«Дружеский долг» (часть 1). Шрипад Бхагавата-джанананда Прабху. 21 февраля 1925 года | “The Duty of a Friend” (part 1). Sripad Bhagavata-janananda Prabhu. 21 February 1925


Russian

Шрипад Бхагавата-джанананда Прабху

Дружеский долг
(часть 1)

http://www.gaudiyadarshan.ru/features/arkhiv/druzheskiy-dolg.html

Трогательная история о духовном открытии.

Бандхура критья
Дружеский долг

Перевод бенгальской статьи,
опубликованной в журнале «Гаудия»,
в томе 3, выпуске 27, в субботу, 21 февраля 1925 года,

и в журнале «Шри Гаудия-даршан»,
в томе 2, выпуске 5, в четверг, 13 декабря 1956 года,
а также в томе 2, выпуске 6, в пятницу, 11 января 1957 года.

 

Эта статья была опубликована в журнале «Шри Гаудия-даршан» с кратким предисловием, которое, в переводе с бенгали, звучит так: «Автор этой статьи — Нитья-лила-правишта Шрипад Бхагавата-джанананда Прабху. Наш Шрила Прабхупада, объект высочайшего поклонения, испытал некое чувство духовной природы и совершил игру, в ходе которой он пролил слезы, читая эту статью».

Часть первая

Мы — трое друзей — провели вместе много дней. Наша взаимная любовь была столь горяча, что наши доброжелатели называли нас Трайи, Трипади, Тримурти и другими именами [в разговорной речи эти термины значат «трое», «троица», «трио»]. Люди же, не способные смотреть на нас с благосклонностью, давали нам такие прозвища, как Тряхаспарша, Трикута и Трикал[1]. По правде говоря, наша дружба действительно носила выдающийся характер и была достойна внимания.

Один из нас превосходил остальных в смысле своих познаний, разума и простоты. Однако мы потеряли его.

Однажды, получив возможность отдыхать целый день, мы, двое друзей, начали утро с того, что стали играть в кости. В это время почтальон принес телеграмму. Мы прочитали ее и увидели, что это была депеша от нашего третьего друга, нашего старшего брата. Находясь в арта бандху кутире [«хижине страдающего друга»] на берегу океана в Пури, он звал нас, двух своих друзей, на последнюю встречу с собой.

* * *

Приблизительно в полночь, встревоженные и озабоченные, мы постучали в дверь хижины нашего друга. Дверь, поддавшись легкому толчку, отворилась. Отодвинув плотную занавеску, мы вошли внутрь. В ярком свете лампы мы увидели нашего любимого друга, лежавшего на кровати, устланной одеялами. Мы посмотрели друг на друга. Узнав гостей, он заговорил первым:

— Брат Сатья[2], подойди ко мне — я бодрствовал, ожидая вас, незабвенные.

Когда мы увидели старшего брата в подобном состоянии, наши сердца были охвачены неистовым вихрем смешанных чувств скорби и радости.

Мы сказали:

— Брат! Ты мог бы связаться с нами раньше, до того, как собрался покинуть мир. Неужели мы стали настолько чужими тебе? Из-за недостатка денег, владение которыми ты считаешь предосудительным, ты, похоже, до сих пор носишь шафрановые одежды пятилетней давности.

В то время, как мы обращались к нему с разными другими увещеваниями, наш старший брат мягко улыбнулся и сказал:

— Прекратите, братья, я собираюсь говорить с вами из сердца и передать вам послание о сокровище. Богатство следует доверять лишь другу.

Сказав так, он вновь умолк. Что нам предстояло услышать? Ведя жизнь странника, наш брат был очень молод и уже пожертвовал все свое наследство просящим. Итак, волей промысла или, возможно, силой своей духовной практики наш брат обрел кладезь сокровищ в густом лесу, у подножия холма или в пещере неприступной горы?

Некоторые говорят, что увидели, как удача Деви Чаудхурани[3] Банкима Бабу и сон о подземном царстве стали грезами наших сердец. Но уже мгновением позже, в силу давно известного характера нашего брата и его нынешнего состояния, в то время как наши взгляды обратились на его одежду и украшения, мы решили, что в результате суровых лишений его ум расстроился. Чтобы переменить тему, мы сказали:

— Брат, когда многие из нас были готовы предложить тебе заботу…

— Какая необходимость вести такие речи? Сейчас я поведаю вам послание, услышав которое, вы — клянусь — сумеете оценить его по достоинству. Пожалуйста, слушайте.

Он произнес эти слова с такой глубиной и сочетанием восторга и сладости, что мы тотчас умолкли. В это время, хотя мы запрещали ему это делать, он стащил одеяло со своей груди. Видя ожерелье туласи на его шее, слезы в его глазах и тело, подобное сухому листу, мы наконец-то поняли, что он агонизировал, но ум его не утратил мощь.

Благо, что место было уединенным, а час — поздним, мы стали с неослабевающим вниманием слушать его слова.

— Сатьен, послушай! Не будет неправдой сказать, что с детских лет я был сведен с ума дхармой, болен и тому подобное. С детства я не находил умиротворения в любых наслаждениях и радостях этого мира. С озабоченным, неудовлетворенным и жаждущим сердцем я ходил от двери к двери, посещая многочисленные мероприятия, дома и учреждения, но нигде не мог достичь неизменной милости богини мира.

Вы оба знаете, что цель моей жизни состояла в изучении священных писаний, преподавании и открытии школ. Когда я уже не мог находить отрады даже в этом, то с надеждой обрести духовный мир, воспевая Святое Имя и общаясь с вайшнавами, я стал стремиться в общество вайшнавов.

