«Безграничный стандарт». Шрила Б. Р. Шридхар Дев-Госвами Махарадж. 1980-е годы. Навадвипа Дхама, Индия | “The Standard is Infinite.” Srila B. R. Sridhar Dev-Goswami Maharaj. 1980s. Navadwipa Dhama, India


Russian

Шрила Бхакти Ракшак Шридхар Дев-Госвами Махарадж 

Безграничный стандарт

http://www.gaudiyadarshan.ru/features/arkhiv/bezgranichnyy-standart.html

Шрила Гуру Махарадж объясняет природу оскорблений и анартх.

 

Вопрос: Махарадж, не есть ли оскорбление — не испытывать достаточного почтения или любви к Божеству?

Шрила Шридхар Махарадж: Оскорбление — вопрос юрисдикции, рамок этого понятия. Сколь многое мы можем заклеймить «оскорблением»? Оскорбитель всегда готов сказать: «Я совершаю оскорбление. Если я нахожусь во Вриндаване, то совершаю оскорбление. Я оскорбляю гопи, вайшнавов — оскорбляю всех и вся».

Апарадха означает тучхи апа̄ра̄дхана̄: «Мое поклонение не соответствует определенному стандарту». Апарадха: апа-а̄ра̄дхана̄. А̄ра̄дхана̄ значит «поклоняться», «почитать», «служить». Апа означает апакр̣ш̣т̣а: «не соответствовать стандарту», «быть ниже стандарта». «То, что я делаю, ниже стандарта». Степени этого «несоответствия» могут варьироваться.

Говорится, что вайшнава-апарадха — самое отвратительное, самое опасное оскорбление. Если некий вайшнав служит, а я нахожу изъян в его служении, то опущусь еще ниже. Вайшнав всегда говорит: «Я не в силах служить совершенным образом, во всей полноте. В моем служении присутствуют многочисленные изъяны». Вайшнавы всегда говорят так. Радхарани также говорит: «Я не могу служить должным образом», но Она совершает служение высочайшего уровня. Если кто-либо, находящийся в низшем положении, конфликтует со слугой более высокого уровня, то он совершает вайшнава-апарадху. Вайшнава-апарадха — нечто более тяжкое, чем оскорбление непосредственно Кришны, поскольку нам жизненно необходимо такое явление, как подлинное служение; мы же, совершая вайшнава-апарадху, отвергаем это служение. Тем самым мы совершаем самоубийство.

В целом апарадху подразделяют на несколько категорий. Говорится о тысяче разновидностей апарадх, шестидесяти четырех разновидностях, десяти видах нама-апарадхи, тридцати двух типах сева-апарадхи и так далее. Детали и нюансы бесконечны.

Однажды я находился в Бенаресе, в ту пору, когда только пришел в эту миссию [Гаудия Матх]. Там же находился некто Бхарати Махарадж — он страдал от лихорадки. Бхарати Махарадж, санньяси, спросил профессора Саньяла, которого почитали предавшейся душой: «Профессор Прабху, Бхакти Судхакар Прабху, пожалуйста, посоветуйте мне, как можно избавиться от анартх».

Профессор Прабху отвечал: «Анартхи никогда не покидают нас. Они продолжают присутствовать до тех пор, пока мы живы». Он улыбался, отвечая на этот вопрос, но то была горькая улыбка. «Анартхи никогда не покидают нас». Я поразился... Я был новичком, когда услышал следующий стих:

а̄дау ш́раддха̄ татах̣ са̄дху-сан̇го ’тха бхаджана-крийа̄
тато ’нартха-нивр̣ттих̣ сйа̄т тато ниш̣т̣ха̄ ручис татах̣

(«Бхакти-расамрита-синдху», Пурва-вибхага, 4.15)

[«Вначале у человека возникает вера, затем он оказывается в обществе садху, после чего он начинает совершать служение, потом он избавляется от анартх, затем к нему приходит постоянство, и наконец у него развивается духовный вкус».]

