Вы находитесь здесь: Харе Кришна.ру :: Библиотека

:: imonk.net: статьи Шрипада Акинчана Махараджа

:: 2005 г.

<<< (06.05) У тебя нет пути назад Содержание (02.05) Рыба без воды >>>

 

Преступление на ферме

Шрипад Б.Л. Акинчан Махарадж

Калькутта, Индия — среда, 4 мая, 2005 год

Я родился на ферме моей бабушки по материнской линии в Фасадале (округ Порт-Шепстоун, город Натал, Южная Африка), в большом деревянном доме с соломенной крышей. Дом располагался на холме, окруженном эвкалиптами, и с него открывался внушительный вид на окрестности. Я провел в этом доме много счастливых дней.

Когда мне было примерно четыре года, наша семья переехала в морской город Парк-Райни, находящийся километров на 100 выше по побережью. Мы приезжали в Фасадале раз или два в год (обычно на рождество и пасху), чтобы навестить бабушку и дедушку.

Во время одного из таких визитов я играл на заднем дворе, когда бабушка вышла из кухни с миской зерен. Она направилась к курятнику, открыла дверь и начала кидать горсти зерен в него, зовя при этом куриц: «Цыпа, цыпа, цыпа!»

Никакой пятилетний ребенок не смог бы удержаться. Я бросил все и побежал к ней: «Бабуль, можно я помогу кормить их?». Она дала мне полную пригоршню зерен, и я счастливо начал разбрасывать их, одно за другим, через забор в курятник. Как только они касались земли, тут же начиналось кудахтанье и возня куриц. Это было так весело!

Петух

Когда большинство куриц было внутри, бабушка закрыла дверь и, указав на одного из красных петухов, она попросила Паталалу, старого рабочего-зулуса, поймать его. Паталала, чье имя на зулу значило «забранный во время сна» (но мы, дети, его называли Батер-лала [Butter — «масло» (англ.) — прим. пер.]), был на удивление проворен для его возраста, в чем я и убедился позже.

Он зашел в курятник, и началось Бог знает что, когда он стал ловить этого петуха: поднялись облака пыли, он прокладывал себе дорогу через напуганных куриц, вопящих, бегающих, прыгающих, летающих в воздухе, перья летали повсюду, они неистово пытались не дать себя поймать или затоптать. Паталала появился меньше, чем через минуту, весь в пыли и с усмешкой на губах, с беспомощным петухом под мышкой.

В сопровождении бабушки он унес вопящего петуха к месту, где хранились бревна для дров. Он прижал петуха к стоящему вертикально бревну, а бабушка положила эмалевую миску под голову петуха.

Неожиданно, к моему растущему волнению, моя дорогая, добродушная бабушка, которая всегда была так добра и заботлива, которая была всегда так доброжелательна и благородна, которая и мухи бы не обидела — эта бабушка начала меняться на моих глазах, полных недоверия.

Та же мягкая рука, что раздавала угощения, теперь держала вселяющий ужас разделочный нож. Та же мягкая рука, что с нежностью похлопывала меня по голове, теперь грубо схватила петуха за голову. Та же нежная рука, которая вытирала мои слезы, когда мне было больно, теперь убила петуха, одним жестоким взмахом ножа отрубив ему голову!

Я застыл в ужасе.

Я с оцепенением смотрел, как кровь лилась небольшой струей из отвратительной шеи, струя крови текла по дуге в миску и на песок, что заставило бабушку отпрыгнуть и быстро переставить эмалированную миску. Безголовое тело петуха билось и билось в руках Паталала. Казалось, что он был жив и пытался убежать, он хлопал крыльями, пытаясь выбраться.

« Бамба!» — закричала бабушка на зулусском языке то, что старик старался изо всех сил делать: «Держи его!»

Сердце — мускулы, лишенные воли, оно запрограммировано, чтобы работать механически. Маленькое петушиное сердце держалось с бессмысленным мужеством: оно не знало, что его работа кончена, что больше нет нужды поддерживать жизнь в этом теле, оно просто продолжало биться, бессмысленно перенося кровь в никуда, пока последние капли жизни медленно и грустно не упали в миску…

В тот вечер все семья в сборе села за большой деревянный стол на кухне. На первое был суп. Мама налила мне полный половник супа. Я со страхом заглянул в тарелку, помешал ложкой мутную густую жидкость. Я увидел там нечто, похожее на сердце и шею — это был суп из петуха, которого бабушка сегодня убила!

Все приступили к еде. Меня затошнило. Я сжал зубы так сильно, что заболела челюсть. Я был охвачен ужасом. Как они могли есть бедного цыпленка?

«Ты собираешься есть?» — спросила бабушка.

Я наклонил голову и уставился на колени.

«Суп стынет» — добавила она.

Большая слеза скатилась по моей щеке и упала на плотно сжатые руки. Мама встала. Она намазала хлеб ореховым маслом, протянула его мне и сказала, что я могу выйти из-за стола. Когда я вышел из кухни, я слышал, как она сказала: «У него очень ранимое сердце».

 

Оригинал на английском

(перевод с английского — Кундалата дд)

 

 

Главная | Миссия | Учение | Библиотека | Фотогалерея | Контактная информация
Пожертвования