Изучая вайшнавские писания, такие как «Шри Чайтанья-чаритамрита», я убедился в том, что общество последователей этого пути — единственный способ достичь высшего блага в жизни. Но где? Все, кого я встречал в процессе моего поиска, были такими же рабами иллюзии (майи), как и я.

Они тоже барахтались в водовороте Вайтарани[4], в пещере сотен и сотен желаний. Более того, некоторые из них обрели своим пристанищем гору тщеславия и гордости. Сколь многие Бхагаватачарьи, Бхушаны, Ратны, Шрипады, Прабхупады[5] и другие, им подобные, встречались мне на моем пути? Общение с ними было не больше, чем напрасной тратой времени. Поистине, у них нет никакой почвы под ногами. Несмотря на это, они водружают свои стопы на головы благословенных сынов Лакшми и хранителей сокровищ Куверы[6].

Они питают великую любовь к своим богатым друзьям, известным как Дина-тошани, Дина-бхаран и Дина-даял[7], но незначительные, бедные, низкие и недостойные личности, подобные мне, были лишены их взора, источника милости. Я стал нетерпим к обществу этих ничтожных ученых, увлеченных банальностями, которые были просто введены в заблуждение словами.

Затем ко мне обратились наши братья — сакхибхеки, сахаджии и баулы[8], — сказавшие: «Слушай, слушай! Лишь мы в силах подарить тебе умиротворение. Сущность всех вайшнавских истин — истина расы — может быть найдена лишь в нашей среде». Тьфу на них! Даже те, кто, посредством своих материальных практик, продает души у стоп чувств и остается скован цепями смерти, также желают покупать и продавать истинное умиротворение.

Однажды, читая «Шри Чайтанья-чаритамриту», я подумал: «Увы! Увы! Почему я не родился непосредственно во время явления Господа? Будь проклята моя жизнь и рождение, отягощенное болезнями эгоизма и гордости, вызванной знатным происхождением. Если бы я сумел стать слугой слуги лучшего из вайшнавов, Шрилы Харидаса Тхакура, и других великих душ, и обрел бы качества, позволяющие служить Господу, тогда моя жизнь увенчалась бы успехом и стала бы благословенной. Где исполняющее желания древо божественной любви, философский камень этого мира, Шри Гаурангасундар?

Где Авадхут Ачарья, проливающий ливень божественной любви, — Шри Нитьянанда Прабху? И где бесчисленные ачарьи, подобные солнцам и лунам? Я не знаю, из-за каких великих грехов обитатели этого мира утратили все эти бесчисленные драгоценные камни и сокровища. Я не знаю, из-за какого оскорбления Шри Гаурасундар лишил нас пыли Своих святых стоп».

Я решил, что понимаю правильно — в мире страсти и невежества, наполненном демоническими мыслями в эти дни голода и болезней, вызванных всеобщим замешательством из-за войн, мире, раздираемом враждебностью и эгоизмом, мой Господь, мой милостивый Владыка ждет, окруженный спутниками, возможности совершать Свои игры. Так где же мое пристанище? Господин моего сердца, желающий божественной любви и покоя моему сердцу, не позволил мне обрести умиротворение. Так должен ли я пойти путем, ведущим к свободе, состоящей в самоуничтожении (нирвана мукти)?

(Продолжение следует…)

Об авторе

Бхагавата-джанананда Прабху был учеником Шрилы Бхактисиддханты Сарасвати Тхакура. Он покинул мир в юности, в тот период, когда жил в храме Шрилы Сарасвати Тхакура, в 1925 году. В апреле 1926 года Шрила Сарасвати Тхакур основал матх в Чирулии возле Миднапура (в южной части Западной Бенгалии) и назвал его «Бхагават Джанананда Матх» в честь Бхагавата-джананады Прабху.

Шрила Бхакти Ракшак Шридхар Дев-Госвами Махарадж вспоминал (19 августа 1980 года), что Шрила Сарасвати Тхакур сказал о Бхагавата-джанананде Прабху: «Шрила Бхактивинод Тхакур приходил в его обличье, но я не сумел понять, я не сумел постичь этого».



1  Тряхаспарша — солнечный день, отмеченный тремя лунными титхи. Трикута — название горы в Декане, с тремя пиками. Трикал значит «три фазы времени»: прошлое, настоящее и будущее.

2  В бенгальской культуре принято называть друзей, а также людей в целом братьями. Сатья — имя рассказчика истории. Позже его также называют Сатьен.

3  Банкимчандра Чаттропадхьяя, который упоминается здесь фамильярно как Банким Бабу, был ключевой фигурой в литературном ренессансе Бенгалии и в движении за независимость Индии в 1880-ых. Один из самых знаменитых его романов — «Деви Чаудхурани», действие которого происходит в Бенгалии восемнадцатого столетия; его героиня, изгнанная из дома женщина, становится разбойницей-патриоткой, приносящей порядок и прогресс в сотрясаемое конфликтами общество своего времени. Она следует пути Шримад Бхагавад-гиты.

4  Вайтарани — река из цветов между землей и обителью Ямараджа, бога смерти.

5  Бхагаватачарья, Бхушан, Ратна, Шрипад и Прабхупада — распространенные титулы, используемые в индуистском обществе в качестве академических или указывающих на принадлежность к монашеским орденам отличий.