Я подумал: «Несомненно, этот стих гласит, что анартхи устранимы, но профессор утверждает, что это не так. Саньяла считают образцовым преданным, но он говорит, что анартхи никогда не покидают нас. Что он имеет в виду?» Позже я понял, о чем он говорил. Каждый преданный чувствует: «У меня есть анартхи, и я не в силах от них избавиться». Таким образом, преданные не испытывают удовлетворения. Они не удовлетворены своим служением Господу. Такова природа Безграничного. Когда человек соприкасается с Безграничным, он усваивает соответствующий темперамент и чувствует: «Я не в силах. Я не могу». Степень его служения, рассматриваемого с точки зрения Безграничного, сводится к минимуму; практически к нулю. Таким образом, на каждой стадии пути, чем больше преданные прогрессируют в направлении Безграничного, тем больше они чувствуют: «Я беспомощен». Все они находятся в подобном положении: «Я беспомощен. Мне никогда не достичь цели. Я почти отчаялся. У меня был шанс, но я не сумел им воспользоваться». Мы слышим подобные речи из уст Махапрабху, Радхарани, всех преданных: «У нас был шанс, но мы не сумели достичь цели. Мы не смогли избавиться от анартх».

Те вайшнавы, которые, как считается, занимают некое положение в высочайшем измерении, говорят: «Пурӣш̣ера кӣт̣а хаите мун̃и се лагхиш̣т̣ха: я ниже навозного червя». Сам Махапрабху сказал: «На према-гандхо ’сти дара̄пи ме харау: у Меня нет и намека на любовь к Кришне». О чем это говорит с внешней точки зрения? О том, что анартхи никогда не покидают нас бесследно. Так внешне это выглядит: в связи с Безграничным, фундаментальные реалии таковы. В то же самое время имеет место быть бесстрастное, объективное суждение:

кинту йа̄̐ра йеи раса, сеи сарвоттама
тат̣астха хан̃а̄ вича̄риле, а̄чхе тара-тама

(«Шри Чайтанья-чаритамрита», Мадхья-лила, 8.83)

[«Каждый преданный чувствует, что его раса высочайшая. Однако если расы сравнивать беспристрастно, то обнаруживается внутренняя градация».]

Джива Госвами сказал об анартха-нивритти следующее: «Свободу от скверны можно распознать лишь со стороны. Сам анализируемый, в своем относительном положении, никогда не скажет, что он обладает этой чистотой. Сторонний же наблюдатель способен определить стадию развития преданного и различить, что преданный прошел этап анартха-нивритти. Так может сказать о нем человек со стороны, но никогда не сам наблюдаемый».

Это нечто специфическое: человек, обладающий драгоценным камнем, утверждает: «Нет, у меня нет камня». Однако другие скажут: «Драгоценный камень у тебя на ладони». Это нечто странное… Ха-ха.

Баладев Видьябхушан написал о Шри Рупе и Шри Санатане:

говинда̄бхидхам индира̄ш́рита-падам̇ хастастха-ратна̄диват
таттвам̇ таттвавид-уттамау кш̣ити-тале йау дарш́айа̄н̃ чакрату

Вайшнавами какого уровня были Рупа и Санатана? Они показывали массам этот самый чудесный драгоценный камень, Говинду, так, словно Он был драгоценным камнем в их руках. По своей сладостной воле они демонстрировали разные грани этого камня. Они были преданными такой категории. Совершенно свободно они показывали миру Говинду, который в целом неведом и непостижим. Они показывали разные Его грани, стороны: «Пусть разные аспекты Говинды предстанут вашим взорам».

Однако Санатана Госвами говорит о себе: «Кто я такой? У меня хватает дерзости сравнивать цариц Кришны в Двараке: „Характер Сатьябхамы таков, а Рукмини — таков“. Как могу я взирать на них, проводить между ними различия, описывать их склад характера и качества, отводить им то или иное место в рамках иерархии — в категориях превосходства и подчиненности? Как смею я? Однако я ничего не пишу. Друзья мои, кто-то водит моим пером и рукой, заставляя меня писать. Не я пишу. Как бы я осмелился? Как я могу описывать все эти трансцендентные реалии? Сейчас я рассказываю об этих вещах так, словно пишу мирской эпос или роман. Как я осмеливаюсь это делать? В действительности, друзья мои, то не я. Кто-то пишет через меня. Что же я могу поделать?»

