agreed to accept Yajnesa’s service at his own house. Such is the ideal conduct of a spiritual Preceptor and a truly self-dedicated disciple. The spiritual Preceptor never cares for learning or birth, but only for the serving spirit of the wholly dedicated soul. He is the true teacher of the right distinction between sincere service on the one hand and enjoyment and salvation on the other. The true Preceptor does not declare himself a saviour of the fallen by keeping his disciples ever in the fallen state. For he truly does save the disciple and uplift him to his own level of eternal Freedom, divine Love and infinite Bliss. He has no desire of his own to fulfil, and so being quite free from all expectations on his own account he never panders to the selfish wishes of his disciples.

(to the first part)


Главная | Миссия | Учение | Библиотека | Контактная информация
Пожертвования