6  «Благословенные сыновья Лакшми» и «хранители сокровищ Куверы» суть метафоры, относящиеся к богатым; Лакшми — богиня удачи, а Кувера — хранитель сокровищ богов в Сваргалоке.

7  Дина-тошан, «радующий бедных», Дина-бхаран, «хранитель бедных», и Дина-даял, «милостивый к бедным», — распространенные титулы видных филантропов.

8  Сакхибхеки, сахаджии и баулы — псевдо-вайшнавские секты, последователи которых совершают вайшнавские практики, такие как киртан, поклонение, декламация священных текстов и памятование игр Господа, но делают это в такой манере, что извращают эти практики и злоупотребляют подобной активностью в качестве средств эгоистического наслаждения.




English

Śrīpād Bhāgavata-janānanda Prabhu

The Duty of a Friend
(part 1)

http://www.gaudiyadarshan.com/posts/the-duty-of-a-friend/

A heart-touching story of spiritual discovery.

Bandhura Kṛtya
The Duty of a Friend

Translated from the original Bengali article
published in Gauḍīya,
Volume 3, Issue 27, Saturday, 21 February 1925

and in Śrī Gauḍīya Darśan,
Volume 2, Issue 5, Thursday, 13 December 1956,
and Volume 2, Issue 6, Friday, 11 January 1957.


This article was published in Śrī Gauḍīya Darśan with a preface, translated from Bengali as follows: “The author of this article is Nitya-līlā-praviṣṭa Śrīpād Bhāgavata-janānanda Prabhu. Our supremely worshippable Śrīla Prabhupād felt some particular supramundane sentiment and performed a Pastime of shedding tears while reading this article.”

Part One

We three friends spent many days together. Such love developed between the three of us that our well-wishers called us Trayī, Tripadī, Trimūrti, and other names [colloquially, ‘the three’, ‘the threesome’, ‘the trio’]. Those who could not see us with favourable eyes gave us the names Tryahasparśa, Trikūṭa, and Trikāl [1]. In fact, our friendship was really something remarkable and outstanding.

Amongst we three friends, one of us was senior in learning, intelligence, and simplicity. Somehow, even during our lifetime, we lost him.

Once, having an opportunity for a big day of leisure, we two friends became immersed in a game of dice first thing in the morning. At that time, the postman delivered a telegram. We read it and saw that it was a wire from our third friend, our lost elder brother. From the Ārta Bandhu Kūṭīr [‘cottage of a sorrowful friend’] on the bank of the ocean in Purī, he was calling we two friends for a final meeting.

* * *

At nearly midnight, with anxious and worried hearts, we arrived at our friend’s cottage. With a mild thrust, the door opened. Pushing through a thick screen, we entered inside. In the bright light of a lamp, we saw our best friend on one side of the room lying down on a bed strewn with blankets. Just as we looked towards him, he also looked towards us. Recognising his two invited guests, he spoke first, “Brother Satya [2], come, still now I am awake waiting for the immortal two of you.”

Seeing our elder brother in such a condition, our hearts were overwhelmed by a powerful whirlwind of simultaneous joy and sorrow.

We said, “Brother! You could have informed us well before the moment of your final passing. Have we become so greatly estranged? For want of money, which you consider objectionable, you seem to still now be wearing five-year-old saffron cloth.” As we went on saying many other things, our elder brother smiled mildly and said, “Stop, brothers, I am going to speak to you from my heart and convey to you a message about a hidden treasure. Wealth should be entrusted only to a friend.”

Saying this, he stopped again. How much did we start to think? What now? Leading a wandering life, our brother was ever young, and he had already donated all his inheritance to collectors. So, by providence or perhaps by virtue of spiritual practice, has our brother found a store of riches in a dense forest, at the base of a hill, or in the cave of an insurmountable mountain? The fortune of Baṅkim Bābu’s Devī Chaudhurāṇī [3] and the dream of a netherworld kingdom some are said to have discovered covered our hearts for a moment. But just a moment later, because of our brother’s long-known character and current condition, as our glance fell towards his dress and ornaments, it came to our minds that as a result of enduring severe hardships, he had become mentally deranged. To suppress the current subject, we said, “Brother, when many of us were ready to offer to take care of you …”

“What need is there any more for such statements? I will now speak to you a message by hearing which you truly, truly will be able to appreciate me. Please listen.”

He spoke these words in such a deeply thoughtful manner and with such a mixture of joyfulness and sweetness that we fell silent within an instant. At this time, even though we forbid him, he removed the blankets from his chest. Seeing a tulasī necklace around his neck, tears in his eyes, and his body decrepit like a dry leaf, that he was completely moribund yet unimpaired in mind no longer remained unknown to us.

By virtue of the solemness of the place, time, and middle of the night, we began to listen to his words with unwavering attention. “Satyen, look! To say that ever since childhood I have been crazed by dharma, diseased, and so on is true; since childhood, I have never found peace in any form of enjoyment or pleasure in this world. With an anxious, unsatisfied, and desirous heart, I have wandered from door to door to so many events, residences, and establishments, but nowhere have I been able to attain the unwavering grace of the goddess of peace.