Мы должны верить в подобные утверждения. Прежде, чем пытаться познать реалии трансцендентного мира, мы должны усвоить подобное широкое видение. Это возможно. Шрила Кавирадж Госвами сказал:

эи грантха лекха̄йа море ‘мадана-мохана’
а̄ма̄ра ликхана йена ш́укера пат̣хана

(«Шри Чайтанья-чаритамрита», Ади-лила, 7.78)

[«Мадан Мохан заставляет меня писать эту книгу. Моя роль автора подобна роли попугая, повторяющего чужие слова».]

Мы должны понять, что есть что, исходя не из абстрактной оценки реалий, но из практической реальной оценки. Подобное возможно. Существует измерение жизни, в котором проявлены подобные явления. Это мир реальности.

Харе Кришна. Нитай-Гаура Харибол. Нитай-Гаура Харибол.




English

Śrīla Bhakti Rakṣak Śrīdhar Dev-Goswāmī Mahārāj 

The Standard is Infinite

http://www.gaudiyadarshan.com/posts/the-standard-is-infinite/

Śrīla Guru Mahārāj broadly explains the position of offences and anarthas.

 

Question: Mahārāj, is it in an offence to not have enough respect or love for the Deity?

Śrīla Śrīdhar Mahārāj: Offence is a question of jurisdiction. How much shall we label ‘offence’. An offender is always ready to say, “I am committing offence. If I am in Vṛndāvan, I am committing offence. I am committing offence to the gopīs, the Vaiṣṇavas, everything.”

Aparādha means tuchhi apārādhanā: “My worship is not up to mark.” Aparādha: apa-ārādhanā. Ārādhanā means to worship, to revere, to serve. Apa means apakṛṣṭa: not up to standard, below standard. “What I am doing is below standard.” That may be according to degree.

Vaiṣṇava-aparādh has been said to be the most heinous, most dangerous offence. If a Vaiṣṇava is serving and I find fault with their service, then my inferiority will increase. A Vaiṣṇava always says, “I cannot serve fully, perfectly. There are many defects in my service.” Vaiṣṇavas always speak this way. Rādhārāṇī also says, “I can’t serve properly”, but She is serving to the highest degree. If anyone in a lower position comes to clash with a high servitor, they commit Vaiṣṇava-aparādh. Vaiṣṇava-aparādh is greater than offending Kṛṣṇa directly because proper service is our earnest necessity, and we are abusing that. Thereby we commit suicide.

Generally aparādh is classified under several headings. There are a thousand types, sixty-four types, ten types of Nām-aparādh, thirty-two types of sevā-aparādh, and so on. There are infinite details.

Once in Benares, when I had recently come to the Mission, Bhāratī Mahārāj was suffering from a fever. At that time, he, a sannyāsī, asked Professor Sānnyāl, who was considered a surrendered soul, “Professor Prabhu, Bhakti Sudhākar Prabhu, please advise me how we can leave behind anarthas.”

Professor Prabhu answered, “Anarthas never leave us. They continue for as long as we live.” He was smiling as he answered. Not smiling in an ordinary way, but in a disappointed way: “Anarthas never leave us.” I was puzzled. I was a newcomer, and I had heard this verse.

ādau śraddhā tataḥ sādhu-saṅgo ’tha bhajana-kriyā
tato ’nartha-nivṛttiḥ syāt tato niṣṭhā ruchis tataḥ

(Bhakti-rasamrita-sindhu: Purva-vibhaga, 4.15)

[“First faith arises, then association with sādhus, then engagement in service, then the removal of anarthas, then constancy, and then taste.”]

I thought, “Clearly this verse says anarthas are removed, but he says that they are not. He is considered to be a very good devotee, but he says anarthas never leave us. What does he mean?” Later I came to understand that he meant that every devotee feels, “I have anarthas, and I cannot leave them.” In this way devotees feel no satisfaction. They find no satisfaction in the service of the Lord. The nature of Infinite is such. When one comes in connection with the Infinite, one’s temperament also gets that colour, and one feels, “I cannot do it. I cannot.” The degree of one’s service, considered from the standpoint of Infinite, becomes minimal, almost nothing. So in every stage, as much as they progress towards the Infinite, devotees say, “Oh! I am hopeless.” All are of equal position! “I am hopeless. The goal can never be reached. I am almost disappointed. I am on the verge of disappointment. I got a chance, but I could not do anything.” We see such expressions from Mahāprabhu, from Rādhārāṇī, from everywhere. “We had a good chance, but we failed to attain. We could not become free from anarthas.”

Vaiṣṇavas that are considered to have a position in the highest plane say, “Purīṣera kīṭa haite muñi se laghiṣṭha: I am lower than a worm in stool.” Mahāprabhu Himself said, “Na prema-gandho ’sti darāpi Me Harau: I do not have even a trace of love for Kṛṣṇa.” What does it show externally? That anarthas do not go. Anarthas do not leave us totally. This is the posing: in connection with the Infinite, A, B, and C are such. At the same time, there is impartial understanding.

kintu yā̐ra yei rasa, sei sarvottama
taṭastha hañā vichārile, āchhe tara-tama

(Śrī Chaitanya-charitāmṛta: Madhya-līlā, 8.83)

[“Every devotee feels that their rasa is supreme. If the rasas are compared impartially, however, there is gradation between them.”]

Jīva Goswāmī has said regarding anartha-nivṛtti, “It may be detected from outside. Relatively, one in the position never says one has it. An onlooker can detect the stage of a devotee and differentiate that the devotee has passed through anartha-nivṛtti. They can say that, but one never says that about oneself.”

This is a peculiar thing: the man who is in possession of the jewel says, “No. I do not have the jewel”, but others say, “Now you have the jewel within your fist.” It is a peculiar thing. Ha ha.

Baladev Vidyābhūṣan wrote about Śrī Rūpa and Śrī Sanātan:

govindābhidham indirāśrita-padaṁ hastastha-ratnādivat
tattvaṁ tattvavid-uttamau kṣiti-tale yau darśayāñ chakratu

What order of Vaiṣṇava were Rūpa and Sanātan? They showed the public the most wonderful gem, Govinda, as though He was a jewel in their hands. By their sweet will, they could show this side and that side of the jewel, the weight, and so on. They were devotees of such a category. They showed Govinda, who is generally unknown and unknowable, to the world with freedom. They showed His inner side, outer side, eastern side, western side, and so on: “See Govinda in so many ways.”

Yet Sanātan Goswāmī says about himself, “Who am I? I had the audacity to compare the queens of Kṛṣṇa in Dvārakā: ‘Satyabhāmā is such, and Rukmini is such.’ How it is possible for me to look at them, to differentiate between them, to record their natures and qualities, to rank them in terms of superiority and inferiority. What audacity do I have? I, however, am not writing. My friends, someone is forcibly holding my hand and pen, and making me write. It is not I. How could I? How could it be possible for me to describe all of these things which are transcendental? I now write about them as though they are part of an ordinary epic or novel in this world. What audacity do I have? Really speaking, my friends, it is not me. Someone is writing through my hand. What can I do?”

We are to believe such things. Before we approach the transcendental world, we shall have such broadness in our understanding. This is possible. Śrīla Kavirāj Goswāmī said,

ei grantha lekhāya more ‘madana-mohana’
āmāra likhana yena śukera paṭhana

(Śrī Chaitanya-charitāmṛta: Ādi-līlā, 7.78)

[“Madan Mohan makes Me to write this book. My writing is like the recitation of a parrot.”]

We shall have to understand what is what not with abstract valuation, but practical valuation, real valuation. Such things are possible. There is a layer of life where they are true. And that is reality.

Hare Kṛṣṇa. Nitāi Gauraharibol, Nitāi Gauraharibol.