“You both know studying the scriptures, teaching, and establishing schools was a major objective in my life. When I could not find any more peace even in that, then with the hope of attaining spiritual peace by chanting the Holy Name and associating with the Vaiṣṇavas, I started to search for the Vaiṣṇavas’ association. By reading the Vaiṣṇava scripture Śrī Chaitanya-charitāmṛta, I became confident that attaining the association of the followers of this path is the only way to attain the ultimate and highest good in life. But where? All whom I met in my search were also slaves of illusion (māyā) just like me. They too were floating in a whirlpool of the Vaitaraṇī [4] inside a cave of hundreds and hundreds of desires. Furthermore, some of them had taken shelter of the mountain of vanity and pride. How many Bhāgavatāchāryas, Bhūṣaṇs, Ratnas, Śrīpāds, Prabhupāds [5], and so on did I seek out? It was all fruitless labour. Really, they have no standing at all, and yet they place their two physical feet atop the heads of the blessed sons of Lakṣmī and the store-keepers of Kuvera [6].

“They love greatly their rich friends who are known as Dīna-toṣaṇ, Dīna-bharaṇ, and Dīna-dayāl [7], but insignificant, poor, lowly, and unworthy persons like me were deprived of attaining the side-long-glance of their mercy. I became intolerant of the association of these worthless, “wood-chewing” scholars who are simply deluded by words.

“Then, our Sakhibhekī, Sahajiyā, and Bāul [8] brothers called out to me and said, ‘Listen, listen! We alone can give you peace. The essence of all Vaiṣṇava truths, the truth of rasa, is found only amongst us.’ Fie on them! Even those who by their material practices sell their souls at the feet of the senses and remain bound by the chains of death also wish to buy and sell true peace.

“One day as I read Śrī Chaitanya-charitāmṛta, I thought, alas! Alas! Why wasn’t I born at the time of the Lord’s direct appearance? Fie on my life and birth ridden with the diseases of egotism and pride in my ancestry. If I could become a servant of the servant of the best of the Vaiṣṇavas Śrīla Haridās Ṭhākur and the other great souls and attain the qualification to serve to the Lord, then my life would be blessed and complete. Where is my heart’s wish-fulfilling tree of divine love, the world’s wish-fulfilling jewel, Śrī Gaurāṅgasundar? Where is the Avadhūt Āchārya who showers the rain of divine love, Śrī Nityānanda Prabhu? And where are the innumerable devotee Āchāryas who resemble suns and moons? I do not know by what great sin the residents of the world have lost all these innumerable jewels and gems. I do not know for what offence Śrī Gaurasundar has deprived us of the dust of His holy feet.

“I decided that I understand it to be correct that in this world of passion and ignorance filled with demonic thought in these hunger-ridden, disease-stricken days of worldwide bewilderment by war beset with enmity and selfishness, my Lord, my merciful Master, is waiting with His associates for an opportunity to perform His Pastimes. So, where is my shelter? The Lord of my heart, who is desirous of divine love and peace for my heart, has not allowed me to become peaceful. So, should I follow the path to the liberation of self-annihilation (nirvāṇa mukti)?

(To be continued…)

About the author

Bhāgavata-janānanda Prabhu was a disciple of Śrīla Bhakti Siddhānta Saraswatī Ṭhākur who passed away at an early age while residing in a Temple of Śrīla Saraswatī Ṭhākur in 1925. In April of 1926, Śrīla Saraswatī Ṭhākur established a maṭh in Chiruliya near Midnapore (in southern West Bengal) and named it “Bhagavat Janānanda Maṭh” in honour of Bhāgavata-janānanda Prabhu.

Śrīla Bhakti Rakṣak Śrīdhar Dev-Goswāmī Mahārāj recounted (19 August 1980) that Śrīla Saraswatī Ṭhākur said of Bhāgavat-janānanda Prabhu: “Śrīla Bhakti Vinod Ṭhākur came in his garb, but I could not understand, I could not catch that.”

Notes

1: Tryahasparśa is a solar day touched by three lunar tithis. Trikūṭa is the name of a three-peaked mountain of the Deccan. Trikāl means ‘three times’: past, present, and future.

2: In Bengali culture, it is customary to refer to friends as well as men in general as ‘brother’. Satya is the name of the narrator of the story. He is also later referred to as Satyen.

3: Baṅkimchandra Chaṭṭropādhyāya, referred to here familiarly as Baṅkim Bābu, was a key figure in the literary renaissance of Bengal and the Indian Independence movement in the 1880s. One of his most celebrated novels is Devī Chaudhurāṇī, set in 18th century Bengal, in which a banished house wife becomes a patriotic bandit who brings order and upliftment to the turbulent society of her time by practising the teachings of Śrīmad Bhagavad-gītā.

4: Vaitaraṇī: the river that flows between earth and the abode of Yamarāj, the god of death.

5: Bhāgavatāchārya, Bhūṣaṇ, Ratna, Śrīpād, and Prabhupād are all common titles used in Hindu society as academic or monastic credentials.

6: “The blessed sons of Lakṣmī” and “the store-keepers of Kuvera” are figurative ways of referring to the rich, Lakṣmī being the goddess of fortune and Kuvera being the treasurer of the gods in Svargaloka.

7: Dīna-toṣaṇ, ‘satisfier of the poor’, Dīna-bharaṇ, ‘maintainer of the poor’, and Dīna-dayāl, ‘merciful to the poor’, are common titles for reputed philanthropists.

8: Sakhibhekīs, Sahajiyās, and Bāuls are deviant Vaiṣṇava sects that engage in Vaiṣṇava practices such as kīrtan, worship, and recitation and remembrance of the Lord’s Pastimes but do so in a manner that misconstrues and misuses these activities as means to selfish enjoyment.