←  Ведалайф 2019 в Говиндалэнде. Посвящение в Харинам ·• Архив новостей •· «Положение души в трех состояниях природы». Шрила Б. Р. Шридхар Дев-Госвами Махарадж. 80-е годы ХХ-го столетия. Навадвипа Дхама, Индия. «Онтология Прекрасной Реальности», 7.2 →
Russian

Шрила Бхакти Ракшак Шридхар Дев-Госвами Махарадж 

Безграничный стандарт

http://www.gaudiyadarshan.ru/features/arkhiv/bezgranichnyy-standart.html

Шрила Гуру Махарадж объясняет природу оскорблений и анартх.

 

Вопрос: Махарадж, не есть ли оскорбление — не испытывать достаточного почтения или любви к Божеству?

Шрила Шридхар Махарадж: Оскорбление — вопрос юрисдикции, рамок этого понятия. Сколь многое мы можем заклеймить «оскорблением»? Оскорбитель всегда готов сказать: «Я совершаю оскорбление. Если я нахожусь во Вриндаване, то совершаю оскорбление. Я оскорбляю гопи, вайшнавов — оскорбляю всех и вся».

Апарадха означает тучхи апа̄ра̄дхана̄: «Мое поклонение не соответствует определенному стандарту». Апарадха: апа-а̄ра̄дхана̄. А̄ра̄дхана̄ значит «поклоняться», «почитать», «служить». Апа означает апакр̣ш̣т̣а: «не соответствовать стандарту», «быть ниже стандарта». «То, что я делаю, ниже стандарта». Степени этого «несоответствия» могут варьироваться.

Говорится, что вайшнава-апарадха — самое отвратительное, самое опасное оскорбление. Если некий вайшнав служит, а я нахожу изъян в его служении, то опущусь еще ниже. Вайшнав всегда говорит: «Я не в силах служить совершенным образом, во всей полноте. В моем служении присутствуют многочисленные изъяны». Вайшнавы всегда говорят так. Радхарани также говорит: «Я не могу служить должным образом», но Она совершает служение высочайшего уровня. Если кто-либо, находящийся в низшем положении, конфликтует со слугой более высокого уровня, то он совершает вайшнава-апарадху. Вайшнава-апарадха — нечто более тяжкое, чем оскорбление непосредственно Кришны, поскольку нам жизненно необходимо такое явление, как подлинное служение; мы же, совершая вайшнава-апарадху, отвергаем это служение. Тем самым мы совершаем самоубийство.

В целом апарадху подразделяют на несколько категорий. Говорится о тысяче разновидностей апарадх, шестидесяти четырех разновидностях, десяти видах нама-апарадхи, тридцати двух типах сева-апарадхи и так далее. Детали и нюансы бесконечны.

Однажды я находился в Бенаресе, в ту пору, когда только пришел в эту миссию [Гаудия Матх]. Там же находился некто Бхарати Махарадж — он страдал от лихорадки. Бхарати Махарадж, санньяси, спросил профессора Саньяла, которого почитали предавшейся душой: «Профессор Прабху, Бхакти Судхакар Прабху, пожалуйста, посоветуйте мне, как можно избавиться от анартх».

Профессор Прабху отвечал: «Анартхи никогда не покидают нас. Они продолжают присутствовать до тех пор, пока мы живы». Он улыбался, отвечая на этот вопрос, но то была горькая улыбка. «Анартхи никогда не покидают нас». Я поразился... Я был новичком, когда услышал следующий стих:

а̄дау ш́раддха̄ татах̣ са̄дху-сан̇го ’тха бхаджана-крийа̄
тато ’нартха-нивр̣ттих̣ сйа̄т тато ниш̣т̣ха̄ ручис татах̣

(«Бхакти-расамрита-синдху», Пурва-вибхага, 4.15)

[«Вначале у человека возникает вера, затем он оказывается в обществе садху, после чего он начинает совершать служение, потом он избавляется от анартх, затем к нему приходит постоянство, и наконец у него развивается духовный вкус».]

Я подумал: «Несомненно, этот стих гласит, что анартхи устранимы, но профессор утверждает, что это не так. Саньяла считают образцовым преданным, но он говорит, что анартхи никогда не покидают нас. Что он имеет в виду?» Позже я понял, о чем он говорил. Каждый преданный чувствует: «У меня есть анартхи, и я не в силах от них избавиться». Таким образом, преданные не испытывают удовлетворения. Они не удовлетворены своим служением Господу. Такова природа Безграничного. Когда человек соприкасается с Безграничным, он усваивает соответствующий темперамент и чувствует: «Я не в силах. Я не могу». Степень его служения, рассматриваемого с точки зрения Безграничного, сводится к минимуму; практически к нулю. Таким образом, на каждой стадии пути, чем больше преданные прогрессируют в направлении Безграничного, тем больше они чувствуют: «Я беспомощен». Все они находятся в подобном положении: «Я беспомощен. Мне никогда не достичь цели. Я почти отчаялся. У меня был шанс, но я не сумел им воспользоваться». Мы слышим подобные речи из уст Махапрабху, Радхарани, всех преданных: «У нас был шанс, но мы не сумели достичь цели. Мы не смогли избавиться от анартх».

Те вайшнавы, которые, как считается, занимают некое положение в высочайшем измерении, говорят: «Пурӣш̣ера кӣт̣а хаите мун̃и се лагхиш̣т̣ха: я ниже навозного червя». Сам Махапрабху сказал: «На према-гандхо ’сти дара̄пи ме харау: у Меня нет и намека на любовь к Кришне». О чем это говорит с внешней точки зрения? О том, что анартхи никогда не покидают нас бесследно. Так внешне это выглядит: в связи с Безграничным, фундаментальные реалии таковы. В то же самое время имеет место быть бесстрастное, объективное суждение:

кинту йа̄̐ра йеи раса, сеи сарвоттама
тат̣астха хан̃а̄ вича̄риле, а̄чхе тара-тама

(«Шри Чайтанья-чаритамрита», Мадхья-лила, 8.83)

[«Каждый преданный чувствует, что его раса высочайшая. Однако если расы сравнивать беспристрастно, то обнаруживается внутренняя градация».]

Джива Госвами сказал об анартха-нивритти следующее: «Свободу от скверны можно распознать лишь со стороны. Сам анализируемый, в своем относительном положении, никогда не скажет, что он обладает этой чистотой. Сторонний же наблюдатель способен определить стадию развития преданного и различить, что преданный прошел этап анартха-нивритти. Так может сказать о нем человек со стороны, но никогда не сам наблюдаемый».

Это нечто специфическое: человек, обладающий драгоценным камнем, утверждает: «Нет, у меня нет камня». Однако другие скажут: «Драгоценный камень у тебя на ладони». Это нечто странное… Ха-ха.

Баладев Видьябхушан написал о Шри Рупе и Шри Санатане:

говинда̄бхидхам индира̄ш́рита-падам̇ хастастха-ратна̄диват
таттвам̇ таттвавид-уттамау кш̣ити-тале йау дарш́айа̄н̃ чакрату

Вайшнавами какого уровня были Рупа и Санатана? Они показывали массам этот самый чудесный драгоценный камень, Говинду, так, словно Он был драгоценным камнем в их руках. По своей сладостной воле они демонстрировали разные грани этого камня. Они были преданными такой категории. Совершенно свободно они показывали миру Говинду, который в целом неведом и непостижим. Они показывали разные Его грани, стороны: «Пусть разные аспекты Говинды предстанут вашим взорам».

Однако Санатана Госвами говорит о себе: «Кто я такой? У меня хватает дерзости сравнивать цариц Кришны в Двараке: „Характер Сатьябхамы таков, а Рукмини — таков“. Как могу я взирать на них, проводить между ними различия, описывать их склад характера и качества, отводить им то или иное место в рамках иерархии — в категориях превосходства и подчиненности? Как смею я? Однако я ничего не пишу. Друзья мои, кто-то водит моим пером и рукой, заставляя меня писать. Не я пишу. Как бы я осмелился? Как я могу описывать все эти трансцендентные реалии? Сейчас я рассказываю об этих вещах так, словно пишу мирской эпос или роман. Как я осмеливаюсь это делать? В действительности, друзья мои, то не я. Кто-то пишет через меня. Что же я могу поделать?»