←  «Пунар-ятра Шри Шри Джаганнатхадева». Шрила Б. Б. Авадхут Махарадж. 18 июля 2013 года. Москва, Кисельный ·• Архив новостей •· «Дружеский долг» (часть 2). Шрипад Бхагавата-джанананда Прабху. 21 февраля 1925 года | “The Duty of a Friend” (part 2). Sripad Bhagavata-janananda Prabhu. 21 February 1925 →
Russian

Шрипад Бхагавата-джанананда Прабху

Дружеский долг
(часть 1)

http://www.gaudiyadarshan.ru/features/arkhiv/druzheskiy-dolg.html

Трогательная история о духовном открытии.

Бандхура критья
Дружеский долг

Перевод бенгальской статьи,
опубликованной в журнале «Гаудия»,
в томе 3, выпуске 27, в субботу, 21 февраля 1925 года,

и в журнале «Шри Гаудия-даршан»,
в томе 2, выпуске 5, в четверг, 13 декабря 1956 года,
а также в томе 2, выпуске 6, в пятницу, 11 января 1957 года.

 

Эта статья была опубликована в журнале «Шри Гаудия-даршан» с кратким предисловием, которое, в переводе с бенгали, звучит так: «Автор этой статьи — Нитья-лила-правишта Шрипад Бхагавата-джанананда Прабху. Наш Шрила Прабхупада, объект высочайшего поклонения, испытал некое чувство духовной природы и совершил игру, в ходе которой он пролил слезы, читая эту статью».

Часть первая

Мы — трое друзей — провели вместе много дней. Наша взаимная любовь была столь горяча, что наши доброжелатели называли нас Трайи, Трипади, Тримурти и другими именами [в разговорной речи эти термины значат «трое», «троица», «трио»]. Люди же, не способные смотреть на нас с благосклонностью, давали нам такие прозвища, как Тряхаспарша, Трикута и Трикал[1]. По правде говоря, наша дружба действительно носила выдающийся характер и была достойна внимания.

Один из нас превосходил остальных в смысле своих познаний, разума и простоты. Однако мы потеряли его.

Однажды, получив возможность отдыхать целый день, мы, двое друзей, начали утро с того, что стали играть в кости. В это время почтальон принес телеграмму. Мы прочитали ее и увидели, что это была депеша от нашего третьего друга, нашего старшего брата. Находясь в арта бандху кутире [«хижине страдающего друга»] на берегу океана в Пури, он звал нас, двух своих друзей, на последнюю встречу с собой.

* * *

Приблизительно в полночь, встревоженные и озабоченные, мы постучали в дверь хижины нашего друга. Дверь, поддавшись легкому толчку, отворилась. Отодвинув плотную занавеску, мы вошли внутрь. В ярком свете лампы мы увидели нашего любимого друга, лежавшего на кровати, устланной одеялами. Мы посмотрели друг на друга. Узнав гостей, он заговорил первым:

— Брат Сатья[2], подойди ко мне — я бодрствовал, ожидая вас, незабвенные.

Когда мы увидели старшего брата в подобном состоянии, наши сердца были охвачены неистовым вихрем смешанных чувств скорби и радости.

Мы сказали:

— Брат! Ты мог бы связаться с нами раньше, до того, как собрался покинуть мир. Неужели мы стали настолько чужими тебе? Из-за недостатка денег, владение которыми ты считаешь предосудительным, ты, похоже, до сих пор носишь шафрановые одежды пятилетней давности.

В то время, как мы обращались к нему с разными другими увещеваниями, наш старший брат мягко улыбнулся и сказал:

— Прекратите, братья, я собираюсь говорить с вами из сердца и передать вам послание о сокровище. Богатство следует доверять лишь другу.

Сказав так, он вновь умолк. Что нам предстояло услышать? Ведя жизнь странника, наш брат был очень молод и уже пожертвовал все свое наследство просящим. Итак, волей промысла или, возможно, силой своей духовной практики наш брат обрел кладезь сокровищ в густом лесу, у подножия холма или в пещере неприступной горы?

Некоторые говорят, что увидели, как удача Деви Чаудхурани[3] Банкима Бабу и сон о подземном царстве стали грезами наших сердец. Но уже мгновением позже, в силу давно известного характера нашего брата и его нынешнего состояния, в то время как наши взгляды обратились на его одежду и украшения, мы решили, что в результате суровых лишений его ум расстроился. Чтобы переменить тему, мы сказали:

— Брат, когда многие из нас были готовы предложить тебе заботу…

— Какая необходимость вести такие речи? Сейчас я поведаю вам послание, услышав которое, вы — клянусь — сумеете оценить его по достоинству. Пожалуйста, слушайте.

Он произнес эти слова с такой глубиной и сочетанием восторга и сладости, что мы тотчас умолкли. В это время, хотя мы запрещали ему это делать, он стащил одеяло со своей груди. Видя ожерелье туласи на его шее, слезы в его глазах и тело, подобное сухому листу, мы наконец-то поняли, что он агонизировал, но ум его не утратил мощь.

Благо, что место было уединенным, а час — поздним, мы стали с неослабевающим вниманием слушать его слова.

— Сатьен, послушай! Не будет неправдой сказать, что с детских лет я был сведен с ума дхармой, болен и тому подобное. С детства я не находил умиротворения в любых наслаждениях и радостях этого мира. С озабоченным, неудовлетворенным и жаждущим сердцем я ходил от двери к двери, посещая многочисленные мероприятия, дома и учреждения, но нигде не мог достичь неизменной милости богини мира.

Вы оба знаете, что цель моей жизни состояла в изучении священных писаний, преподавании и открытии школ. Когда я уже не мог находить отрады даже в этом, то с надеждой обрести духовный мир, воспевая Святое Имя и общаясь с вайшнавами, я стал стремиться в общество вайшнавов.

Изучая вайшнавские писания, такие как «Шри Чайтанья-чаритамрита», я убедился в том, что общество последователей этого пути — единственный способ достичь высшего блага в жизни. Но где? Все, кого я встречал в процессе моего поиска, были такими же рабами иллюзии (майи), как и я.

Они тоже барахтались в водовороте Вайтарани[4], в пещере сотен и сотен желаний. Более того, некоторые из них обрели своим пристанищем гору тщеславия и гордости. Сколь многие Бхагаватачарьи, Бхушаны, Ратны, Шрипады, Прабхупады[5] и другие, им подобные, встречались мне на моем пути? Общение с ними было не больше, чем напрасной тратой времени. Поистине, у них нет никакой почвы под ногами. Несмотря на это, они водружают свои стопы на головы благословенных сынов Лакшми и хранителей сокровищ Куверы[6].

Они питают великую любовь к своим богатым друзьям, известным как Дина-тошани, Дина-бхаран и Дина-даял[7], но незначительные, бедные, низкие и недостойные личности, подобные мне, были лишены их взора, источника милости. Я стал нетерпим к обществу этих ничтожных ученых, увлеченных банальностями, которые были просто введены в заблуждение словами.

Затем ко мне обратились наши братья — сакхибхеки, сахаджии и баулы[8], — сказавшие: «Слушай, слушай! Лишь мы в силах подарить тебе умиротворение. Сущность всех вайшнавских истин — истина расы — может быть найдена лишь в нашей среде». Тьфу на них! Даже те, кто, посредством своих материальных практик, продает души у стоп чувств и остается скован цепями смерти, также желают покупать и продавать истинное умиротворение.

Однажды, читая «Шри Чайтанья-чаритамриту», я подумал: «Увы! Увы! Почему я не родился непосредственно во время явления Господа? Будь проклята моя жизнь и рождение, отягощенное болезнями эгоизма и гордости, вызванной знатным происхождением. Если бы я сумел стать слугой слуги лучшего из вайшнавов, Шрилы Харидаса Тхакура, и других великих душ, и обрел бы качества, позволяющие служить Господу, тогда моя жизнь увенчалась бы успехом и стала бы благословенной. Где исполняющее желания древо божественной любви, философский камень этого мира, Шри Гаурангасундар?

Где Авадхут Ачарья, проливающий ливень божественной любви, — Шри Нитьянанда Прабху? И где бесчисленные ачарьи, подобные солнцам и лунам? Я не знаю, из-за каких великих грехов обитатели этого мира утратили все эти бесчисленные драгоценные камни и сокровища. Я не знаю, из-за какого оскорбления Шри Гаурасундар лишил нас пыли Своих святых стоп».

Я решил, что понимаю правильно — в мире страсти и невежества, наполненном демоническими мыслями в эти дни голода и болезней, вызванных всеобщим замешательством из-за войн, мире, раздираемом враждебностью и эгоизмом, мой Господь, мой милостивый Владыка ждет, окруженный спутниками, возможности совершать Свои игры. Так где же мое пристанище? Господин моего сердца, желающий божественной любви и покоя моему сердцу, не позволил мне обрести умиротворение. Так должен ли я пойти путем, ведущим к свободе, состоящей в самоуничтожении (нирвана мукти)?

(Продолжение следует…)

Об авторе

Бхагавата-джанананда Прабху был учеником Шрилы Бхактисиддханты Сарасвати Тхакура. Он покинул мир в юности, в тот период, когда жил в храме Шрилы Сарасвати Тхакура, в 1925 году. В апреле 1926 года Шрила Сарасвати Тхакур основал матх в Чирулии возле Миднапура (в южной части Западной Бенгалии) и назвал его «Бхагават Джанананда Матх» в честь Бхагавата-джананады Прабху.

Шрила Бхакти Ракшак Шридхар Дев-Госвами Махарадж вспоминал (19 августа 1980 года), что Шрила Сарасвати Тхакур сказал о Бхагавата-джанананде Прабху: «Шрила Бхактивинод Тхакур приходил в его обличье, но я не сумел понять, я не сумел постичь этого».



[1] Тряхаспарша — солнечный день, отмеченный тремя лунными титхи. Трикута — название горы в Декане, с тремя пиками. Трикал значит «три фазы времени»: прошлое, настоящее и будущее.

[2] В бенгальской культуре принято называть друзей, а также людей в целом братьями. Сатья — имя рассказчика истории. Позже его также называют Сатьен.

[3] Банкимчандра Чаттропадхьяя, который упоминается здесь фамильярно как Банким Бабу, был ключевой фигурой в литературном ренессансе Бенгалии и в движении за независимость Индии в 1880-ых. Один из самых знаменитых его романов — «Деви Чаудхурани», действие которого происходит в Бенгалии восемнадцатого столетия; его героиня, изгнанная из дома женщина, становится разбойницей-патриоткой, приносящей порядок и прогресс в сотрясаемое конфликтами общество своего времени. Она следует пути Шримад Бхагавад-гиты.

[4] Вайтарани — река из цветов между землей и обителью Ямараджа, бога смерти.

[5] Бхагаватачарья, Бхушан, Ратна, Шрипад и Прабхупада — распространенные титулы, используемые в индуистском обществе в качестве академических или указывающих на принадлежность к монашеским орденам отличий.