Мы должны верить в подобные утверждения. Прежде, чем пытаться познать реалии трансцендентного мира, мы должны усвоить подобное широкое видение. Это возможно. Шрила Кавирадж Госвами сказал:

эи грантха лекха̄йа море ‘мадана-мохана’
а̄ма̄ра ликхана йена ш́укера пат̣хана

(«Шри Чайтанья-чаритамрита», Ади-лила, 7.78)

[«Мадан Мохан заставляет меня писать эту книгу. Моя роль автора подобна роли попугая, повторяющего чужие слова».]

Мы должны понять, что есть что, исходя не из абстрактной оценки реалий, но из практической реальной оценки. Подобное возможно. Существует измерение жизни, в котором проявлены подобные явления. Это мир реальности.

Харе Кришна. Нитай-Гаура Харибол. Нитай-Гаура Харибол.




English

Śrīla Bhakti Rakṣak Śrīdhar Dev-Goswāmī Mahārāj 

The Standard is Infinite

http://www.gaudiyadarshan.com/posts/the-standard-is-infinite/

Śrīla Guru Mahārāj broadly explains the position of offences and anarthas.

 

Question: Mahārāj, is it in an offence to not have enough respect or love for the Deity?

Śrīla Śrīdhar Mahārāj: Offence is a question of jurisdiction. How much shall we label ‘offence’. An offender is always ready to say, “I am committing offence. If I am in Vṛndāvan, I am committing offence. I am committing offence to the gopīs, the Vaiṣṇavas, everything.”

Aparādha means tuchhi apārādhanā: “My worship is not up to mark.” Aparādha: apa-ārādhanā. Ārādhanā means to worship, to revere, to serve. Apa means apakṛṣṭa: not up to standard, below standard. “What I am doing is below standard.” That may be according to degree.

Vaiṣṇava-aparādh has been said to be the most heinous, most dangerous offence. If a Vaiṣṇava is serving and I find fault with their service, then my inferiority will increase. A Vaiṣṇava always says, “I cannot serve fully, perfectly. There are many defects in my service.” Vaiṣṇavas always speak this way. Rādhārāṇī also says, “I can’t serve properly”, but She is serving to the highest degree. If anyone in a lower position comes to clash with a high servitor, they commit Vaiṣṇava-aparādh. Vaiṣṇava-aparādh is greater than offending Kṛṣṇa directly because proper service is our earnest necessity, and we are abusing that. Thereby we commit suicide.

Generally aparādh is classified under several headings. There are a thousand types, sixty-four types, ten types of Nām-aparādh, thirty-two types of sevā-aparādh, and so on. There are infinite details.

Once in Benares, when I had recently come to the Mission, Bhāratī Mahārāj was suffering from a fever. At that time, he, a sannyāsī, asked Professor Sānnyāl, who was considered a surrendered soul, “Professor Prabhu, Bhakti Sudhākar Prabhu, please advise me how we can leave behind anarthas.”

Professor Prabhu answered, “Anarthas never leave us. They continue for as long as we live.” He was smiling as he answered. Not smiling in an ordinary way, but in a disappointed way: “Anarthas never leave us.” I was puzzled. I was a newcomer, and I had heard this verse.

ādau śraddhā tataḥ sādhu-saṅgo ’tha bhajana-kriyā
tato ’nartha-nivṛttiḥ syāt tato niṣṭhā ruchis tataḥ

(Bhakti-rasamrita-sindhu: Purva-vibhaga, 4.15)

[“First faith arises, then association with sādhus, then engagement in service, then the removal of anarthas, then constancy, and then taste.”]