[6] «Благословенные сыновья Лакшми» и «хранители сокровищ Куверы» суть метафоры, относящиеся к богатым; Лакшми — богиня удачи, а Кувера — хранитель сокровищ богов в Сваргалоке.

[7] Дина-тошан, «радующий бедных», Дина-бхаран, «хранитель бедных», и Дина-даял, «милостивый к бедным», — распространенные титулы видных филантропов.

[8] Сакхибхеки, сахаджии и баулы — псевдо-вайшнавские секты, последователи которых совершают вайшнавские практики, такие как киртан, поклонение, декламация священных текстов и памятование игр Господа, но делают это в такой манере, что извращают эти практики и злоупотребляют подобной активностью в качестве средств эгоистического наслаждения.




English

Śrīpād Bhāgavata-janānanda Prabhu

The Duty of a Friend
(part 1)

http://www.gaudiyadarshan.com/posts/the-duty-of-a-friend/

A heart-touching story of spiritual discovery.

Bandhura Kṛtya
The Duty of a Friend

Translated from the original Bengali article
published in Gauḍīya,
Volume 3, Issue 27, Saturday, 21 February 1925

and in Śrī Gauḍīya Darśan,
Volume 2, Issue 5, Thursday, 13 December 1956,
and Volume 2, Issue 6, Friday, 11 January 1957.


This article was published in Śrī Gauḍīya Darśan with a preface, translated from Bengali as follows: “The author of this article is Nitya-līlā-praviṣṭa Śrīpād Bhāgavata-janānanda Prabhu. Our supremely worshippable Śrīla Prabhupād felt some particular supramundane sentiment and performed a Pastime of shedding tears while reading this article.”

Part One

We three friends spent many days together. Such love developed between the three of us that our well-wishers called us Trayī, Tripadī, Trimūrti, and other names [colloquially, ‘the three’, ‘the threesome’, ‘the trio’]. Those who could not see us with favourable eyes gave us the names Tryahasparśa, Trikūṭa, and Trikāl [1]. In fact, our friendship was really something remarkable and outstanding.

Amongst we three friends, one of us was senior in learning, intelligence, and simplicity. Somehow, even during our lifetime, we lost him.

Once, having an opportunity for a big day of leisure, we two friends became immersed in a game of dice first thing in the morning. At that time, the postman delivered a telegram. We read it and saw that it was a wire from our third friend, our lost elder brother. From the Ārta Bandhu Kūṭīr [‘cottage of a sorrowful friend’] on the bank of the ocean in Purī, he was calling we two friends for a final meeting.

* * *

At nearly midnight, with anxious and worried hearts, we arrived at our friend’s cottage. With a mild thrust, the door opened. Pushing through a thick screen, we entered inside. In the bright light of a lamp, we saw our best friend on one side of the room lying down on a bed strewn with blankets. Just as we looked towards him, he also looked towards us. Recognising his two invited guests, he spoke first, “Brother Satya [2], come, still now I am awake waiting for the immortal two of you.”

Seeing our elder brother in such a condition, our hearts were overwhelmed by a powerful whirlwind of simultaneous joy and sorrow.

We said, “Brother! You could have informed us well before the moment of your final passing. Have we become so greatly estranged? For want of money, which you consider objectionable, you seem to still now be wearing five-year-old saffron cloth.” As we went on saying many other things, our elder brother smiled mildly and said, “Stop, brothers, I am going to speak to you from my heart and convey to you a message about a hidden treasure. Wealth should be entrusted only to a friend.”

Saying this, he stopped again. How much did we start to think? What now? Leading a wandering life, our brother was ever young, and he had already donated all his inheritance to collectors. So, by providence or perhaps by virtue of spiritual practice, has our brother found a store of riches in a dense forest, at the base of a hill, or in the cave of an insurmountable mountain? The fortune of Baṅkim Bābu’s Devī Chaudhurāṇī [3] and the dream of a netherworld kingdom some are said to have discovered covered our hearts for a moment. But just a moment later, because of our brother’s long-known character and current condition, as our glance fell towards his dress and ornaments, it came to our minds that as a result of enduring severe hardships, he had become mentally deranged. To suppress the current subject, we said, “Brother, when many of us were ready to offer to take care of you …”

“What need is there any more for such statements? I will now speak to you a message by hearing which you truly, truly will be able to appreciate me. Please listen.”

He spoke these words in such a deeply thoughtful manner and with such a mixture of joyfulness and sweetness that we fell silent within an instant. At this time, even though we forbid him, he removed the blankets from his chest. Seeing a tulasī necklace around his neck, tears in his eyes, and his body decrepit like a dry leaf, that he was completely moribund yet unimpaired in mind no longer remained unknown to us.

By virtue of the solemness of the place, time, and middle of the night, we began to listen to his words with unwavering attention. “Satyen, look! To say that ever since childhood I have been crazed by dharma, diseased, and so on is true; since childhood, I have never found peace in any form of enjoyment or pleasure in this world. With an anxious, unsatisfied, and desirous heart, I have wandered from door to door to so many events, residences, and establishments, but nowhere have I been able to attain the unwavering grace of the goddess of peace.

“You both know studying the scriptures, teaching, and establishing schools was a major objective in my life. When I could not find any more peace even in that, then with the hope of attaining spiritual peace by chanting the Holy Name and associating with the Vaiṣṇavas, I started to search for the Vaiṣṇavas’ association. By reading the Vaiṣṇava scripture Śrī Chaitanya-charitāmṛta, I became confident that attaining the association of the followers of this path is the only way to attain the ultimate and highest good in life. But where? All whom I met in my search were also slaves of illusion (māyā) just like me. They too were floating in a whirlpool of the Vaitaraṇī [4] inside a cave of hundreds and hundreds of desires. Furthermore, some of them had taken shelter of the mountain of vanity and pride. How many Bhāgavatāchāryas, Bhūṣaṇs, Ratnas, Śrīpāds, Prabhupāds [5], and so on did I seek out? It was all fruitless labour. Really, they have no standing at all, and yet they place their two physical feet atop the heads of the blessed sons of Lakṣmī and the store-keepers of Kuvera [6].

“They love greatly their rich friends who are known as Dīna-toṣaṇ, Dīna-bharaṇ, and Dīna-dayāl [7], but insignificant, poor, lowly, and unworthy persons like me were deprived of attaining the side-long-glance of their mercy. I became intolerant of the association of these worthless, “wood-chewing” scholars who are simply deluded by words.

“Then, our Sakhibhekī, Sahajiyā, and Bāul [8] brothers called out to me and said, ‘Listen, listen! We alone can give you peace. The essence of all Vaiṣṇava truths, the truth of rasa, is found only amongst us.’ Fie on them! Even those who by their material practices sell their souls at the feet of the senses and remain bound by the chains of death also wish to buy and sell true peace.

“One day as I read Śrī Chaitanya-charitāmṛta, I thought, alas! Alas! Why wasn’t I born at the time of the Lord’s direct appearance? Fie on my life and birth ridden with the diseases of egotism and pride in my ancestry. If I could become a servant of the servant of the best of the Vaiṣṇavas Śrīla Haridās Ṭhākur and the other great souls and attain the qualification to serve to the Lord, then my life would be blessed and complete. Where is my heart’s wish-fulfilling tree of divine love, the world’s wish-fulfilling jewel, Śrī Gaurāṅgasundar? Where is the Avadhūt Āchārya who showers the rain of divine love, Śrī Nityānanda Prabhu? And where are the innumerable devotee Āchāryas who resemble suns and moons? I do not know by what great sin the residents of the world have lost all these innumerable jewels and gems. I do not know for what offence Śrī Gaurasundar has deprived us of the dust of His holy feet.

“I decided that I understand it to be correct that in this world of passion and ignorance filled with demonic thought in these hunger-ridden, disease-stricken days of worldwide bewilderment by war beset with enmity and selfishness, my Lord, my merciful Master, is waiting with His associates for an opportunity to perform His Pastimes. So, where is my shelter? The Lord of my heart, who is desirous of divine love and peace for my heart, has not allowed me to become peaceful. So, should I follow the path to the liberation of self-annihilation (nirvāṇa mukti)?

(To be continued…)

About the author

Bhāgavata-janānanda Prabhu was a disciple of Śrīla Bhakti Siddhānta Saraswatī Ṭhākur who passed away at an early age while residing in a Temple of Śrīla Saraswatī Ṭhākur in 1925. In April of 1926, Śrīla Saraswatī Ṭhākur established a maṭh in Chiruliya near Midnapore (in southern West Bengal) and named it “Bhagavat Janānanda Maṭh” in honour of Bhāgavata-janānanda Prabhu.

Śrīla Bhakti Rakṣak Śrīdhar Dev-Goswāmī Mahārāj recounted (19 August 1980) that Śrīla Saraswatī Ṭhākur said of Bhāgavat-janānanda Prabhu: “Śrīla Bhakti Vinod Ṭhākur came in his garb, but I could not understand, I could not catch that.”

Notes

1: Tryahasparśa is a solar day touched by three lunar tithis. Trikūṭa is the name of a three-peaked mountain of the Deccan. Trikāl means ‘three times’: past, present, and future.

2: In Bengali culture, it is customary to refer to friends as well as men in general as ‘brother’. Satya is the name of the narrator of the story. He is also later referred to as Satyen.

3: Baṅkimchandra Chaṭṭropādhyāya, referred to here familiarly as Baṅkim Bābu, was a key figure in the literary renaissance of Bengal and the Indian Independence movement in the 1880s. One of his most celebrated novels is Devī Chaudhurāṇī, set in 18th century Bengal, in which a banished house wife becomes a patriotic bandit who brings order and upliftment to the turbulent society of her time by practising the teachings of Śrīmad Bhagavad-gītā.

4: Vaitaraṇī: the river that flows between earth and the abode of Yamarāj, the god of death.

5: Bhāgavatāchārya, Bhūṣaṇ, Ratna, Śrīpād, and Prabhupād are all common titles used in Hindu society as academic or monastic credentials.

6: “The blessed sons of Lakṣmī” and “the store-keepers of Kuvera” are figurative ways of referring to the rich, Lakṣmī being the goddess of fortune and Kuvera being the treasurer of the gods in Svargaloka.

7: Dīna-toṣaṇ, ‘satisfier of the poor’, Dīna-bharaṇ, ‘maintainer of the poor’, and Dīna-dayāl, ‘merciful to the poor’, are common titles for reputed philanthropists.

8: Sakhibhekīs, Sahajiyās, and Bāuls are deviant Vaiṣṇava sects that engage in Vaiṣṇava practices such as kīrtan, worship, and recitation and remembrance of the Lord’s Pastimes but do so in a manner that misconstrues and misuses these activities as means to selfish enjoyment.


Главная | Миссия | Учение | Библиотека | Контактная информация
Пожертвования