I thought, “Clearly this verse says anarthas are removed, but he says that they are not. He is considered to be a very good devotee, but he says anarthas never leave us. What does he mean?” Later I came to understand that he meant that every devotee feels, “I have anarthas, and I cannot leave them.” In this way devotees feel no satisfaction. They find no satisfaction in the service of the Lord. The nature of Infinite is such. When one comes in connection with the Infinite, one’s temperament also gets that colour, and one feels, “I cannot do it. I cannot.” The degree of one’s service, considered from the standpoint of Infinite, becomes minimal, almost nothing. So in every stage, as much as they progress towards the Infinite, devotees say, “Oh! I am hopeless.” All are of equal position! “I am hopeless. The goal can never be reached. I am almost disappointed. I am on the verge of disappointment. I got a chance, but I could not do anything.” We see such expressions from Mahāprabhu, from Rādhārāṇī, from everywhere. “We had a good chance, but we failed to attain. We could not become free from anarthas.”

Vaiṣṇavas that are considered to have a position in the highest plane say, “Purīṣera kīṭa haite muñi se laghiṣṭha: I am lower than a worm in stool.” Mahāprabhu Himself said, “Na prema-gandho ’sti darāpi Me Harau: I do not have even a trace of love for Kṛṣṇa.” What does it show externally? That anarthas do not go. Anarthas do not leave us totally. This is the posing: in connection with the Infinite, A, B, and C are such. At the same time, there is impartial understanding.

kintu yā̐ra yei rasa, sei sarvottama
taṭastha hañā vichārile, āchhe tara-tama

(Śrī Chaitanya-charitāmṛta: Madhya-līlā, 8.83)

[“Every devotee feels that their rasa is supreme. If the rasas are compared impartially, however, there is gradation between them.”]

Jīva Goswāmī has said regarding anartha-nivṛtti, “It may be detected from outside. Relatively, one in the position never says one has it. An onlooker can detect the stage of a devotee and differentiate that the devotee has passed through anartha-nivṛtti. They can say that, but one never says that about oneself.”

This is a peculiar thing: the man who is in possession of the jewel says, “No. I do not have the jewel”, but others say, “Now you have the jewel within your fist.” It is a peculiar thing. Ha ha.

Baladev Vidyābhūṣan wrote about Śrī Rūpa and Śrī Sanātan:

govindābhidham indirāśrita-padaṁ hastastha-ratnādivat
tattvaṁ tattvavid-uttamau kṣiti-tale yau darśayāñ chakratu

What order of Vaiṣṇava were Rūpa and Sanātan? They showed the public the most wonderful gem, Govinda, as though He was a jewel in their hands. By their sweet will, they could show this side and that side of the jewel, the weight, and so on. They were devotees of such a category. They showed Govinda, who is generally unknown and unknowable, to the world with freedom. They showed His inner side, outer side, eastern side, western side, and so on: “See Govinda in so many ways.”

Yet Sanātan Goswāmī says about himself, “Who am I? I had the audacity to compare the queens of Kṛṣṇa in Dvārakā: ‘Satyabhāmā is such, and Rukmini is such.’ How it is possible for me to look at them, to differentiate between them, to record their natures and qualities, to rank them in terms of superiority and inferiority. What audacity do I have? I, however, am not writing. My friends, someone is forcibly holding my hand and pen, and making me write. It is not I. How could I? How could it be possible for me to describe all of these things which are transcendental? I now write about them as though they are part of an ordinary epic or novel in this world. What audacity do I have? Really speaking, my friends, it is not me. Someone is writing through my hand. What can I do?”

We are to believe such things. Before we approach the transcendental world, we shall have such broadness in our understanding. This is possible. Śrīla Kavirāj Goswāmī said,

ei grantha lekhāya more ‘madana-mohana’
āmāra likhana yena śukera paṭhana

(Śrī Chaitanya-charitāmṛta: Ādi-līlā, 7.78)

[“Madan Mohan makes Me to write this book. My writing is like the recitation of a parrot.”]

We shall have to understand what is what not with abstract valuation, but practical valuation, real valuation. Such things are possible. There is a layer of life where they are true. And that is reality.

Hare Kṛṣṇa. Nitāi Gauraharibol, Nitāi Gauraharibol.


Главная | Миссия | Учение | Библиотека | Контактная информация
Пожертвования